Мэдди выскочила из своей комнаты, как только услышала звук закрывающейся входной двери. Она схватила Босха в отчаянные объятия, от которых он почувствовал себя одновременно на вершине и на дне мира.

— Все в порядке, — сказал он.

Он прижал ее голову к своему сердцу, а затем отпустил. Она отступила назад и оценивающе посмотрела на него, пока он делал то же самое с ней. На ее лице виднелись следы слез. Она также казалась более взрослой с тех пор, как он видел ее в последний раз. Босх не знал, произошло ли это за последние двадцать четыре часа или это просто естественный ход вещей. Прошел месяц с тех пор, как они были вместе, а она выглядела выше и стройнее и сменила песочно-русые волосы на более короткую многослойную стрижку. В этом было что-то профессиональное.

— Боже, во что ты одет? — воскликнула она.

Босх опустил взгляд на себя. Тюремные штаны и бумажные тапочки действительно шокировали.

— Ну, да, это долгая история, — сказал он. — Они должны были забрать мою одежду для улик, и это все, что у них было.

— Почему твоя одежда должна быть уликой? — спросила она.

— Ну, это та часть, которая является длинной историей. Что ты думаешь насчет ужина? Ты останешься здесь или тебе нужно возвращаться? Я знаю, что у тебя поездка в ИБ, верно?

— Мы уезжаем только завтра, но сегодня у меня воскресенье, моя очередь, чтобы готовить.

Босх знал, что у его дочери и трех ее соседок по комнате была традиция по воскресеньям чередовать обязанности по приготовлению пищи — единственный вечер в неделю, когда они обещали всегда есть вместе. Мэдди была на высоте и не могла подвести остальных.

— Но я хочу услышать историю, папа, — сказала она. — Я ждала здесь весь день и заслуживаю услышать ее.

Босх кивнул. Она была права.

— Ладно, дай мне пять минут, чтобы переодеться в свои вещи, — сказал он. — Мне не нравится выглядеть как заключенный.

Он направился по коридору в свою комнату, на ходу попросив ее полить растения. На протяжении всех школьных лет она настаивала на покупке нескольких горшечных растений для задней террасы. Она послушно ухаживала за ними, поливая их, но потом уехала в колледж, и Босх остался с этой обязанностью, что оказалось непросто для мужчины с его графиком.

— Уже сделала, — отозвалась она, возвращаясь к нему по коридору. — Я так нервничала, что сделала это дважды!

— Хорошо! — позвал он, спускаясь в холл. — Мне не придется беспокоиться об этом целую неделю.

Было приятно вылезти из тюремных штанов и тапочек. Когда он это делал, конверт, который ему прислали по почте в полицейский участок, упал на пол. Босх положил его на стол у кровати, чтобы открыть и прочитать позже. Прежде чем одеться, он проскользнул в ванную и сбрил с лица пятидневную щетину. Он натянул синие джинсы, белую рубашку на пуговицах и пару черных кроссовок. Возвращаясь по коридору, он зашел на кухню, чтобы положить тюремные штаны и тапочки в мусорное ведро под раковиной.

Затем он подошел к холодильнику в поисках пива. Но его не было, и то, что он наклонился, чтобы заглянуть в дальние недра ящика, ничего не изменило.

Он выпрямился и посмотрел на бутылку бурбона, стоявшую на холодильнике. Он решил отказаться, хотя ему не помешало бы чем-нибудь охладиться. Однако, увидев бутылку, он подумал, что должен отдать то, что осталось от драгоценной марки, Эдгару в благодарность за его предупреждение о полете на самолете над морем Солтон.

— Папа?

— Да. Извини.

Он вышел в гостиную, чтобы рассказать эту историю. В мире не было человека, которому Босх доверял бы больше, чем своей дочери. Он рассказал ей все, более подробно, чем даже коллективу в мобильном командном пункте. Ему казалось, что подробности будут иметь для нее большее значение, и в то же время он знал, что рассказывает ей о темной стороне мира. Он считал, что она должна знать об этом месте, независимо от того, куда она пойдет в своей жизни. Он закончил рассказ извинением.

