Босх поехал на север по бульвару Ван Найс, вглядываясь в каждого пешехода и в каждое углубление за фасадом каждого магазина и предприятия. Он понимал, что это поиск иголки в стоге сена, но других идей у него не было. Он подумывал позвонить в дежурную часть отдела Ван Найс и попросить лейтенанта передать сигнал всем патрульным подразделениям, но знал, что в воскресенье вечером на улице будет мало машин и просьба полиции Сан-Фернандо не будет воспринята с энтузиазмом. Кроме того, это может обернуться против него, и шеф Вальдес задаст ему те же вопросы, что и Эдгар.

Поэтому он продолжил поиски в одиночку, развернувшись у Роско и направившись на юг. Прошло двадцать минут, когда ему перезвонил Эдгар.

— Гарри, ты все еще ищешь ее?

— Да, у тебя что-то есть?

— Слушай, парень, прости меня за мои прежние предположения, ладно? Я уверен, что у тебя есть веские причины…

— Джерри, у тебя есть что-то для меня, или ты просто звонишь, чтобы поболтать? Потому что я не…

— У меня есть кое-что, хорошо? У меня есть кое-что.

— Тогда дай мне это.

Босх прижался к обочине, чтобы послушать и, возможно, сделать заметки.

— У нас есть кое-что в офисе, который мы называем "горячая сотня", — сказал Эдгар. — Это врачи, которые попали в поле нашего зрения как вероятные причастные к капперам и теневой выписке рецептов. Доктора, на которых мы заводим дела.

— А Эфрам Эррера был там?

— Пока нет, потому что я не принимал эту жалобу, помнишь?

— Верно.

— В общем, я только что позвонил одной из своих коллег и спросил про Ван Найс. Она сказала мне, что там есть один горячий парень, который держит клинику на Шерман Вэй. Он работает семь дней в неделю, и некоторые сведения о нем говорят, что если вы женщина и вам нужен рецепт, он, скорее всего, предложит скидку за особые услуги, если ты понимаешь, о чем я. Этому доктору за семьдесят, но…

— Как называется клиника?

— "Шерман Хелс энд Мед", на углу Шерман Вэй и Кестер. Доктора зовут Али Рохат. Люди называют его Химический Али, потому что он помогает с лекарствами — химическими препаратами — и он универсален. Известно, что он выписывает и заполняет рецепты. Если твоя девушка хоть немного связана с этой сценой, она бы знала о нем.

— Она не моя девушка, но я ценю это, Джерри.

— Я пошутил, чувак. Господи. Все еще крутой Гарри, после стольких лет.

— Точно. Этот парень, Химический Али, как получилось, что его не закрыли со всем тем, что ты говоришь?

— Как я тебе уже говорил, Гарри, это непростые вещи. Медицинская бюрократия, бюрократия Сакраменто… В конце концов, мы его закроем.

— Хорошо, спасибо за помощь. Если что-то еще придет в голову, свяжись со мной.

Босх отсоединился и отъехал от обочины. Он сделал разворот и поехал по Ван Найс обратно до Шерман Уэй, где повернул на запад. Он проехал перекресток на Кестер, не заметив клиники. Он проехал несколько кварталов, а затем развернулся.

Проезжая второй раз он увидел клинику во внутреннем углу небольшой торговой площади. Там же были открыты винный магазин и пиццерия, а парковка была наполовину заполнена машинами. Босх опустил солнцезащитный козырек, чтобы немного закрыть обзор, и въехал внутрь. Он проехал по стоянке, не сводя глаз с клиники. Здесь был проезд либо на заднюю аллею, либо на другую парковку. Вход в клинику находился в этом проходе, что обеспечивало ему визуальную защиту. При беглом взгляде он увидел людей, толпившихся у входа в клинику, но не смог никого опознать.

Он свернул с парковки и проехал квартал, пока не нашел переулок, который вывел бы его к задней части торговой площади. Он проехал мимо и увидел линию парковочных мест, расположенных впритык друг к другу за магазинами торговой площади. Первым в очереди у проходной стоял купе Mercedes-Benz с номерным знаком DR ALI. Проезжая мимо, он разглядел людей, собравшихся у дверей клиники. Трое мужчин, ни одного из которых Босх не узнал, кроме того, что увидел у них изможденный и отчаянный вид наркоманов. Он почти улыбнулся, когда увидел, что один из них носит коленный бандаж, похожий на тот, что был у него.

