Эдгар вошел в смотровую, когда Босх помогал Элизабет одеться.

— Гарри, я видел там твою машину. Я подумал, может, тебе нужна помощь.

— Нужна, партнер. Помоги мне одеть ее. Я должен увезти ее отсюда.

— Мы должны вызвать скорую помощь или что-то в этом роде. Это безумие.

— Просто держи ее. Она выходит из этого.

Босх пытался натянуть голубые джинсы на ее тонкие ноги. Он уговорил ее встать, а затем Эдгар держал ее, пока Босх натягивал брюки на костлявые бедра.

— Я хочу уйти, — сказала она.

— Именно это мы и делаем, Элизабет, — сказал Босх.

— Он злобный ублюдок, — сказала она.

Босх уже собирался согласиться и оглядел комнату.

— Эй, а где Рохат?

Эдгар провел такой же быстрый осмотр. Рохата в комнате не было.

— Я не…

— Она у меня. Иди проверь.

Эдгар вышел из комнаты. Босх повернул Элизабет так, чтобы она стояла к нему спиной. Он быстро потянулся к бледно-желтой куртке, лежавшей в куче ее одежды на полу. Он развернул его перед ней.

— Можешь надеть это? Остальную одежду мы возьмем с собой.

Она взяла куртку и медленно начала вдевать одну руку в рукав. Босх осторожно стянул бумажный лист с ее плеч и уронил его на пол. Он увидел полную татуировку RIP на задней части ее плеча.

ДЭЙЗИ

1994-2009

Пятнадцатилетняя девочка, подумал Босх. Это дало ему подсказку и понимание, что еще больше укрепило его в решимости не сворачивать с этого пути вместе с Элизабет.

Действуя механически, Элизабет сумела натянуть куртку, но возилась с молнией. Босх развернул ее и застегнул молнию. Затем он осторожно толкнул ее обратно на смотровой стол, чтобы надеть ей носки и туфли.

Эдгар вернулся после поисков Рохата.

— Он ушел. Должно быть, он выскользнул после того, как впустил меня.

Он выглядел облегченным, и Босх понял, что Рохат тут ни при чем. Все дело в том, что Элизабет была уже полностью одета.

— Наверное, потому что я сказал ему, что он отправится в тюрьму. Неважно. Мы можем подключить его позже. Давай вытащим ее отсюда.

— Куда? Ни один приют не возьмет ее в таком состоянии. Нам нужно в больницу, Гарри.

— Нет, никакой больницы, и я не говорю о приюте. Держи ее крепче.

— Ты не можешь быть серьезным, Гарри. Ты не заберешь ее домой.

— Я не заберу ее домой. Давай донесем ее до двери, а потом я подгоню свою машину.

Потребовалось почти десять минут, чтобы перенести Элизабет через клинику и через выход к проходу, соединяющему переднюю и заднюю части площади.

— Сюда, — сказал Босх.

Он повел ее к передней парковке. Там он оставил ее, прислонив к Эдгару, и побежал по асфальту к своему джипу. На ходу он осмотрел окрестности и не заметил никаких следов Броуди.

Босх подогнал джип к Эдгару и Элизабет, а затем выпрыгнул из него, чтобы помочь ей сесть на переднее пассажирское сиденье и пристегнуть ее ремнем безопасности.

— Гарри, куда ты едешь?

— В лечебный центр.

— В какой?

— У него нет названия.

— Гарри, какого хрена?

— Джерри, ты должен доверять мне. Я делаю то, что лучше для нее, и это не имеет ничего общего с правилами. Я прошел через все это, ясно? Тебе нужно беспокоиться о том, как обезопасить эти помещения теперь, когда Химический Али в бегах. В этой клинике, вероятно, достаточно таблеток, чтобы создать целую армию таких же зомби, как она.

Босх отступил назад, закрыл дверь джипа и пересел на место водителя.

— И эта армия будет здесь к рассвету.

Когда Босх скользнул в джип, он увидел, как Эдгар оглянулся на вход в незапертую клинику. Забравшись в машину, он проверил Элизабет и увидел, что она прислонилась головой к стеклу двери со стороны пассажира и уже задремала.

Босх отъехал и направился к выезду с парковки. Он посмотрел на Эдгара в зеркало заднего вида. Его бывший напарник просто стоял и смотрел, как Босх уезжает.

Хорошей новостью было то, что ехать им оставалось недолго. Он вернулся на бульвар Ван Найс и поехал по нему на север до Роско. В этом месте он повернул на запад и поехал по Роско под 405-й автострадой в промышленный район, где доминировали размеры и запах гигантского пивоваренного завода Anheuser-Busch, из труб которого в ночь вырывался пивной пар.

Босх сделал два неверных поворота в этом районе, прежде чем наконец нашел то место, которое искал. Въездные ворота в металлическом заборе с колючей проволокой, окружавшем территорию, были открыты. На здании не было ни вывески, ни даже адреса, но ряд из шести "Харлеев", припаркованных перед входом, выдал его с головой.