— Прости, — сказал он. — Может быть, тебе не нужно было знать все это.

— Нет, нужно, — сказала она. — Не могу поверить, что ты добровольно согласился на это. Тебе так повезло. А если бы тебя убили те парни. Я бы осталась совсем одна.

— Мне жаль. Наверное, я подумал, что с тобой все будет в порядке. Ты сильная. Ты теперь сама по себе. Я знаю, что у тебя есть соседки по комнате, но ты независима. Я подумал…

— Большое спасибо, папа.

— Слушай, мне жаль. Но я хотел поймать этих парней. То, что сделал тот парень – сын – это было благородно. Когда все это всплывет, люди, наверное, скажут, что он был глупым и наивным и не знал, что делает. Но они не узнают правды. Он поступил благородно. А такого благородства в мире больше нет. Люди лгут, президент лжет, корпорации лгут и обманывают. Мир уродлив, и немногие люди готовы противостоять ему. Я не хотел, чтобы то, что сделал этот парень, прошло без… я не хотел, чтобы это сошло им с рук, я думаю.

— Я понимаю. Просто подумай обо мне в следующий раз, хорошо? Ты — все, что у меня есть.

— Хорошо. Я буду. Ты тоже все, что у меня есть.

— А теперь расскажи мне другую историю. О том, что сегодня в газете.

Она протянула Босху визитную карточку Дэвида Рэмси, оставленную у входной двери. Это напомнило Босху, что он не прочитал полную версию статьи в "Таймс". Теперь он рассказал ей о деле Даниэль Скайлер и о том, как Престон Бордерс пытался избежать смертной казни и подставить Босха, который, якобы, подбросил ему улики. Обсуждение этой статьи шло до тех пор, пока она не почувствовала нехватку времени, ведь ей нужно было ехать обратно в округ Ориндж. Она уже решила заехать за ужином по дороге, а не готовить его на скорую руку.

Она еще раз крепко обняла Босха, и он проводил ее до машины.

— Папа, я хочу приехать на слушание в среду, — сказала она.

Обычно Босх не любил, когда она ходила на слушания по его делам. Но в этом случае все будет по-другому, потому что он будет чувствовать себя как на суде. Ему пригодилась бы любая моральная поддержка.

— Как насчет Империал-Бич? — спросил он.

— Я просто вернусь пораньше, — сказала она. — Я сяду на поезд.

Она достала свой телефон из заднего кармана и открыла приложение.

— Что ты делаешь?

— Это приложение Metrolink. Ты все время говоришь, что поедешь на поезде, чтобы увидеть меня. Ты должен установить приложение. Есть поезд в шесть тридцать, на который я могла бы сесть, он прибывает на Юнион Стейшн в восемь двадцать.

— Ты уверена?

— Да, там прямо написано…

— Нет, я имею в виду, что ты приедешь.

— Конечно. Я хочу быть рядом с тобой.

Босх снова обнял ее.

— Хорошо, я напишу тебе подробности. Думаю, суд начнется не раньше десяти. Может, мы позавтракаем до этого — если только мне не нужно будет встретиться с твоим дядей.

— Хорошо. Как скажешь.

— Что ты собираешься взять на ужин?

— Я хочу взять у Занку и привезти еду оттуда, но тогда моя машина будет пахнуть чесноком около месяца.

— Может оно того стоит.

"Zankou Chicken" — это местная сеть армянских ресторанов быстрого питания, которая на протяжении многих лет была для них любимым источником еды на вынос.

— Пока, папа.

