Мария работала из дома последние три года, уйдя из архитектурного бюро на вольные хлеба дизайнера по интерьерам. Но только в этом году, именно здесь, в новом доме, с тех пор как уехала Даша, начала ощущать кайф от одиночества. Как будто она снова становилась ребенком, родители на работе, и только ей одной принадлежит целый мир. Когда Никита уезжал в командировки, ей дышалось еще легче. Обслуживать только себя после привычки готовить на троих казалось даже чересчур простым. Может, поэтому она все взваливала и взваливала на себя новые задачи.

Иван, конечно же, не опоздал. Мария со вздохом впустила его в свое защищенное пространство. Ей предстояло еще найти ему помощников, и от чужих людей в доме станет совсем неуютно. Но она сама захотела продолжить ремонт, нечего и жаловаться.

Мария хотела было вскипятить воду, но чайник был совсем пуст, – видимо, Никита, убегая на работу, выпил остатки. Ладно хоть, в стеклянном френч-прессе еще осталась заварка на порцию. Она потянулась за канистрой питьевой покупной воды, которая хранилась под раковиной, но обе емкости тоже были пусты. Вот черт, подумала она, придется пить водопроводную воду. Она залила в чайник холодной воды из-под крана и, пока он закипал, начала планировать рабочий день. Сейчас даст задания работнику. Затем нужно рассчитать, найти и заказать черновые отделочные материалы, чтобы залить стяжку и отштукатурить стены. Следом – взяться (да по-хорошему бы и закончить) за два варианта хозяйской ванной для последнего заказа. Если ей удастся пообедать при таком графике, то будет неприлично здорово.

Мария открыла компьютер, все еще не проснувшись до конца. Когда же они смогут позволить себе купить кофеварку? Отхлебнула горячий чай. Напиток получился с легким запахом тухлых яиц и привкусом железа. Пить это пойло было невозможно.

Она загрузила веб-браузер. Поисковая страница замельтешила рекламой и новостными блоками, мешая сосредоточиться на задачах. Словно приходится платить за скорость и удобство Всемирной сети засором собственного мозга.

Но в этот раз мысли путались еще и от ночного чтения. Размышления о судьбе Кристины и своей собственной не давали заняться анализом цен на строительные смеси. Мария решительно мотнула головой. Лучше она сначала ответит на вопросы, от которых мозги кипят, а потом на те, что необходимо. Она набрала в поисковой строке «Кристина Садоян», не слишком надеясь получить результат. Когда-то она уже попыталась найти информацию по необычному, как ей казалось, имени Степан Васкецов: терпеливо поборолась с автозаменой «Яндекса», упрямо переименовывавшего его в Васнецова, но все равно получила сотни ссылок на полных однофамильцев. А с девушкой еще сложнее. У нее сейчас уже фамилия мужа, конечно, и как она отличит нужную ей Кристину от сотен тысяч других? У Марии есть только город и приблизительный год рождения.

Но посреди разнообразных Кристин Садоян со всей страны и ближнего зарубежья, размещенных на сайтах «ВКонтакте» и «ОК», на первой же странице вывалилась ссылка на городской портал Е1:

Виновный в смерти семи девушек в Екатеринбурге приговорен к пожизненному сроку.

Мария, затаив дыхание, щелкнула на ссылку.

20 сентября 2005 года

Сегодня суд Железнодорожного района Екатеринбурга вынес обвинительный приговор по делу, за которым, без сомнения, следил весь город. Суд отверг все доводы защиты и назначил обвиняемому самую суровую меру наказания, возможную в нашей стране, – пожизненный срок. Александр Рокотов признан виновным в убийстве семи девушек.

Напомним, защита Рокотова указывала, что следствием был найден только труп Кристины Садоян, и пыталась доказать, что смерть других пропавших девушек не доказана, но суд высказался, что не ставит под сомнение выводы следствия в совершении еще шести убийств, поскольку данный вывод основан на совокупности исследованных в ходе судебного рассмотрения доказательств: протоколах обысков и осмотра места преступления, заключении экспертов, показаниях свидетелей, обследовании компьютеров жертв и обвиняемого.

Следствие пыталось установить связь преступника еще с шестью без вести пропавшими девушками, но здесь доказательств для обвинения оказалось недостаточно. Но решение суда полностью заставит расплатиться убийцу за все загубленные жизни без остатка.

