Макс и Робин сидели на парковке с видом на штаб-квартиру – длинное здание, похожее на огромный склад, с двухэтажным офисным зданием спереди, построенным из кирпича, а не из бетона. Макс доел бургер и принялся за картошку фри, отпив глоток Dr. Pepper, чтобы облегчить аппетит.

Робин всё ещё работала над своим сэндвичем с курицей. Откусывая, она заметила: «Не похоже на штаб-квартиру аптечной сети».

«Полагаю, большинством магазинов управляет менеджер, который мог быть бывшим владельцем», — сказал Макс. «Эта штаб-квартира будет заниматься кадрами и централизованными закупками. Склад в задней части будет служить распределительным центром для магазинов».

«Покупательская способность выше, чем у семейных аптек», — сказала она. «Но всё равно сложно конкурировать с CVS и Walgreens».

«Этот Рэй Уэлдон, возможно, планирует в конечном итоге продаться большим компаниям, как только продажи достигнут определенного уровня».

«Я не знаю, как им удается удерживать цены на достаточно низком уровне, чтобы оставаться конкурентоспособными»,

Робин сказал: «Wal-Mart тут совсем рядом».

«Я изучил этот вопрос», — сказал Макс. «Уэлдон обслуживает очень маленькие населённые пункты. Места, куда не стоит переезжать из-за нового строительства».

Города с населением в пятьсот человек не могут содержать аптеку. Ты почти закончил?

Она отпила глоток напитка.

«Твоя диетическая кола здесь остынет», — сказал он. Затем он вышел и прикрыл свой «Глок» курткой.

Когда они подошли к входной двери, Робин спросил: «Вы уверены, что он здесь?»

«Его машина. Это чёрный внедорожник Уэлдона за табличкой с надписью «Президент и генеральный директор».

«Я никогда этого не понимал».

"Что?"

«Объявляйте, где вы припарковались. Любой недовольный сотрудник может сделать с этим что-то плохое».

Она была права. Но, с другой стороны, в тот единственный раз, когда у него, как капитана и командира отряда OSI, было право на собственное парковочное место, он счёл неразумным заявить об этом. Робин была права. Ни к чему хорошему это не привело.

Внутри штаб-квартира компании Weldon Drugs выглядела гораздо более впечатляюще, чем снаружи. В приёмной стояли кожаные кресла. Газовый камин согревал комнату, а стена с водопадом создавала атмосферу безмятежности.

Единственная девушка на ресепшене, которая по молодости годилась студентке колледжа, спросила, может ли она им помочь.

«Мы хотели бы поговорить с Рэем Уэлдоном», — сказал Макс.

Молодая девушка выглядела растерянной, глядя на экран компьютера. «У вас назначена встреча?»

Макс достал свои старые удостоверения офицера разведки ВВС и показал их молодому человеку. Официально он потерял удостоверение примерно за полгода до выхода на пенсию, а значит, ему нужно было получить новое удостоверение и значок. Старые он припрятал для таких случаев.

Молодая девушка надела гарнитуру и позвонила своему боссу, на ее лице было написано беспокойство.

Через несколько секунд в дверях появился Рэй Уэлдон. Это был высокий, долговязый мужчина с сединой на висках, которая придавала ему особый шарм. Большинство политиков отдали бы жизнь за такой вид. По какой-то причине мужчина был одет в белый фармацевтский халат. Он пропустил их в свой кабинет, который представлял собой эклектичную дань уважения всему, что было в Верхнем Уттар-Прадеше — от чучела озёрной форели на стене до…

За его кленовым столом с птичьим глазом возвышалась огромная голова белохвостого оленя. В буфете хранились фотографии, запечатлевшие его приключения в штате Уттар-Прадеш и по всему миру. Мужчина хотел, чтобы посетители знали, что он, хоть и не покидает штат Уттар-Прадеш, всё же много путешествует по миру. Было несколько детских фотографий, но большинство из них были его младшей дочерью. Была только одна фотография Кари, сделанная на выпускном в школе.

Все расселись. Уэлдон не стал спрашивать у Макса удостоверение личности. Казалось, он ждал этого визита.

«Чем я могу помочь вам двоим?» — спросил Уэлдон.

«Речь идёт о вашей дочери, Кари», — сказал Макс. Они договорились, что он возьмёт на себя руководство допросом.

«Местная полиция определила, что ее смерть была несчастным случаем»,

сказал Уэлдон.

«Мы просто проверяем их выводы. Уверен, вы понимаете.

Ты, должно быть, хочешь знать правду». Макс подумал, что пора пробудить в себе отцовские инстинкты.

«Конечно, знаю», — ответил фармацевт. Он на мгновение задумался, и на его лице отразилась неуверенность. «С кем вы? Моя секретарша что-то сказала о федеральном агенте».

«Боюсь, она меня неправильно поняла», — сказал Макс. «Или, может быть, я выразился недостаточно ясно. Я сказал «бывший» федеральный агент. Я занимаюсь подобными делами как частное лицо, а моя сестра — адвокат».

