Следующим утром Мария решила воспользоваться удачным рецептом вчерашнего дня: сперва заняться расследованием, а уж потом приступить к делам. Да, про себя она уже назвала свое участие в деле невьянского маньяка частным расследованием. Оно совсем неожиданно увлекло ее. Она, конечно, читала в детстве Агату Кристи, а лет пятнадцать назад даже ненадолго зафанатела от Акунина [1], запоем прочитав почти весь его цикл о Фандорине, но Маша никогда не ставила себя на место сыщиков, а просто со вкусным наслаждением дилетанта наблюдала за распутыванием узлов головоломки, поражаясь, какими смекалистыми могут быть люди.

Но сейчас судьба подбросила ей загадку без ответа. Вроде бы поверти да положи на место. Но неожиданное, как ей показалось, переплетение жизней – ее и жертвы – стало основой внезапной готовности принять участие в этой истории. Да и когда еще в существовании обычного человека, не киношного охотника за древностями, выпадает шанс прикоснуться к нераскрытым тайнам?

Весь вечер накануне Мария блуждала в облаках, перебирая, что ей удалось узнать за день.

Для себя она уже не сомневалась, что Костя если и не преступник, но как-то замешан в убийстве. Он реально существовал, и это не выдумка Кристины, потому что Наталья уверенно подтверждала, что видела их вместе. Полиция не заинтересовалась молодым человеком убитой девушки. Почему? Родители не знали о его существовании и не могли рассказать? Ее мобильный телефон пропал, да, но сейчас бы быстро подняли ее переписку, а как с этим было двадцать лет назад, Мария не представляла. Наверняка такие возможности существовали. Возможно, это было не так просто, как сейчас, и следователи даже не пытались, потому что быстро нашли подозреваемого и все улики для обвинения. А может, как говорил Воронцов, просто отбросили все, что могло привести к сомнению суда в их версии, и даже не вложили результаты любовных эсэмэс. А они были. Кристина писала о его сообщениях. В любом случае нужно найти Костю: если он убийца – то разоблачить, а если свидетель – то получить подтверждение версии следствия.

Разоблачить убийцу… Звучало страшновато, и, если честно, было совсем непонятно, как. У Марии были только его имя и должность преподавателя химии в университете. Что с этим делать, она пока не представляла. Тем не менее тайна возбуждала ее интерес ко всему. Как красный перец делает блюдо ярче, так и ее жизнь перестала быть пресной. Еще она могла предположить его возраст. Ему должно было быть минимум двадцать пять лет. Чтобы стать преподавателем в высшем учебном заведении, нужно ведь окончить аспирантуру. То есть Костя был старше и ее самой, и мужа-одногодки года на три-четыре. Сейчас, спустя двадцать лет, эта разница была бы совсем незаметна, но в молодости он бы показался Маше взрослым дядей.

Сделав бутерброд и поставив перед собой горячий чай, Шубина достала из сумки копию показаний Тамары Керн. Ей нужно было понять, с какой стороны подойти к свидетелю обвинения. То, что два участника тех событий легко пошли на контакт и открыто рассказали, что знали, не гарантировало ей подобного успеха в дальнейшем. Как говорится в рекламных проспектах биржевых фондов, «результаты инвестирования в прошлом не определяют доходы в будущем». Вот и ей не стоит обольщаться и переоценивать свою харизму, хотя внутри Маша, конечно, надеялась на нее. Ну и на удачу, конечно, тоже. Как и любой нормальный человек, а не принципиальная зануда.

Она начала читать:

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

свидетеля

Эти строки бланка были напечатаны заранее. Далее почти все, кроме оглавлений пунктов, было заполнено убористым и трудночитаемым почерком следователя.