Босх припарковался как можно ближе к черной двери в центре фасада здания. Он вышел из машины и подошел к Элизабет, чтобы помочь ей. Он положил руку ей на спину и наполовину придержал ее, пока они подходили к двери.

— Давай, Элизабет, помоги мне. Иди. Ты должна идти.

Дверь открылась раньше, чем они дошли до нее.

Циско стоял там.

— Как она? — спросил он.

— Она успела получить сильную дозу, прежде чем я смог ее найти, — сказал Босх. — У нее была передозировка, потом ей ввели Наркан, и сейчас она выходит из этого состояния. Вы готовы к ней?

— Мы готовы. Позвольте мне взять ее.

Циско нагнулся, просто поднял Элизабет и понес ее в дом. Босх последовал за ним и, переступив порог, увидел то, что не было видно снаружи, — здание клуба. В большой комнате стояли два бильярдных стола, а также неработающий бар, диваны, столы и стулья. Неоновые вывески изображали черепа и мотоциклетные колеса с нимбами — символы "Святых дороги". Несколько крупных мужчин с длинными бородами наблюдали за проходом Циско и компании.

Босх последовал за Циско по тускло освещенному коридору и вошел в маленькую комнату, которая была столь же тусклой и содержала только армейскую раскладушку, подобную той, на которой Босх провел последние две ночи в автобусе мигрантов в пустыне.

Циско осторожно положил Элизабет на раскладушку, затем сделал шаг назад и скептически посмотрел на нее.

— Ты уверен, что не должен был везти ее в больницу? — спросил он. — Мы не можем позволить ей умереть здесь. Если она это сделает, она исчезнет. Они не собираются вызывать коронера, ты понимаешь, о чем я.

— Я знаю, — сказал Босх. — Но она выходит из этого состояния. Я думаю, с ней все будет в порядке. Доктор так сказал.

— Ты имеешь в виду врач-шарлатан?

— Он бы тоже не хотел, чтобы она умирала у него дома.

— Сколько она приняла?

— Она раздавила два восьмидесятых.

Циско присвистнул.

— Похоже, она хотела покончить с этим, понимаешь?

— Может быть, а может и нет. Так… вот где ты это сделал? В этой комнате?

— Другая комната, то же место. Меня забили гвоздями. В этой есть замки на внешней стороне двери.

— И здесь она в безопасности?

— Я гарантирую это.

— Хорошо. Я уйду и вернусь утром. Рано. Тогда и поговорю с ней. А у вас все готово?

— Все готово. Я подожду с субоксоном, пока ты не вернешься, и она сможет принять решение. Помни, она должна принять решение, иначе нам конец.

— Я знаю. Просто присмотри за ней, а я вернусь.

— Хорошо.

— И спасибо.

— Плати вперед, разве не так говорят? Это я плачу вперед.

— Это хорошо.

Босх подошел к кровати и наклонился, чтобы посмотреть на Элизабет. Она уже спала, но, похоже, дышала нормально. Затем он выпрямился и повернулся к двери.

— Мне что-нибудь принести, когда я вернусь? — спросил он.

— Нет, — ответил Циско. — Если только ты не хочешь вернуть мне мою трость и коленный бандаж, если ты с ними закончил.

— Да, это может быть проблемой. Обе были изъяты в качестве улик по делу.

— Улик чего?

— Это долгая история. Но, возможно, мне придется заменить их для тебя.

— Забудь об этом. В каком-то смысле, они были искушением. Хорошо бы от них избавиться, я думаю.

— Я понял.

Босх сел обратно в джип и задумался о поездке домой — не менее сорока минут в воскресных вечерних пробках — и почувствовал себя таким осатаневшим и усталым, что понял, что не успеет. Он подумал о том, как легко Элизабет заснула, прижавшись головой к стеклу. Он потянулся к боковому рычагу сиденья и откинул спинку на самый дальний угол наклона.

Он закрыл глаза и вскоре погрузился в глубокий сон.

Восемь часов спустя нефильтрованный свет рассвета пробрался под веки Босха и разбудил его. Оглядевшись, он увидел, что рядом с джипом припаркован только один мотоцикл. Остальные каким-то образом уехали ночью, и звуки их моторов не проникли в его сон. Это было свидетельством его изнеможения.

У единственного оставшегося мотоцикла был черный топливный бак с оранжевыми языками пламени. Босх узнал, что он похож на трость, которую ему одолжил Циско. Это подсказало ему, что Циско все еще здесь.

Сориентировавшись, Босх открыл бардачок и проверил, на месте ли его пистолет и значок.

Ничего не было похищено. Он снова закрыл отделение, вылез из джипа и вошел внутрь. В передней комнате никого не было, и он направился по коридору в заднюю часть здания. Он обнаружил Циско сидящим на раскладушке, установленной напротив двери в комнату, где Босх почти восемь часов назад оставил Элизабет Клейтон.

Рядом с раскладушкой стоял короткий табурет, на котором сидели во время работы над двигателем мотоцикла.

— Ты вернулся.