Таким образом, сегодня поставлена точка в страшной истории неуловимого маньяка, терроризировавшего наш город почти год.

Мария замерла перед экраном. Кристина мертва? Это никак не укладывалось в ее голове. Всю неделю она как будто болтала с ней через ее дневник, словно с подругой. Она даже представляла, как найдет ее, познакомится и отдаст ей ее давнишние записи. Расскажет, немного стесняясь, как они глубоко взволновали ее. Да они и расстались-то только вот – этой ночью.

И Рокотов? Все-таки это ничтожество еще оказался и убийцей?

Первое, что Мария решила, когда вышла из ступора, – это узнать, как все произошло. Все равно она не сможет сосредоточиться на дизайне, пока голова остается забитой неотвеченными вопросами. Она просидела больше часа, щелкая по ссылкам как одержимая. Но информации было немного. Двадцать лет назад новости выходили в основном на бумажных носителях, тогдашние издатели и не подозревали, что уже через пять-десять лет они должны будут научиться зарабатывать онлайн или умрут. И им не помогут ни база лояльных подписчиков, ни отлично настроенная сеть распространения. Последние пятнадцать лет стали кладбищем классической журналистики. Если кто выжил, то превратился в зомби, как газета «Уральский рабочий», о которой упоминала Кристина в дневнике. Она еще выплывала, правда, с помощью донорских вливаний из бюджета, но как будто забронзовела в памятнике самой себе – настолько примитивным был сайт издания, громко заявлявший о светлом прошлом газеты с одна тысяча девятьсот седьмого года. Насколько все плохо, говорил даже архив ее изданий на сайте, который начинался только семь лет назад. Он никак не мог помочь Марии в исследовании давних преступлений.

Лишь старейший онлайн-портал Екатеринбурга – Е1, казалось, смог не только выдержать ожесточенную эволюционную борьбу, но по-дарвиновски адаптироваться к новой хищной среде. Сайт был заполнен криминальной хроникой, откровенными фото знаменитостей и маниакально всплывающими рекламными баннерами. Новости города, не связанные с преступными драмами, пришлось бы поискать. Сейчас же Мария пожалела, что раньше сайт не был так заточен на уголовщину и делу Рокотова и убийству Садоян было посвящено всего несколько материалов и новостей. Все же какое-то впечатление о тех событиях ей удалось составить.

Дневник Кристины прерывался десятого марта. Уже тринадцатого числа ее тело обнаружил отец на улице Красная Горка в микрорайоне Уктус, всего в двухстах метрах от дома. Накануне вечером Садоян не вернулась домой. Ее родители сильно переживали в свете пропажи молодых девушек и особенно исчезновения чуть больше месяца назад ее однокурсницы, Алисы Беловой. Телефон Кристины был недоступен. С самого утра они бросились на поиски по маршруту от дома к автобусной остановке. Арсен Садоян, отец девушки, увидел открытую калитку в доме, который зимой всегда пустовал. Именно там он и обнаружил свою мертвую дочь.

Предположительно, убийца настиг девушку, когда она возвращалась вечером после учебы. Далее он затащил ее во двор этого дома. Хозяева использовали его как дачу и жили там только в теплое время года. Там убийца нанес жертве четыре удара холодным оружием. У девушки пропала сумка с сотовым телефоном и небольшой суммой денег.

Уже на следующий день, четырнадцатого марта, был арестован студент Театрального института Александр Рокотов. Садоян и Белова учились с ним в одной группе. Ему было предъявлено обвинение в убийстве Кристины Садоян. А уже через несколько дней дело стало сенсационным, потому что Рокотову предъявили обвинение в убийстве еще двенадцати пропавших девушек.

Александр Рокотов родился в Невьянске. Учился на первом курсе Екатеринбургского театрального института, жил в общежитии. В школе участвовал в самодеятельных постановках и концертах, был любимчиком учителей и звездой городской юношеской волейбольной команды. С фотографий на Марию смотрел высокий, статный, уверенный в себе молодой человек. Немудрено, что девушки без труда попадали под его обаяние.

Убийца знакомился с жертвами на сайте интернет-знакомств и мог общаться месяцами, пока девушка не привыкала к нему и не начинала доверять. Он вел сразу до двадцати переписок, поэтому кандидаток на встречу хватало. Затем он приглашал жертву в кофейню, но сам туда не приходил, а звонил ей, уже пришедшей на свидание, и выманивал под самыми разными предлогами в парк по соседству, где и убивал. Следствие не могло только сказать, что Рокотов делал с телами дальше. Парень молчал и все обвинения отрицал.