Он оставался на обочине, пока не увидел, как ее машина сделала поворот и исчезла на холме. Вернувшись в дом, он посмотрел на визитную карточку, которую она оставила на столе, и подумал, не позвонить ли Рэмси, чтобы прояснить ситуацию. Он решил не делать этого. Рэмси не был его противником, и лучше было бы не использовать газету, чтобы сообщить своим настоящим противникам, что их ждет. Репортер "Таймс", несомненно, будет в суде в среду и тогда узнает всю историю. Босху оставалось только терпеть три дня под сенью газетной статьи, окутавшей его жизнь.

Босх открыл телефон и, наведя справки в Интернете, чтобы узнать номер, позвонил в тюрьму Ван Найс и попросил позвать контролера. Он представился и сказал, что хочет договориться о беседе с заключенной на женском ярусе.

— Это может подождать? — спросил офицер. — Сейчас вечер воскресенья, и у меня нет людей, чтобы сидеть в комнате для допросов.

— Это двойное убийство, — сказал Босх. — Мне нужно поговорить с ней.

— Хорошо, как ее зовут?

— Элизабет Клейбург.

Босх услышал, как он вводит его в компьютер.

— Нет, — сказал офицер. — У нас ее нет.

— Извините, я имел в виду Клейтон, — сказал Босх. — Элизабет Клейтон.

Еще один набор текста.

— У нас ее тоже нет, — сказал офицер. — Она вышла из тюрьмы пару часов назад.

Босх знал, что это означает, что ее отпустили под подписку о невыезде.

— Подождите минутку, — сказал он. — Вы ее отпустили?

— Без вариантов, — сказал офицер. — Протокол о вместимости. Ненасильственное правонарушение.

Тюремная система округа была переполнена, и ненасильственных преступников регулярно освобождали досрочно от незначительных сроков заключения или выпускали без внесения залога. Элизабет Клейтон, очевидно, попала в последнюю категорию и была освобождена через день, прежде чем ее успели поместить в отделение реабилитации наркоманов.

— Минуточку, разве она не была в детоксикации? — спросил Босх. — Теперь вы досрочно освобождаете ее из детоксикации?

— У меня нет данных о том, что она была в детоксикации, — сказал офицер. — В любом случае, у них в детоксе очередь. Извините, детектив.

Босх сдержал свое разочарование и уже собирался поблагодарить офицера и повесить трубку. Затем он подумал о другом.

— Не могли бы вы ввести еще одно имя, чтобы проверить, есть ли он у вас?

— Дайте его мне.

— Мужчина, белый, фамилия Броуди. Имени у меня нет.

— Ну, это может быть… Нет, я нашел его. Джеймс Броуди, тоже арестован в субботу, тоже обвинение — мошенничество с рецептами. Да, ему тоже дали пинка.

— В то же время, что и Клейтон?

— Нет, раньше. На пару часов. Большинство насильственных преступников — мужчины, и именно для них нам нужно освободить место. Так что мужчины выходят раньше, чем дамы.

Босх поблагодарил офицера и отключился. Через пять минут он уже сидел в своем джипе и ехал по извилистой дороге к шоссе 101. Он поехал по шоссе на север, обратно в долину и в Ван Найс. По дороге он позвонил Циско, пытаясь организовать его встречу с Элизабет Клейтон, если удастся ее найти.

Тюрьма, из которой были освобождены Клейтон и Броуди, располагалась на верхнем этаже штаб-квартиры Бюро полиции Лос-Анджелеса в Долине, где находился мини-гражданский центр, а по краям общественной площади располагались местные суды, библиотека, а также спутниковые здания мэрии и федерального правительства.

Босх припарковался на бульваре Ван Найс в западной части площади и пошел к Бюро "Вэлли", расположенному в дальнем конце бетонно-деревянного конкорса. Был воскресный вечер, и площадь была практически безлюдна, если не считать бездомных бродяг, которые населяли каждый участок общественной собственности в городе. Босх не мог вспомнить, когда в последний раз был на этой площади, но решил, что прошло не меньше пары лет. Кусты и теневые деревья вокруг контуров зданий были подстрижены. Многие из них были заменены пальмами, которые не давали никакого укрытия. Он знал, что это была замаскированная попытка свести к минимуму количество бездомных, которые жили на площади.