Теперь мужчина выглядел искренне сбитым с толку.

Робин сказал: «Определение причины смерти очень важно для многих сторон».

«Молодец, сестрёнка, — подумал Макс. — Говори много, не говоря ничего. Как настоящий юрист».

«Понимаю», — сказал Уэлдон. «Но я не понимаю, чем могу помочь. Кари почти не разговаривала со мной. Я хотел наладить с ней отношения, но её язвительная мать отравляла её на протяжении восемнадцати лет. Поэтому, хотя она выросла неподалеку, в Ишпеминге, я так и не смог её увидеть».

«Вы не настаивали на опеке?» — спросил Макс.

«Да, поскольку суд потребовал от вас выплаты алиментов, это должно было повлечь за собой некоторый доступ», — добавила Робин.

Уэлдон покачал головой. «Мы не обращались в суд по поводу алиментов. Я согласился платить определённую сумму, исходя из моего дохода. Мы обратились к беспристрастному арбитру».

«Я вижу здесь только одну фотографию Кари», — сказал Макс.

«У меня дома их ещё больше», — сказал Уэлдон. «Лина присылала мне фотографии как минимум раз в год на Рождество и в свой день рождения. Я следил за ней в социальных сетях, но Кари не особо интересовалась».

«Да», — сказал Макс. «Она была очень серьёзной девушкой. Ты знал, что она училась на подготовительном медицинском факультете?»

«Я не удивлён, — сказал он. — Она была очень умна. Я присутствовал на церемонии её вступления в Национальное почётное общество. Она могла бы поступить в гораздо более престижные университеты, но решила пару лет пожить поближе к дому».

«Когда ты видел ее в последний раз?» — спросил Макс.

Уэлдон развернулся на стуле, глядя в потолок. «Должно быть, это было в конце августа, во время индоктринации первокурсников».

«Ну как всё прошло?»

Он искал ответ и наконец сказал: «Она была не очень рада меня видеть. Никогда не была. Это моё самое большое сожаление в жизни — то, что у меня не было отношений с Кари. Я пытался исцелить это и надеялся, что возраст всё изменит. Но теперь у меня никогда не будет шанса». Уэлдон стиснул челюсти, словно сдерживая слёзы.

Макс вспомнил Уэлдона по видеозаписи, снятой на панихиде по Кари. Отец, с которым они давно не общались, сидел в дальнем углу один.

«Что-нибудь ещё? Мне сегодня нужно зайти в несколько наших местных магазинов, чтобы выразить благодарность сотрудникам».

Макс хотел узнать одну вещь, но не был уверен, что хочет, чтобы этот парень понял, что он хочет её знать. Возможно, ему удастся обойти этот вопрос стороной. «Хотя вы говорите, что не видели Кари с конца августа, вы общались с ней как-то ещё?»

"Что ты имеешь в виду?"

«Электронная почта, мессенджер», — сказал Макс. «Может, телефонный звонок. Говорят, люди до сих пор так делают».

Уэлдон колебался слишком долго. Он знал, что Макс знает.

«Кари обратилась ко мне в октябре».

Робин вопросительно взглянул на Макса.

«О чем?» — спросил Макс.

«Она хотела расспросить меня о некоторых наркотиках».

«Например?» — угадал ответ Макс.

«Опиоиды».

«Ей было просто любопытно или что-то большее?»

«Это не имело никакого отношения к её нынешним занятиям, если вы это имеете в виду». Уэлдон поерзал на стуле, чтобы встретиться взглядом с Максом. «Полагаю, это как-то связано с её другом».

«Пора донести это до дома», — подумал Макс. «А ты знаешь, что в организме Кари на момент смерти был окси?»

«Нет никакого выхода».

«Расскажите мне о соседке Кари по комнате», — попросил Макс.

«Джейн? А что с ней?»

«Итак, вы с ней познакомились».

«Да. Только один раз. Почему?»

«С тех пор вы с ней не разговаривали?»

«Нет. А зачем мне это?»

Макс на мгновение замолчал, словно тщательно обдумывая следующий вопрос. Но это было не так. «Вам не кажется странным, что Кари умирает, а через две недели умирает и её соседка по комнате?»

«Джейн умерла. Боже мой. Как?»

«Ты не знаешь?»

«Откуда я могу знать?»

Ого. Макс подумал, что смерть Джейн его искренне шокировала.

«Она умерла от передозировки наркотиков».

«Это ужасно», — сказал Уэлдон.

«Да. Все так думают. Похоже, в Уттар-Прадеше это настоящая эпидемия. Но я уверен, что вам в вашем бизнесе приходится с этим часто сталкиваться».

Уэлдон обеспокоенно нахмурился. «Что вы имеете в виду?»

«Ваши аптеки отдают лекарства населению, — сказал Макс. — Уверен, что к вам постоянно заходят люди, которые ищут лекарства».