Из-за большого количества жертв суд принял решение проводить дело в закрытом режиме. Поэтому подробности следствия и представленные суду доказательства были для Марии недоступны. В итоге Рокотова приговорили к пожизненному сроку за семь доказанных убийств. Родители жертв, как установленных, так и неподтвержденных, посчитали приговор справедливым. Но раздавались голоса скорбящих родителей вернуть смертную казнь.

Сразу после приговора новости о деле маньяка из Невьянска обрывались. С тех пор как он был арестован в марте две тысячи пятого года, прекратились и таинственные исчезновения девушек. Правосудие восторжествовало.

Трагедия оглушила Марию. Почти все герои дневника или были мертвы, или нещадно пострадали, как в произведениях Шекспира.

Нетронутый чай стоял холодным. Со второго этажа спустился Иван и попытался что-то сообщить. Но она огрызнулась на работника с таким ожесточением, что тот побыстрее скрылся на втором этаже. Ее сознание включило режим самозащиты. Оно начало шептать, что не нужно грузиться, это история других, совсем незнакомых людей. Это было так давно, что уцелевшие ее участники уже пережили боль потерь. Но сострадание к чужим судьбам не отпускало.

Мария встала, чтобы действием стряхнуть непонятное ощущение, которое никогда не чувствовала ранее. Она прошлась от стола к кухонному гарнитуру и обратно, посмотрела на кружку с недопитым чаем и почувствовала жажду. Надо было себя чем-то занять. Почему бы не сходить в ближайший магазин и не купить чистой воды? Она резко развернулась и направилась к входной двери. Быстро обулась, накинула куртку и вылетела в еще прохладное начало апрельского дня.

Свежий холодный воздух как будто тушил пламя ее возбуждения. Она вдыхала чистый аромат деревни, которая только готовилась к весеннему пробуждению, и морок с трупами и преступниками стал рассеиваться. Хотя, когда она шла по Красной Горке, с содроганием пыталась представить, в каком из этих дворов было найдено мертвое тело Кристины. Но это уже были всполохи удалявшегося кошмара.

Наверняка следователи знали побольше, чем она. И просто так, без улик, человека ведь не осудят, тем более на всю жизнь. Она поволнуется какое-то время из-за того, что живет в доме с жутким прошлым, да и забудет. Если взять город, наверное, каждая квартира старше двадцати лет – а их большинство – имеет свой скелет в кладовке.

Так она и дошагала до магазина продуктов «Натали». Обычно они с мужем ездили закупаться в «Ашан», запасаясь на неделю, а то и на две, ведь, если Никита уезжал в командировку, съестные припасы почти не расходовались. За три месяца жизни на новом месте она заглядывала в этот магазинчик всего пару раз: слишком уж он был из той неустроенной эпохи девяностых – небольшим, темным, со скудным выбором и высокими ценами. Его спасало только то, что «Магниты» и «Пятерочки» еще не успели воткнуть рядом свои жестяные коробки.

Мария прошлась вдоль стеллажей с консервами и макаронными изделиями, увидела полки с водой и, подняв две пятилитровые канистры, устремилась к кассе. Вдруг ее внимание привлек запах свежей выпечки. Она поняла, что хочет не только пить, но и есть. Она ведь так увлеклась, что и не позавтракала. Зависнуть бы на полчасика в какой-нибудь кофейне с миндальным круассаном! Маша повернула к прилавку, от которого так невообразимо маняще пахло корицей. Это оказался новый, хорошо освещенный лоток. Видимо, в заведении уже понимали, что единственный шанс остаться в бизнесе – это заниматься чем-то свежим и актуальным, и начали неспешно обновлять оборудование и ассортимент.

У прилавка сотрудница магазина выкладывала горячую еще выпечку на полку.

– Добрый день, – поздоровалась Мария. – Это вы сами печете?

Продавщица повернулась к Марии и улыбнулась. Это была женщина примерно ее возраста с большими глазами пронзительно голубого цвета.

– Да, пару недель назад поставила печку. Не нарадуюсь: подчистую сметают, приходится несколько раз в день выпекать. А сейчас еще совсем весна начнется, подтянутся любители погулять в нашем парке.

– А вы еще кофейный аппарат поставьте, – предложила Мария, мечтая о чашке капучино.