г. Екатеринбург, 20 марта 2005 года

Допрос начат в 14:45

Допрос окончен в 15:30

Следователь по особо важным делам Следственного управления Следственного комитета РФ по Свердловской области Ниязов Ринат Таирович в помещении СУ УВД Свердловской области в соответствии со статьями 189 и 190 УПК РФ допросил по уголовному делу № 156709 в качестве свидетеля:

1. ФИО: Керн Тамара Вячеславовна

2. Дата рождения: 01.06.1985

3. Место рождения: г. Свердловск

4. Место жительства и (или) регистрации: г. Екатеринбург, ул. Вилонова, д. 94, кв. 38

5. Телефон: 922–10–81–61

6. Гражданство: РФ

7. Образование: неоконченное среднее

8. Место работы/учебы: Свердловский областной медицинский колледж

Анкета продолжилась, но Мария перестала вчитываться столь подробно. Мельком пробежав паспортные данные, вопросы о семейном положении, наличии детей, судимостях, на которые Тамара ответила отрицательно, ведь ее жизнь только начиналась, Мария закончила заявлением о ясности прав и обязанностей свидетеля и подписью за уголовную ответственность при даче ложных показаний.

Как все серьезно, заволновалась Мария. Что она может поделать против такой бюрократии?

Она взяла следующий лист. Перед ней снова открылся рукописный текст.

7 марта 2005 года, примерно в 19 часов вечера, я пришла на встречу с молодым человеком в кафе «Поль Бейкери» в ТЦ «Парк-Хаус». Я познакомилась с ним в интернете на сайте love.mail.ru во время новогодних праздников, примерно за два месяца до встречи. В переписке он представился как Дмитрий. Когда я зашла в кафе, я его не увидела. До этого я видела его только на фотографиях, которые он мне присылал. У меня был его номер телефона. Мы до этого уже много раз говорили по телефону. Я позвонила узнать, где он. Когда Дмитрий ответил, он извинился и сказал, что у него проблема. Он боялся опоздать на свидание, бежал через Основинский парк, который рядом с торговым центром, поскользнулся и, похоже, растянул ногу. Он спросил, могу ли я прийти к нему и помочь. Я сказала, что сейчас подойду.

Марию снова захватило чувство, будто она читает чей-то дневник. Будто снова ныряет в чужую непридуманную, но реальную и близкую историю. Ее последний до частной карьеры офис был в этом районе. Она много раз бывала в «Парк-Хаусе», даже заглядывала в Основинский парк, чтобы срезать через него дорогу на работу. Это была небольшая, но разросшаяся и неухоженная роща с кусками асфальта, который остался местами от дорожек, проложенных, наверное, еще в пятидесятых. Ей хватило одного раза, когда она внезапно оказалась в одиночестве, словно в лесу, чтобы потом всегда ходить вокруг. Тамара, возможно, не знала об этом, так просто согласившись пойти туда к незнакомому парню.

Уже начинало темнеть, но было еще хорошо видно. Я немного углубилась в парк по натоптанной тропинке. Мне стало немного страшно, и я залезла в сумочку, наверное, инстинктивно достала небольшой перочинный нож. Я его всегда носила с собой на всякий случай. Открыла его и положила в карман пальто. Пройдя в парк еще минуту, я услышала, что меня позвали по имени. Я повернулась, по-моему, вправо и увидела метрах в двадцати мужчину, сидящего на снегу. Я спросила: «Дмитрий?» Он ответил: «Да» – и попросил подойти и помочь подняться, чтобы выйти на дорогу. Я пошла к нему. Он был одет в серую зимнюю куртку с капюшоном и трикотажную черную шапку типа бини. Брюки и обувь я не помню.

Пока я подходила, он говорил спокойно и дружелюбно. Извинился за такой неожиданный поворот дел и за то, что мне пришлось идти сюда. Он был немного отвернут от меня, поэтому я могла видеть его только в профиль. Когда я подошла, он протянул правую руку, чтобы я могла помочь ему встать. Голову наклонил. Рука была в перчатке из кожи. Я помогла ему подняться. Как только он встал, то сразу оказался сзади и накинул мне на шею тонкую веревку. Это было очень больно, и мне стало тяжело дышать. Я правой рукой взяла из кармана нож и махнула им через левое плечо. Я услышала вскрик, и его руки ослабли. Я воспользовалась шансом и вырвалась. После этого я побежала по дорожке в сторону, откуда пришла. Я не оборачивалась и не помню звуков преследования. Когда я выскочила из парка, то побежала мимо парковки в торговый центр. Там я сразу бросилась к охраннику и закричала, что на меня напали в парке. Он по рации сказал кому-то вызвать милицию и увел меня в служебное помещение центра.