«Да, конечно», — сказал он. «Но у нас действуют строгие федеральные правила хранения и выдачи этого класса препаратов».

«Конечно, хочешь», — сказал Макс. «Но что, если в одну из твоих аптек зайдёт вооружённый человек? Отказать ему всё равно нельзя».

«Мы раздали всем нашим магазинам инструкции о том, как действовать в таких ситуациях».

«Правила важны, — сказал Макс. — Честно говоря, если бы на меня наставили пистолет, я бы просто отдал наркотики. Если они хотят покончить с собой с помощью опиоидов, кто я такой, чтобы их останавливать. Почему бы просто не продать им оружие и патроны? Они убивают гораздо быстрее».

«Личная ответственность важна», — согласился Уэлдон.

«Но у меня было несколько очень крепких друзей в армии, которые пристрастились к обезболивающим, — сказал Макс. — Они разрушают множество жизней».

«К сожалению, да. При неправильном использовании. Как и с оружием. Когда оно выполняет своё предназначение, всё работает отлично. Возможно, врачам стоит быть осторожнее в назначении лекарств».

«Когда мне прописывают лекарство, я обычно принимаю его один раз, а потом перехожу на безрецептурные обезболивающие», — сказал Макс. «Мне не нравится, как я себя чувствую. Или не чувствую».

«Это очень распространённое явление. К сожалению, многим нравится чувство оцепенения». Он посмотрел на настенные часы. «Мне пора идти».

Макс встал и потянулся через стол, чтобы пожать руку фармацевту, и сделал это с такой силой, что тот поморщился. Робин отказался пожать руку и направился к двери без Макса.

Догнав сестру по пути к грузовику, Макс подтолкнул Робин и спросил: «Что случилось?»

Она не ответила, пока не села на пассажирское сиденье его грузовика. Затем она сказала: «Этому человеку плевать на опиоидную зависимость.

Он просто торговец наркотиками».

«Может быть, и так», — сказал Макс. «Это его дело. Но он также лгал нам».

Она быстро повернулась к нему: «Ты имеешь в виду смерть Джейн?»

«Нет. Когда я сказал, что в организме Кари есть окси, он, похоже, не был слишком шокирован».

«Возможно, он предположил, что она принимает оксикодон, поскольку она недавно спрашивала его об этом препарате».

«Нет. Это часть лжи. Кари уже знала всё, что могла знать об опиоидах, основываясь на истории поиска в интернете. И её недавние звонки отцу, с которым она давно не общалась, были после этих поисков.

Она хотела чего-то ещё от своего отца. Но он не хотел нам рассказывать, чего именно.

Она покачала головой. «Из тебя получился бы отличный адвокат».

«Зачем тебе говорить такие оскорбительные вещи?»

Робин ударил его по руке. «Это был комплимент».

«Только юрист может так подумать».

«Ладно, умник. Что Кари собиралась обсудить с отцом?»

«Это твоя работа на остаток дня», — сказал он. «Мне нужно, чтобы ты покопался во всём на ноутбуке Кари, пока меня нет».

«Куда ушла?» — спросила она.

Он завел двигатель своего грузовика и дал ему немного прогреться.

Затем он сказал: «Мне нужно найти ошибку».

«Жук».

«А именно, сверчок».

OceanofPDF.com

20

Макс высадил сестру у отеля, а затем направился на юг, к бывшей авиабазе имени К.И. Сойера, которая за последние 20 лет преобразовалась в разные сферы – как хорошие, так и плохие. Главным преимуществом, как предполагал Макс, была длинная взлётно-посадочная полоса, которая позволяла бы крупным самолётам заходить на территорию Уттар-Прадеша. Но, судя по рассказам детектива Джонсона, когда общежития и жилые помещения базы переоборудовали под местное население, появилось много наркоторговцев. Некоторые даже начали варить метамфетамин прямо в своих цехах.

Проезжая через бывшую зону безопасности базы, он вдруг вспомнил все те разы, когда проходил через эти ворота, предъявляя удостоверение личности. Было тяжело уходить с любой работы после 20 лет, но уйти из армии было всё равно что оставить семью.

Он развернул свой грузовик к бывшему офицерскому общежитию и припарковался в двух кварталах от дома, который снимал Джайлз Мэнти, он же Крикет. Макс взглянул на клубящиеся облака в небе. Казалось, с юга надвигается фронт, а это означало, что с озера Мичиган придёт ещё больше снега.

Исследуя погодные условия, он понял, что на UP часто обрушивался снежный покров из озер Мичиган и Верхнее, причем часто в одном и том же фронте.

Макс приложил бинокль к глазам и осмотрел дом, где жил Крикет. Это было одноэтажное строение на самом большом участке улицы.

И тут он заметил что-то неладное. Чёрт возьми.

Он вышел из пикапа и приблизился к седану, который двигался рядом с правой стороны. Когда он добрался до передней пассажирской двери, то ударил костяшками пальцев по стеклу и увидел, как водитель чуть не подпрыгнул с места.