– Да уж заказала, не вы первая спрашиваете. Так, глядишь, в кофейню превращусь из магазина.

– Так, может, и лучше?

– Постоянные клиенты могут не оценить. Все-таки в округе в пешей доступности не так много точек. Вон, есть одна через дорогу, но, чтобы ее перейти, нужно полкилометра до светофора идти. А вы здесь, на Уктусе, живете? Не припомню вас.

– Да. Вот уже четвертый месяц. Дом в прошлом году купили да еще полгода ремонт делали.

– Это не на Белогорской? Там продавался прошлым летом.

– Да, именно там.

Женщина изменилась в лице.

– Вы уже знаете, какая там трагедия случилась?

Мария заинтересованно отвлеклась от изучения «улиток» со шпинатом и слоек с вишней.

– Вы об убийстве девушки, которая там жила?

– Да, представьте, мы с ней в одном классе учились, подружками даже были.

Маша впервые посмотрела на бейдж собеседницы и прочитала: «Наталья». Дневник все еще лежал в тумбочке, рядом с кроватью. Он был реален. Похоже, Кристина описывала именно этот магазин. Неужели перед ней та самая Ната?

– Вы Кристину хорошо знали?

Наталья удивилась.

– Вы и имя знаете? Да, мы были лучшими подругами, пока она в свой Театральный институт не поступила. Мне же на работу пришлось идти: мама заболела раком, и все мечты об институтах нужно было забросить… – Наталья огляделась вокруг, точно ее держали в этих стенах взаперти. – А потом Кристина стала совсем гордая, и мы почти уже не встречались.

Мария судорожно вспоминала эпизоды дневника, связанные с Натой. Если бы она решила начать свое расследование, то, конечно, постаралась бы найти школьную подругу Кристины, но шансов, что виноват не Рокотов, а кто-то другой, скорее всего, нет. Поэтому, может быть, не стоило ворошить прошлое. Но тут наконец на память пришел отрывок из дневника о катании на лыжах и неожиданной встрече.

– А вы видели ее с парнями перед убийством? – спросила Мария, втайне надеясь на отрицательный ответ и возвращение спокойствия в ее жизнь.

Но Наталья неожиданно вспомнила тот день:

– Да, всего за несколько дней до того, как ее нашли во дворе на Красной Горке, она шла с лыжами и каким-то странным молодым человеком.

– Почему же странным?

– Мне показалось, что он испугался, когда увидел меня. Я это запомнила. Зашептал что-то Кристине. Не дал ей со мной словом обмолвиться. Да и видела я ее именно тогда в последний раз… – Наталья прикусила язык, но тихо добавила: – …живой.

– Да уж. А это не тот парень, которого потом поймали и судили за ее убийство?

– Нет, совсем не похож. Я фотки убийцы смотрела в интернете. Ни разу до этого с ним не встречалась. Это точно. А вот того молодого человека видела как раз вечером перед убийством. Он заходил в магазин, что-то купил даже.

Мария обомлела:

– Вы уверены?

– Да, конечно. Сразу вспомнила его противную рожу. Подумала тогда: от Кристины идет или к ней?

Сердце Марии застучало так громко, что должны были услышать проезжающие автомобилисты.

– А вы заявили в милицию?

– Нет. Убийцу же очень быстро поймали. Это оказался маньяк, который много девочек тогда убил. Да и забот у меня тогда было полно. Лекарство, помню, нужно было маме дорогое достать, работала в двойную смену. Некогда было по милициям бегать. Да и сама Кристина меня уже ни во что не ставила. Все хотела каких-то развлечений, вещей красивых. Поплатилась она за свой новый образ жизни.

Мария нахмурила брови от внезапной догадки.

– А вы ей про больную маму ведь не говорили?

Наталья замерла, точно ее в одно мгновение сковал лед. Ее взгляд тоже похолодел. И она сразу прервала разговор:

– Будете что-то брать?

– Да, давайте возьму вот эту «улитку» с сыром.

Мария постаралась смягчить свой не совсем деликатный вопрос. Кто она, чтобы так соваться в чужую жизнь? Спроси кто со стороны о ее отношениях с матерью, она бы могла и матом послать.

Женщина положила сдобу в бумажный пакет и отдала.

– Вы на кассу? Я тут одна работаю сейчас. Подождите буквально минуту, закончу с выпечкой и подойду.