На Шерман Уэй он повернул направо и снова въехал на переднюю площадку. Он прошел по первой полосе и занял место на парковке, которое позволяло ему видеть проход. Клиенты были в основном только в силуэте, но он был уверен, что сможет опознать женскую фигуру, если женщина выйдет из клиники.

Босх достал телефон, погуглил название клиники и получил номер телефона. Он позвонил и спросил у женщины, которая ему ответила, как долго будет работать клиника.

— Мы скоро закрываемся, — сказала она. — Врач должен уйти в восемь.

Босх поблагодарил ее и отключился. Он проверил свое запястье и понял, что забыл надеть часы после того, как пришел с работы под прикрытием. Взглянув на приборную панель, он увидел, что до закрытия осталось двадцать минут. Он устроился поудобнее и не сводил глаз со входа в клинику.

Через десять минут наблюдения внимание Босха было привлечено справа, к пиццерии. Судя по всему, она была в основном на вынос и доставку, но два столика были установлены на тротуаре перед входом. Босх заметил, как мужчина в фартуке просунулся через входную дверь, жестикулируя и разговаривая с человеком, сидящим в одиночестве за одним из столиков. Сидящий мужчина был частично скрыт от глаз Босха рядом растений в горшках. Он бы даже не заметил его, если бы к двери не подошел человек в фартуке.

Босху показалось, что человек в фартуке говорит другому мужчине, чтобы тот уходил. Он показывал в сторону парковки. Босх опустил окна, чтобы можно было расслышать перепалку, но она закончилась внезапно: мужчина за растениями встал и обругал разносчика пиццы. Затем он вышел из зоны отдыха и направился вдоль ряда магазинов в сторону Шерман Уэй.

Босх сразу же узнал его. Это был Броуди.

Одновременно Босх почувствовал заряд бодрости и страха. Ему показалось, что он все понял. Броуди знал о Химическом Али, но у него не было денег после освобождения из тюрьмы и ему нечего было предложить. Броуди следил за Элизабет Клейтон из тюрьмы и ждал, когда она выйдет с таблетками в руках, чтобы забрать их и отомстить.

Он знал, что ситуация может быть и такой, что Клейтон и Броуди приехали в клинику вместе и он просто ждал, когда она выйдет, но, судя по тому, что Босх знал о ее поведении в одиночку, он не считал ее командным игроком.

Босх вышел из джипа, быстро подошел к задней части и поднял заднюю дверь. Поскольку в полиции Сан-Фернандо за ним не было закреплено автомобиля, он возил свой рабочий набор на заднем сиденье собственной машины. Это был вещевой мешок, наполненный личным оборудованием, которое могло понадобиться ему в любых обстоятельствах, которые могут возникнуть во время расследования. Оглянувшись через плечо, он увидел, что Броуди дошел до конца площади и повернул за угол, направляясь на запад. Босх знал, что это приведет его к задней аллее и, возможно, к проходному двору, откуда выйдет Клейтон, если она находится в клинике.

Босх быстро расстегнул молнию на сумке и порылся в ней. Он нашел бейсбольную кепку "Доджерс" и, надев ее, натянул на лоб. Затем он нашел пластиковые застежки-молнии и взял две. Он свернул их так, чтобы они поместились в заднем кармане джинсов. Он закрыл сумку на молнию и опустил заднюю дверь. Он был готов.

Проверив угол площади на наличие следов Клейтон, Босх направился в конец площади, где он в последний раз видел Броуди. Он быстро преодолел расстояние и свернул на тротуар, выходящий на Шерман Уэй. Броуди не было видно, и это подтвердило ему, что Босх проскользнул в переулок за площадью. Он быстро дошел до входа в переулок и тоже повернул.

И снова никаких следов мужчины. В переулке было гораздо темнее, чем когда Босх проезжал по нему раньше. Тусклый свет сумерек превратился в тень из-за строений по обе стороны переулка. Босх двигался осторожно, стараясь держаться в тени по мере продвижения.

— Где теперь твоя трость, говнюк?

Босх повернулся на звук голоса и увидел, как Броуди выходит из-за двух мусорных контейнеров и размахивает метлой. Босх успел вскинуть левую руку, как куриное крыло, поднять ее и принять основную силу удара на предплечье.

