«Развод» звучало стремно. Шубин останется без дома и без дочки, в которой хоть и нет его ДНК, но полно его личности, ведь он воспитывал ее с двух лет. Да и не его это метод. «Убить жену» звучало как отличный квест, как нешуточный вызов, ведь муж всегда главный подозреваемый. Но он провернул дело с Рокотовым. Повесил на невиновного парня тринадцать мертвых душ. Справится и с этой задачей.

Когда он приехал домой, все еще возбужденный после того, как задушил в североуральской тайге блондинку, пусть и не очень молодую, план, как избавиться от Маши и при этом не подставить себя, уже созрел. А дневник Кристины придал ускорение ракеты.

На следующий день после возвращения, когда жена уехала подбирать очередной заказчице интерьер, Никита по привычке проверил ее прикроватную тумбочку. Маша сваливала в нижний ящик все чеки, что оказывались в ее сумочке или карманах за день, билеты, если она куда-нибудь ходила, – в общем, ненужный хлам, который потом просто выбрасывала, когда ящик забивался так, что с трудом открывался. Иногда вдруг перерывала его весь в поисках потерянного рецепта или договора. Тогда у кровати вырастала гора бумаг размером с Эльбрус, хоть ныряй. Шубин, наоборот, получал много полезного из этого хлама: чем занималась его жена, пока он осматривал промышленные сооружения по всему Уралу, какие секретики недорассказывает ему за ужином.

Маша и не догадывалась, что он погружен в ее мир гораздо глубже, чем она в его. Пароль от ноутбука она записала на прилагавшемся к нему гарантийном талоне, который тоже закинула в тумбочку, мол, пусть поваляется год, на всякий случай. Поэтому и ее переписка, и поисковые запросы последние пару лет всегда находились под бдительным взглядом мужа.

Для проформы Шубин заглянул и в верхний ящичек, где и увидел синюю тетрадку с надписью «Дневник» на первой странице. Он перестал дышать, когда с первых же строк догадался, чью рукопись читает. Он быстро долистал до страниц, где описывалось знакомство с ним. Руки сильно дрожали, и Никита не понимал точно, с чем это связано: с его давней историей первой любви или со страхом, что сейчас девчонка, убитая им, все раскроет.

Шубин вчитывался в незнакомый почерк и представлял себе ее губы, к которым Кристина прислоняла ручку, когда обдумывала очередное предложение. Губы, которые ему довелось целовать. Какая же она была! Он ведь почти забыл ее открытый непосредственный взгляд, звонкий смех, как весенний ручей. И вот она, совсем реальная, открывалась ему снова в своих строках. Фотография на последней записанной странице опустошила его. Никита помнил ее именно такой и на самом деле почти уже забыл, какой удивительной она была.

Дневник упал рядом с кроватью на ковролин, а Шубин схватился обеими руками за голову и неподвижно сидел какое-то время. Он даже не думал – просто смотрел в черную бездну внутри себя.

Потом ему пришлось взять себя в руки. Маша, хоть и не так давно уехала, может вернуться в любое время – у нее же ненормированный рабочий день. Шубин еще раз проштудировал дневник. Конечно, в нем не было его настоящего имени, но любой, кто бы его прочитал, задался бы вопросами: а точно ли Рокотов убил Кристину? А как же Костя? Следователи его нашли? Они вообще знали о его существовании?

У него самого появились вопросы. До какой страницы прочитала Маша? Что она предпримет? Шубин решил, что поведет себя пока что осторожно, проследит за своей женой. Но подготовку к ее убийству нужно форсировать.

Когда Маша упомянула о девчонке, дневник которой нашла на втором этаже, он был уже готов, и актерское мастерство, наработанное годами, позволило отыграть скуку и безразличие, хотя сердце учащенно застучало. Что бы было, если бы он не был так предусмотрителен? Как бы выдержал эту новость? Заподозрила бы она его?

Но затем ситуация начала стремительно ухудшаться. Маша глубоко заинтересовалась этой давней историей. В ее браузере оказались запросы и по самой Кристине Садоян, и по Рокотову. Она нашла и адвоката, который защищал Александра. Она даже пыталась найти девушку, которая спаслась от его, Шубина, удавки. Потом притащила в дом его, отца Кристины! Как будто специально, в назидание ему. Смотри, мол, сколько жизней ты разрушил! Тот действительно выглядел как развалина. Вроде и не старый еще должен быть, а можно дать все восемьдесят. Замерший безжизненный взгляд. Живой труп.

Хорошо, что почти все для того, чтобы навсегда стереть жизнь жены, уже было подготовлено. Оставалось только достать автомобиль, никак не связанный с ним. В угоне машин у Никиты опыта еще не было.