Мария расплатилась и, уже подняв канистры со стола у кассы, произнесла:

– Вы простите, если я что-то спросила не то. Эта история с погибшей девочкой меня так сильно задела. Я узнала-то обо всем только сегодня. Все еще в каком-то шоке.

Продавщица легко махнула рукой, принимая извинения.

«Костя был здесь в день смерти, Костя был здесь…» – не переставала твердить про себя Маша, пока быстрым шагом добиралась до дома с тяжелыми канистрами и разогревала чайник уже не с водопроводной водой. Чем больше она думала об этом, тем все больше это свидетельство казалось ей решающим, неоспоримым. Человек, у которого были отношения с Кристиной, который явно обладал наклонностями насильника и еще мог быть обижен разрывом с девушкой, был замечен недалеко от места убийства в день, когда оно свершилось. И это не Рокотов. Что еще нужно? Был ли он в числе подозреваемых? Может, имел железное алиби? Нет, для нее точка в этом деле еще не поставлена.

Что же ей делать? Кипяток обжигал губы, и так же остро желание внутри нее боролось со страхом. Ведь полчаса назад она уже успокоилась и решила продолжать жить своей тихой жизнью, с собственными маленькими драмами. И вот куда бежать с этим новым грузом? Маша, не разогревая, проглотила свежую «улитку» с сыром и даже не почувствовала вкуса. Что-то здесь не так. Несостыковка. Зачем Рокотову убивать Кристину Садоян? Обида на ее показания в милиции? Ее жгучий взгляд в институте? Да она ведь совсем забыла о нем, как начался ее роман с Костей. Убийца, судя по тому, что не оставлял после себя следов, был расчетливый и осторожный. Но лишить жизни двух однокурсниц – выглядит совсем опрометчиво. Да, конечно, что мы знаем о демонах, которые впиваются в душу маньяка, заставляя его творить зло? Может, он просто пожалел, что показал свою слабость в пьяном разговоре накануне Восьмого марта?

Вот кто больше походил на серийного убийцу, так это Костя. Он однозначно продемонстрировал, что если получит отказ, то не погнушается взять силой. Жуткая сцена в гостинице чего стоит. Кристина послала его и протянула мотив мести, словно обнаженный нож. И на́ тебе: Костя светится в этих краях прямо накануне преступления. Может быть, он попытался ее еще раз вернуть? Грубо, как умел. Да не удержался и убил. Вообще, сразу видно, что убийства Садоян и других девочек не похожи. Как милиция увязала их в одно? Тоже непонятно.

Кружка чая опустела, а на блюдце остались только крошки. Вдруг Мария замерла. Ей вспомнились строки из дневника. Она бросилась в спальню и тут же начала его листать, чтобы подтвердить догадку.

Да, так и есть! Кристина писала о разговоре с пьяным Рокотовым вечером седьмого марта. А потом узнала, что в этот же день было совершено нападение на другую девочку, которой удалось спастись и даже как будто порезать нападавшего. Если выяснить время и место нападения, то можно проверить, мог ли там находиться Рокотов.

Маша присела на кровать. Да, теперь ей стало спокойнее. Она поняла, что ее терзало. Она, конечно, не ожидала, что Кристина умрет такой страшной смертью, но думала увидеть виновным Костю – настолько он стал ей противен после попытки изнасилования. И маленькая возможность поставить под сомнение правоту суда над Рокотовым предоставила ей выход из ступора. Теперь она могла что-то предпринять.

Мария зашла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Опущенные уголки глаз, опущенные уголки губ, морщинки, уже не стесняясь, отвоевывают себе все больше поверхности ее лица. Она и не заметила, как пролетели двадцать лет взрослой жизни. Только фотокарточки и покажут, что они вообще были. В ней рождалось решение. Маше нужно было снова пойти за чувством, не считаясь ни с кем. Ни с заказчиками, ни с обязанностями, ни с мужем, который точно покрутил бы у виска. Странички, исписанные ровным почерком Кристины, как будто нашли ее. Именно ей они предназначались. Точно она отложила куда-то настоящую себя и потом забыла это место напрочь, а теперь случайно наткнулась.

И, как ни странно, ей хотелось разобраться в тех событиях. В другой раз она бы наплевала на свои желания, ведь нужно работать, готовить, убирать, стирать, быть мамой, быть женой, быть ответственным подрядчиком. Но сейчас Мария жаждала быть только собой. Она снова в зеркале увидела, как блестят ее глаза. И это были не слезы.