От удара по руке Босха пронесся толчок боли. Но это лишь обострило его реакцию. Вместо того чтобы отступить, Босх шагнул к Броуди, которого понесло вперед. Он сильно ударил коленом в промежность Броуди и услышал, как из него вырвался воздух. Метла шмякнулась на асфальт, и Броуди упал согнувшись. Босх схватил его за рубашку, задрал ее ему на голову и плечи и развернул на 180 градусов, после чего бросил его головой вперед в бок одного из мусорных контейнеров. Броуди ударился и со стоном упал.

Босх двинулся следом. Поскольку руки и запястья Броуди были запутаны в рубашке, Босх перешел к его лодыжкам.

— Отличный ход, — сказал Босх. — Предупредить меня таким образом. Умно.

Босх достал из заднего кармана молнию и крепко связал лодыжки Броуди, используя обе пластиковые полоски, чтобы удвоить силу связывания. Конечно, Броуди легко освободит руки от рубашки, знал Босх, но тогда перед ним встанет дилемма, как освободить ноги. Ему придется выскочить из переулка и найти кого-нибудь, кто согласится освободить его. Это надолго замедлит его движение, и Босх сможет сделать то, что ему нужно.

Самым быстрым путем к клинике было продолжить движение по переулку. По пути Босх заметил две фигуры, удаляющиеся в темноте от прохода. Было слишком темно, чтобы он мог определить их пол, поэтому он прибавил темп до рыси и вскоре подошел достаточно близко, чтобы увидеть, что это мужчины.

Босх прошел мимо "мерседеса", вклинился в проход и подошел к двери клиники. Она была заперта. Он сильно ударил кулаком по стеклу. Он заметил переговорное устройство, установленное на раме двери, и трижды нажал на кнопку.

Через несколько мгновений из ящика раздался женский голос. Босх узнал его по тому звонку, который он сделал в клинику ранее.

— Мы закрыты. Мне очень жаль.

Босх нажал на кнопку, чтобы ответить.

— Полиция. Откройте дверь.

Ответа не последовало. Тогда из будки раздался мужской голос с ближневосточным акцентом.

— У вас есть ордер?

— Я просто хочу поговорить, доктор. Откройте.

— Без ордера — нет. Вам нужен ордер.

— Хорошо, док. Тогда я буду ждать вас у вашего "Мерседеса" в переулке. У меня вся ночь впереди.

Босх ждал. Прошло десять секунд, пока доктор, очевидно, обдумывал свои варианты. Затем дверь открыла женщина в медсестринском халате. Позади нее стоял мужчина с белыми волосами, который, как предположил Босх, и был доктором Рохатом.

Женщина протиснулась в дверь и прошла мимо Босха.

— Подождите минутку, — сказал он.

— Я иду домой, — сказала женщина.

Она продолжала идти в сторону переулка.

— Мы закрыты, — сказал мужчина. — Ее работа на сегодня закончена.

Босх посмотрел на него.

— Вы Химический Али?

— Что? — возмущенно воскликнул мужчина. — Я доктор Рохат.

Он жестом указал на стену за стойкой администратора, где висело несколько дипломов в рамке с надписями, слишком мелкими для чтения.

Босх не мог быть на сто процентов уверен, что Клейтон находится в клинике. Броуди мог подстерегать и подсматривать за любым хрупким на вид пациентом, чтобы обчистить его. Но сведения, полученные от Эдгара о склонностях Рохата, позволяли ему чувствовать, что он стоит на твердой земле.

— Элизабет Клейтон, где она? — спросил Босх.

Рохат покачал головой.

— Я не знаю этого имени, — сказал он.

— Конечно, знаете, — сказал Босх. — Она там?

— Здесь никого нет. Мы закрыты.

— Чушь. Вы бы ушли с медсестрой, если бы закончили здесь. Я должен обойти все это место? Где она?

— Мы закрыты.

Из-за закрытой двери за стойкой регистратуры послышался звук чего-то грохочущего на пол. Босх тут же протиснулся мимо Рохата и направился к двери, полагая, что она ведет в задние кабинеты и смотровые комнаты.

— Хорошо! — воскликнул Рохат. — У меня пациентка в третьей палате. Она отдыхает, и ее не следует беспокоить. Она больна.

Босх не сбавил шага. Он вошел в дверь, Рохат окликнул его.

— Подождите! Вы не можете туда войти.