Он проверял каждый угол, мимо которого проходил, и каждое лицо бездомного, которое смотрело на него. Он не увидел ни Клейтон, ни Броуди. Библиотека — обычно бастион для тех, кому некуда пойти, — была закрыта. Босх прошел по одной стороне площади, пока не добрался до здания Бюро "Вэлли", а затем повернул назад и пошел по другой стороне. Его поиски ничего не дали, и он вернулся к машине.

Сев за руль, он задумался, а затем позвонил по номеру, который дал ему Джерри Эдгар, когда Босх и Лурдес посетили его офис. Эдгар ответил, и по голосу было похоже, что он спал.

— Джерри, это Гарри. Ты не спишь?

— Просто вздремнул. Держу пари, ты долго дремал.

— Да, вроде того, но у меня есть вопрос.

— Задавай.

— Женщина, которую вы с Хованом арестовали вчера в аптеке вместе с остальными?

— Да, с бритой головой.

— Именно. Я хотел с ней поговорить. Белла сказала, что ее поместили в Ван Найс. Я только что был там, и они освободили ее пару часов назад.

— Как я уже говорил тебе, Гарри, это не самое приоритетное преступление. Я не знаю, что для этого потребуется. Может, если миллион человек умрет от этого, люди проснутся и обратят внимание.

— Да, я знаю. У меня вопрос. Куда ей идти? Ее выставили на улицу в Ван Найс, ей уже очень нужна доза, и она идет пешком.

— Черт, мужик, я понятия не имею, где она…

— Ты с ней встречался?

— Да, встречался. Мы с Хованом встречались со всеми.

— Ты просмотрел ее вещи? Что у нее было?

— У нее было поддельное удостоверение личности, Гарри. Там ничего не было.

— Точно, точно, я забыл. Черт.

Наступила пауза, прежде чем Эдгар наконец заговорил.

— Зачем она тебе нужна? Могу сказать, что она пожизненная.

— Это не так. Один из парней, с которыми ты ее повязал, Броуди, его тоже выгнали.

— Он тот парень, которого ты хотел убрать с поля зрения.

— Да, потому что он был против меня и против нее. Сегодня я узнал, что его выпустили на пару часов раньше нее из той же тюрьмы. Если она столкнется с ним на улице, он либо причинит ей боль из-за меня, либо найдет способ использовать ее, чтобы получить свою следующую дозу. В любом случае, я не могу этого допустить.

Босх знал, что в преступном мире наркотиков нередки случаи, когда мужчина, употребляющий наркотики, вступает с женщиной в союз, в котором один обеспечивает защиту, а другой приобретает наркотики путем сексуального бартера. Иногда этот союз не был добровольным со стороны женщины.

— Черт, Гарри, я не знаю, — сказал Эдгар. — Где ты?

— В тюрьме Ван Найс, — сказал Босх. — Я осмотрелся, ее здесь нет.

На этот раз пауза была длиннее, прежде чем Эдгар нарушил молчание.

— Гарри, что происходит? Я имею в виду, прошло много времени, но я помню Элеонору.

Бывшая жена Босха и мать его дочери. Ныне покойная. Босх забыл, что они с Эдгаром были напарниками, когда он встретил ее, а потом женился на ней. Эдгар уловил сходство с Элизабет Клейтон.

— Послушай, дело не в этом, — сказал Босх. — Она оказала мне большую помощь, когда я был на дне. Я в долгу перед ней, а теперь она где-то здесь, на улице. И тот парень, Броуди, тоже.

Эдгар ничего не сказал, его молчание давало понять, что он не убежден.

— Мне пора идти, — сказал Босх. — Если что-нибудь придумаешь, перезвони мне, партнер.

Босх отключился.