— Технически, я и не уходил. Как она?

— Это была хорошая ночь — никаких ударов. Она не спит уже около часа и начинает бить в стену. Так что тебе стоит пойти в комнату и поговорить с ней, пока она не начала грызть ногти.

— Хорошо.

Циско встал, чтобы убрать раскладушку с дороги.

— Возьми табурет. Будь на ее уровне, когда будешь говорить.

Босх взял табурет, повернул замок на двери и вошел в комнату.

Элизабет сидела на своей раскладушке, прислонившись спиной к стене, сложив руки перед грудью, демонстрируя ранние стадии нужды. Увидев вошедшего Босха, она наклонилась вперед.

— Ты, — сказала она. — Я думаю, это был ты вчера вечером.

— Да, я, — сказал он.

Он поставил табурет в четырех футах от койки и сел.

— Элизабет, меня зовут Гарри. Мое настоящее имя, то есть.

— Что это за хрень? Я снова в тюрьме? Ты что, нарк?

— Нет, ты не в тюрьме, и я не наркоман. Но ты пока не можешь уйти.

— О чем ты говоришь? Мне нужно идти.

Она сделала движение, чтобы встать, но Босх поднялся с табурета и протянул руки, готовый толкнуть ее обратно на койку. Она остановилась.

— Что ты со мной делаешь?

— Я пытаюсь помочь тебе. Ты помнишь, что ты сказала мне, когда я сел в самолет в первый раз? Ты сказала: "Добро пожаловать в ад". Так вот, теперь все это в прошлом. Русские, лагерь там внизу, самолеты, все. Все закрыто, русские мертвы. Но ты все еще в аду, Элизабет.

— Мне действительно нужно идти.

— Куда? Химического Али больше нет. Его отключили прошлой ночью. Идти некуда. Но мы можем помочь тебе здесь.

— Что у вас есть? Мне это нужно.

— Нет, не так. Я имею в виду, действительно помочь тебе. Вытащить тебя из этой зависимости и из этой жизни.

Она закричала от смеха, коротким стаккато.

— Ты думаешь, что можешь спасти меня? Думаешь, ты единственный, кто когда-либо пытался? Забудь об этом. Пошел ты. Меня нельзя спасти. Я уже говорила тебе. Я не хочу, чтобы меня спасали.

— Я думаю, что хочешь. В глубине души все хотят.

— Нет, пожалуйста. Просто отпусти меня.

— Я знаю, что это будет тяжело. Неделя в этой комнате, возможно, будет казаться годом. Я не собираюсь тебе ни в чем лгать.

Элизабет подняла руки к лицу и начала плакать. Босх не мог понять, была ли это последняя попытка использовать его сочувствие, чтобы выбраться из комнаты, или же слезы были искренними — из-за нее самой и того, что, как она знала, ждет ее впереди. Босх не хотел, чтобы она выходила из комнаты, но ему нужно было заставить ее признать и одобрить происходящее.

— За дверью сидит парень, который пришел за тобой. Его зовут Циско. Он был там, где ты сейчас.

— Пожалуйста, я не могу.

— Нет, ты можешь. Но ты должна захотеть этого. Глубоко внутри. Ты должна знать, что ты в пропасти и что ты хочешь выбраться.

— Нет, — застонала она.

Теперь Босх знал, что слезы были настоящими. Между ее пальцами он видел неподдельный страх в ее глазах.

— Кто-нибудь из врачей когда-нибудь назначал тебе субоксон? Это помогает. Ты все еще несешь тяжесть абстиненции, но это помогает.

Она покачала головой и снова сжала руки на груди.

— Это поможет тебе. Но ты должна вытерпеть и захотеть.

— Я говорю тебе, ничего не помогает. Меня не спасти.

— Слушай, я знаю, что ты кого-то потеряла. У тебя это написано на коже. Я знаю, что это может загнать тебя в яму. Но подумай о Дейзи. Разве такого конца она хотела бы для тебя?

Элизабет не ответила. Она подняла руку, чтобы снова прикрыть глаза и заплакать.

— Конечно, нет, — сказал Босх. — Это не то, чего бы она хотела.

— Пожалуйста, — сказала Элизабет. — Я хочу уйти сейчас.

— Элизабет, просто скажи мне, что ты хочешь, чтобы это закончилось. Дай мне кивок, и мы справимся с этим.

— Я тебя даже не знаю! — закричала она.

— Ты права, — сказал Босх, его голос оставался спокойным. — Но я знаю, что для тебя есть что-то лучшее, чем это. Скажи мне, что ты хочешь этого. Для Дейзи.

— Я хочу уйти.

— Уходить некуда. Вот и все.

— Черт.

— Оставайся здесь, Элизабет. Скажи, что хочешь попробовать.

Она перестала прятаться за рукой и безжизненно уронила ее на колени. Она отвернулась от него вправо.

— Давай, — сказал Босх. — Ради Дейзи. Пора.

Клейтон закрыла глаза и держала их закрытыми, пока говорила.

— Хорошо, — сказала она. — Я попробую.