Зато у Шубина был должник – главный инженер Лунин на Коневском руднике, по причудливому стечению обстоятельств находящемся возле Невьянска, родного города Рокотова. Только подписанный Шубиным задним числом отчет об отличном состоянии сигнального оборудования помог тому избежать тюрьмы после аварии, которая унесла жизни двух рабочих. Да, Никита получил толстую котлету пятитысячных бумажек, но они с Луниным договорились, что деньги – не все. Незачем к двум погибшим добавлять еще одну душу, пусть жизнь продолжается. Но она ведь длинная. Сейчас, когда они связаны этим досадным секретом, им уж придется поддерживать друг друга долгие, как они надеялись, годы. А планы вернуться к своей новой старой жизни у Никиты уже имелись.

Лучшего алиби, чем работа под землей, где даже мобильник не ловит, наверное, не придумать. А человек, который отвечает за все на этом, пусть и небольшом, участке, вполне может это организовать. И вот Маша в субботу говорит, что дала пару выходных Ивану, их строителю: совсем нет времени сейчас заниматься ремонтом, слишком отстает от графика, обещанного заказчику, ей так нужно, чтобы никто не отвлекал ее хотя бы пару дней. Действовать пришлось в режиме перемотки.

Лунин поставил подпись под договором аттестации горноспасательного оборудования, и вот Шубин прибыл для ее проведения. Он под камерами вошел в шахту, а затем случилась профилактика системы наблюдения, и она была отключена. Они договорились, что включат ее, когда Никите потребуется выйти. Сразу после отключения видеокамер Шубин покинул шахту, территорию рудника и вообще Невьянск.

Но его «Шкода» не сдвинулась с парковки предприятия. Шубин прошел пешком по дороге, соединяющей рудник с городом, метров пятьсот и завернул в лес на проселочную грунтовку. Как угнать автомобиль, он так и не придумал. Интернет на эти вопросы отвечал слишком сложно, чтобы совершить дело и к тому же не попасться. Зато оказалось, что автомобиль можно купить так, что никто не попросит твоих документов. Просто молча отдадут ключи. Старенькая серебристая «Ниссан Примера» уже ждала его за поворотом лесной грунтовки. Наличные за содействие в укрытии преступления переехали в карман следующего «помощника».

Когда продавца «Примеры» спросят, конечно, если его еще найдут: он ведь тоже не просто так сливал машину по дешевке… Короче, когда его спросят, как выглядел покупатель, он расскажет о мужчине лет далеко за пятьдесят, с большой лысиной и седоватыми волосками на висках, с завидными черными пышными усами. Если он вдруг запомнит цвет глаз, то они будут пронзительно-зелеными. Совсем как линзы в чемоданчике, который теперь лежит в багажнике «Ниссана». Актерское мастерство включает умение преображаться, а грим и парики сейчас делают уже массово на зависть актерам старой школы. По крайней мере, худрук их драматической студии всегда сокрушался, что, будь у него тридцать лет назад такой реквизит, он смело бы грабил банки.

Соседи, если вдруг проявят любопытство, вряд ли увидят зеленые глаза, но точно запомнят усы и лысину мужчины, который приезжал на побитом жизнью японском автомобильчике. Хотя какое сейчас кому дело, что там происходит у соседского крыльца. А камеры, которые полицейские будут просматривать, тоже укажут на очень усатого мужчину в годах. Через лобовое стекло вряд ли они увидят больше.

Следователи захотят проследить, откуда появилась эта «Примера», которая вполне могла быть автомобилем похитителя, как, впрочем, и еще несколько десятков машин, которые въезжали в район в день похищения. Что ж, он предусмотрел и это, проложив маршрут по проселочным дорогам вместо утыканного камерами Тагильского тракта, и заехал в город совсем с другой трассы – с той, что ведет на Реж.

Они увидят и то, как вечером из командировки в Невьянск вернется Никита, выяснят потом, как он станет безрезультатно звонить жене, ее подругам и даже матери, с которой она почти не общалась. Отследят и то, как посреди ночи он, весь на нервах, позвонит в полицию. Они могут долго слушать этот хорошо отрепетированный звонок, но не услышат в нем ничего, кроме мастерски сыгранного испуга, беспокойства и даже минорных нот любви и отчаяния.

Самое главное, полиция так и не сможет найти тело. Никита застанет ее дома врасплох и задушит, как и своих первых жертв. Ему не нужна кровь на одежде, или в багажнике автомобиля, или в незаметном месте дома. Никаких следов. После того как Маша умрет, Никита откроет ворота, подкатит машину вплотную к дверям дома и погрузит тело. Он похоронит его в уже вырытой яме, в глухой тайге между Екатеринбургом и Невьянском. Когда Никита копал эту будущую могилу, чуть увеличив яму, которая осталась после огромных корней тридцатиметровой березы, сваленной штормовым ветром, он оглядывался, боясь увидеть медведей, а не людей. В том же лесу будет покоиться и сим-карта, с которой был сделан звонок продавцу «Ниссана». Очередной висяк. «Пропала без вести» – так будет написано в отчете о закрытии дела.