Мария закрыла глаза, представляя сумерки предпраздничного дня. Яркий свет внутри торгового центра. Очередь в «Золотое яблоко». Мужчины в последнюю минуту скупают подарки. На лентах «Карусели» преобладают алкоголь, торты и копченая колбаса. Все в приподнятом настроении, и даже разговоры громче обычного. А всего в нескольких сотнях метров в темной роще, которую от «храма потребления» отделяет только открытая парковка, чудовище пытается уничтожить жизнь молоденькой девочки, у которой почти ничего в этой самой жизни еще и не случилось. Сухой отчет показаний не может передать того, что она испытала. Удавка вокруг шеи и темная волна паники, которая пробегает по телу от пальцев ног до кончиков волос. Паника мешает сообразить, раздавливает волю, не дает сопротивляться. Пальто и шарф немного мешают давлению, но не настолько, чтобы спасти. Но вдруг другая сила, еще более мощная, – жажда жизни – заставляет вспомнить о ноже. Может быть, это сделала даже не Тамара, а ее древний инстинкт. Потому что, если подумать, шансов на спасение нет. Какая, должно быть, удача – попасть маньяку в шею и при этом не еще больше разъярить его, а заставить замешкаться хотя бы на одно мгновение. Которого оказалось достаточно. Мария отчетливо увидела, как Тамара со взглядом, полным ужаса, с растрепанными волосами без шапки, что осталась лежать на месте схватки, врывается через стеклянную дверь. Через слезы она видит охранника, который уже в летах и, наверное, считает, сколько дней ему осталось до пенсии; но она бежит к нему, как к спасителю. Только в его объятиях Тамара позволяет себе оглянуться назад, все еще опасаясь увидеть преследователя в серой куртке с капюшоном и в черной вязаной шапочке.

С моих слов записано верно, мной прочитано, замечаний нет.

Мария дочитала показания и внимательно посмотрела на подпись Тамары Керн. Изящная заглавная «К», раскатистая на всю подпись «р». Так могла подписаться в девятнадцатом веке ее однофамилица, прославленная Пушкиным. Только графолог может высказаться о соответствии подписи тонкой девичьей душе, но Маша представляла, как она сама бы вечно оглядывалась в страхе заметить насильника, как пугалась бы черных шапок, которые к тому же носит каждый второй мужчина.

Мария перевернула страницу. Помощница адвоката откопировала еще один документ. Это был протокол предъявления для опознания по фотографии. Он был датирован тем же числом, что и допрос, и проводил его все тот же сотрудник милиции. Внизу листа располагались три фотографии молодых мужчин, даже имеющих отдаленное сходство: овал лица, славянская внешность, широкая посадка глаз. Мария сразу узнала под номером три Александра Рокотова, ведь его фото было почти во всех статьях о процессе. Остальных, видимо, подбирали под его типаж, но ошибиться в выборе все же было невозможно.

Продравшись второй раз сквозь канцелярщину протокола и грозные напоминания об уголовной ответственности, Мария снова увидела изысканную подпись Тамары под заявлением. Она опознала в человеке на фотографии номер три того, кто напал на нее в Основинском парке седьмого марта.

Одно дело – услышать, что Тамара выступила свидетелем обвинения. Совсем другое – видеть этот протокол с жесткими конкретными формулировками, полными имен с отчествами и паспортными данными. Все слишком серьезно. Сложно было допустить, что Тамара врала или была не уверена. Не могла же она не понимать, что приписала третьему номеру не только попытку нападения на себя, но и серию пугающих исчезновений таких же девчонок, как она. Или все же могла? Пора было узнать у нее.

Пальцы Марии дрожали, когда она набирала на экране цифры номера. Столько лет прошло, Тамара могла поменять его уже много раз. С другой стороны, у самой Марии номер уже точно двадцать лет, и поменять его ну просто невозможно: столько всего к нему привязано, поэтому шанс есть. А что, если по этому номеру нет никакой Тамары? Тогда она и будет решать, что делать.