Ни на одной из дверей, выходящих в задний коридор, не было никаких пометок. Босх подошел к третьей двери слева и распахнул ее. Это было складское помещение, которое выглядело так, словно им распоряжался барахольщик. Там был хлам, сваленный в кучу. Велосипеды, телевизоры, компьютерное оборудование. Босх предположил, что это те вещи, которые Рохат принимал в обмен на рецепты и лекарства. Он оставил дверь открытой и прошел через холл к двери прямо напротив.

В комнате находилась Элизабет Клейтон. Она сидела на смотровом столе, бумажная простыня была обернута вокруг ее плеч и закрывала большую часть тела, ее голые ноги свисали со стола. На полу лежал источник звука, который слышал Босх. Чашка из нержавеющей стали лежала в луже пролитой воды.

Клейтон была обнажена под драповой простыней, и одна из ее грудей была открыта, хотя она, казалось, не знала об этом. Кожа груди была шокирующе белой на фоне ее груди и шеи, которые были темно-коричневыми от многих дней, проведенных под солнцем пустыни. Ее волосы были растрепаны, а сама она находилась в оцепенении. Она даже не подняла глаз, когда вошел Босх. Она уставилась на татуировку в виде звезд на своей руке.

— Элизабет!

Она медленно подняла подбородок, когда Босх подошел к ней. Она уронила руку на колени, и ее глаза задержались на его. Он увидел в них узнавание, но она не поняла, откуда она его знает.

— Я собираюсь позаботиться о тебе. Сколько он тебе дал?

Он начал натягивать на нее простыню, чтобы прикрыть ее наготу. Ее тело было истощенным, и он хотел отвернуться, но не сделал этого. Она держала одну руку между ног, но не в знак скромности, а в качестве, как понял Босх, защитного жеста.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, — сказал он. — Ты помнишь меня? Я здесь, чтобы помочь.

Он не получил ответа.

— Ты можешь встать? Ты можешь одеться?

Рохат вошел в комнату следом за ним.

— Тебе нельзя сюда входить! Она пациентка, и что ты…

— Что ты ей дал?

Босх повернулся к нему.

— Я не обсуждаю уход за пациентом с…

Босх набросился на него и впечатал его спиной в стену. Али ударился головой о гравюру с изображением жизненно важных органов человеческого тела. Босх ухватился за лацканы его белого лабораторного халата и сильно надавил на него.

— Ты не врач, ты чудовище. И мне все равно, сколько тебе лет, я забью тебя до смерти в этой комнате, если ты не ответишь на мои вопросы. Сколько ты ей дал?

Босх увидел в глазах Рохата настоящий страх.

— Я выписал две восьмидесятимиллиграммовые таблетки оксикодона от боли. Они с временным высвобождением и должны приниматься отдельно, но когда меня не было в комнате, она раздавила и вынюхала их обе. Это привело к передозировке. Это не моя вина.

— Чушь, не твоя вина. Как давно?

— Два часа. Я лечу ее налоксоном, и она будет в порядке, как вы можете видеть по тому, как она сидит.

— И что ты с ней сделал, пока она была в отключке? Ты трахал ее, ты, кусок дерьма?

— Нет.

— Да, ну, это мы увидим, когда я отвезу ее в центр для изнасилованных.

— У нас был секс до этого, да. Она согласилась. Это было полностью по обоюдному согласию.

— Да пошел ты, по обоюдному согласию. Ты отправишься в тюрьму.

Гнев Босха пересилил его, и он откинул Рохата от стены так, чтобы, когда он ударит его кулаком, ему было приятно увидеть, как голова Рохата откинется назад, прежде чем он упадет, как мокрое одеяло. Босх отвел левую руку назад, чтобы нанести удар. Но прежде, чем он ударил, раздался громкий гудок переговорного устройства на стене рядом с дверью.

Босх замешкался. Это дало Рохату время поднять руки, чтобы блокировать или хотя бы замедлить удар.

— Пожалуйста, — взмолился доктор.

— Эй, я тебя знаю, — сказала Элизабет.

Босх опустил левую руку, а правой толкнул Рохата к переговорному устройству.

— Скажи им, чтобы отвалили.

Рохат нажал на кнопку интеркома.

— Мы закрыты, извините.

Он оглянулся на Босха в поисках одобрения. Затем через переговорное устройство раздался голос, который Босх узнал.

— Джерри Эдгар, Медицинский совет Калифорнии. Откройте.

Босх кивнул. Его старый партнер пришел на помощь.

— Иди и впусти его, — сказал он.