Мария больше переживала, что сказать. Как заинтересовать свидетельницу снова вспомнить об этой страшной минуте? Ведь никак не заставить Тамару говорить. Если она откажется, то эта возможность бесповоротно закроется, как дверь вагона метрополитена. Но, совсем немного поразмыслив, Мария решила говорить правду. Начнет с дневника Кристины Садоян и ее смерти. Расскажет, что есть совсем небольшой, но шанс, что убийца Кристины, Алисы и еще пяти девушек все еще на свободе. После скажет, как нужен простой разговор с Тамарой, участницей тех событий, чтобы помочь разобраться и обрести уверенность, что наказание все-таки настигло злодея.

Она нажала на вызов. Телефон помолчал, ожидая соединения, и Мария услышала тихие гудки исходящего звонка. Это ведь уже неплохой знак, решила она, – значит, номер подключен. Она ждала долго. После восьмого гудка решила сбросить вызов и написать сообщение, но прямо во время девятого гудка звук сигнала прервался, и мужской голос нетерпеливо, словно его оторвали от самого любимого занятия, ответил:

– Але.

Это точно была не Тамара. Весь продуманный сценарий разговора тут же был скомкан и выброшен. Ну а что ты хотела? Столько лет прошло…

Мария разочарованно и скорее для галочки сказала:

– Доброе утро. А Тамару я могу услышать?

В трубке послышалось пыхтение, похожее на пыхтение мопса. Через секунду мужчина совсем неприветливо ответил:

– Нет, она сидит в тюрьме.

– Бог ты мой! – вылетело у Марии.

Она не представляла, что вообще можно сказать в таком случае. Пока она думала, что же ей следует узнать, собеседник сбросил вызов. Видимо, его совсем не интересовало, что хотела женщина с взволнованным голосом.

Маша положила телефон на стол и уставилась на листы с копиями свидетельских показаний, будто она там что-то пропустила. Только через пару минут, отойдя от шока, она начала понимать, что вряд ли Тамарино заключение связано с этими давними событиями. Треть человеческой жизни прошла, мало ли чего произошло.

Ну вот и уткнулось ее «расследование» в тюремный забор. Что ей с этим делать, Маша не представляла. Весь ее утренний план разлетелся, как ворох опавших листьев от внезапного порыва ветра. Может, это знак остановиться? Кто ты, куда ты полезла? Она не знала, что и думать. Какая уверенность и смелость были у нее до звонка – все пропало.

Маша потянулась к рабочим бумагам. Вот где все понятно и просто. Она ведь никого не обязана спасать, никто ведь не знает о ее попытке и не осудит. Вернуться к прежней жизни проще простого.

Но уже что-то свербело внутри. Зарождающаяся новая Мария, которая сама решает, что ей делать. Тоже мне, ткнулась в одну преграду – и уже ручки опустила. Так она и вела себя последние двадцать лет. Оправдания находила, Дашкой защищала свою слабость. Вот назло себе же и не брошу!

Она решительно отодвинула стопку с бумагами клиентов. Все успеет, если будет такой же, как вчера.

Мария открыла ноутбук. интернет ее еще раз разочаровал. Никаких баз осужденных не существовало, а о платных ресурсах везде писали, что это мошенники. Единственный совет, что содержался во всех публикациях, – спросите у родственников. Правда, у Маши имелась еще опция «Звонок другу». Может быть, ее новый знакомый Воронцов, который давно в системе, сможет помочь?

– Нет, Маша, бросьте эту идею, – сразу ответил на ее вопрос Илья Григорьевич. – Эта информация является личной и конфиденциальной и по закону разглашению не подлежит. Даже сотрудники полиции должны официальный запрос писать и обосновывать, зачем им эти сведения. Единственное, если Тамара проживала все так же в Екатеринбурге, скажу, что выбор невелик. Обычно заключенных отправляют в колонии в той же области. У нас их две: ИК-6 в Нижнем Тагиле и шестнадцатая в Краснотурьинске. Но вы ей никто. Даже если найдете, то встречи не добьетесь. Так что еще раз повторю: даже не пытайтесь приближаться к этому аду. Обожжетесь.

– Спасибо, – тихо сказала, почти прошептала, Мария.

Но про себя подумала, что некоторые люди делают такие вещи, просто не зная, что это невозможно.

Совет интернета спросить у родственников, похоже, был самым адекватным. Просто она не знала ни одного. Может, тот нетерпеливый мужчина ей поможет? Кто он? Муж, брат? Может, даже сын. Оказался же у него телефон Тамары.

Она взяла телефон и решительно набрала номер Тамары Керн. В этих вопросах лучше меньше готовиться – только перекрутишь себя, все равно разговор никогда не пойдет, как планировался.

– Але, – снова тот же голос, но уже не запыхавшийся.

– Добрый день еще раз. Я звонила вам по поводу Тамары.

– Я же ответил, что ее нет, – грубовато ответил мужчина, словно она была спамщицей из банка. С другой стороны, кто еще может звонить на телефон заключенной?

– Скажите просто, в какой колонии она находится?

– Зачем вам?

Мысль работала как взлетающая ракета – натужно, но яростно. Обмануть или сказать правду? Что сработает? И есть ли у нее время, чтобы рассказать всю историю, от находки дневника до звонка этому абсолютно незаинтересованному собеседнику.

Она решилась врать, но основываясь только на правде:

– Я журналист. Пишу историю про маньяка из Невьянска. Того самого, что двадцать лет назад напал на Тамару и от которого ей удалось отбиться. Следствие после ее спасения очень быстро смогло его арестовать. Я считаю, ее роль в этом деле оказалась ключевой. И я хотела бы взять у нее интервью.

– А ей-то это зачем?

– Ну как? Пресса, известность.

– Смеетесь, что ли?

– Ну и деньги! За интервью хорошо платят, – спохватилась Мария, сама не зная, так ли это.

– Сколько?

Несмотря на вопросительную интонацию, голос в трубке казался таким же незаинтересованным, как и вначале.

Мария даже представить не могла, какую сумму назвать. Назовешь мало – неприятный тип просто повесит трубку; много – как потом отдавать?

– Двадцать тысяч, – решилась она, вспоминая, сколько у нее осталось на счете.

– Тридцать, и десятку сразу. Но я вообще не уверен, что к ней кого-то пустят, кроме родственников.

– Хорошо, – выдохнула Маша, мысленно ругая себя последней дурой, которую разводит какой-то уголовник.

– Кидайте десять тысяч на карту.

Он продиктовал номер. Мария спешно записала на ближайшем счете на стройматериалы.

– Сейчас отправлю, – сказала она и нажала сброс. – Черт, черт… Что я, блин, делаю, – твердила она, открывая приложение Сбера на телефоне.

Но Мария решительно набрала номер и отправила деньги Руслану Айдаровичу П. Снова позвонила, ожидая, что уж теперь-то никто трубку и не возьмет. С каждым гудком уверенность в этом наполняла ее, как пар скороварку. Когда мужчина на другом конце провода ответил, она даже сначала не осознала этого.

– Да, деньги упали. Она в Нижнем Тагиле, в Шестерке, для первоходок.

Вот ничего себе, у нее получилось купить информацию! Прямо как в фильме об агенте разведки. Маша, ты ли это? Как до этого тревожность, теперь ее начало распирать новое чувство, похожее на тщеславие. Но она вовремя спохватилась.

– Стойте, стойте! А у Тамары Вячеславовны фамилия не поменялась?

– Не, она как была Керном, так и осталась. Все?

– Наверное, мне еще нужны ее последние паспортные данные, а то у меня только двадцатилетней давности.

– Я же тебе не паспортный стол.

– А кто вы ей? Не хотите в интервью поучаствовать?

Мужик засмеялся. Может, нежданно привалившая десятка сделала его день проще и счастливее.

– Никто. Сожитель, как они говорят. Даже свидание не дают. Так что и вы особо не обольщайтесь на встречу. Хотя кто вас, газетчиков, знает?

– Мы интернет-издание. Так что, дадите данные?

– Пять тысяч.

Но Мария уже позабыла страхи и готова была защищать себя.

– Не наглейте. Подумайте о своей… подруге.

– Ладно, сейчас поищу. В ее бумагах, помню, копии были. Скину тебе в «Вотсап».

– А сможете в «Телеграм»? – Мария оседлала собеседника, как дикого жеребца.

– В «телегу» так в «телегу». Прощай.

На волне успешной сделки Маша открыла интернет и начала изучать, как попасть на свидание к заключенному. Как ни странно, но оказалось, что Федеральная служба исполнения наказаний имеет собственный неплохой портал, где можно даже подать прошение в электронном виде. Как на обычных «Госуслугах». Словно зона – это неотъемлемая часть нашей жизни, а не проклятый конец мира. Точно когда-нибудь может понадобиться каждому. Сознавать это было как-то печально.

Мария открыла форму и начала заполнять прошение начальнику исправительного учреждения. Кто бы сказал пару дней назад, чем она займется, – только покрутила бы пальцем у виска. Фотка паспортных данных Керн прилетела на ее телефон как раз вовремя, чтобы все заполнить. Номера дела у нее не было, но это, к счастью, оказалось необязательное поле. Самое сложное оказалось указать причину посещения. Мария долго вымучивала короткий текст, который мог бы позволить рассчитывать, что ее заявку не отклонят за одну секунду с недоуменным лицом.

Свидание с заключенной Тамарой Вячеславовной Керн необходимо для уточнения обстоятельств нападения на нее Рокотовым Александром Витальевичем 7 марта 2005 года в связи с вскрывшимися новыми сведениями.

Она несколько раз перечитала текст, каждый раз ощущая, что шансов на согласие становится все меньше, но ничего лучше придумать не удалось. То, что она написала, было абсолютной правдой, любое приукрашивание делало текст только хуже. Иногда честность – единственное оружие, которое у нас остается, и на удивление нам, привыкшим вечно лгать, оно оказывается самым эффективным.

– Делай что должно, и будь что будет, – прошептала Маша и нажала иконку «Отправить».

Тут она почувствовала, как выдохлась от этих каторжных историй. Даже просто от чтения сайтов о заключенных и листания страничек на портале ФСИН веяло такой болью и безнадегой, что хотелось броситься в ванную и скоблить себя мочалкой, чтобы они не впитались в кожу. Все ли она сделала, что могла? Маша решила подумать об этом позже. Сейчас ее ждали насущные дела.

Снова с головой окунувшись в ремонт, Мария только в конце дня смогла проверить почту. Ответа не было. Ни положительного, ни отрицательного. Что ж, можно сказать, что новость была наполовину позитивная. В последнее время Маше все проще было вставать на сторону оптимистов в споре о стакане.

Она весело хлопотала на кухне и побаловала мужа средиземноморским салатом с авокадо и обжаренными креветками и фрикасе из индейки. Никита смотрел на нее недоуменно, ведь подобные блюда не бывали просто так, без повода.

Начало темнеть. Маша пошла к выключателю у входной двери. Она мимоходом посмотрела в окно рядом, выходящее на улицу. Фонарь у края дороги еще не включился, и улица была погружена в сумерки. Все как обычно, кроме одного.

Мария замерла, чтобы убедиться, что это не плод ее фантазий, которую сегодня накачали тюремными образами.

Нет, точно. Под фонарным столбом стоял человек и смотрел в ее сторону. Она отпрянула от окна. Черт! Ей стало страшно. Пустынная улица и темный силуэт. Она передумала включать свет и постаралась украдкой выглянуть, чтобы рассмотреть его получше. Темное пальто по колено, темная шапка. Лица было не разглядеть, но это точно был мужчина. Маша снова спряталась, соображая, что ей делать. Стоит ли бояться? Может, просто выйти и спросить? Может, он всего лишь вышел прогуляться и выкурить сигарету, да случайно встал напротив ее дома. Улица – она ведь общая.

– Никита, – позвала она мужа, после ужина запершегося в туалете.

– Ну что тебе? – отозвался он нехотя.

– Можешь подойти?

– Это срочно?

– Да! – Маша повысила голос. – Это срочно.

– Ну сейчас.

Прозвучал звук смывного бачка, шум воды из крана, и ее муж с кислым лицом появился в гостиной.

– Гляди, там кто-то смотрит на наш дом. Не знаю, что делать.

– Да кто смотрит? Тебе все кажется.

– Ну подойди!..

Маша выглянула в окно, чтобы проверить, что мужчина все еще на месте. Вдруг все уличные фонари мигнули и стали набирать яркость, разогреваясь. Человек, словно испуганная тень, метнулся прочь, и Маше удалось увидеть только его удаляющуюся спину. Через секунду он уже скрылся из вида.

– Ну, подошел… – произнес сзади Никита. – Самая пустая улица, которую я когда-либо видел.