Уговорить Машу сменить стиль жизни на загородный не составило большого труда. После пандемии все вдруг поняли, как хрупка и обманчива на самом деле реальность, и принялись искать отдушину пусть на маленьких, но собственных клочках земли, где над головой небо, а не бетонная плита соседской квартиры. Маше даже казалось, что именно она первая начала говорить о переезде. Что ж, Никита не возражал.

С домом же пришлось повозиться. После последнего переезда прошло уже больше десяти лет. С тех пор изменились технологии, цены и требования к комфорту. Если в квартиру рядом с автовокзалом они купили самые дешевые обои, плитку и мебель, то сейчас и выбора было не в пример больше, и далеко не все подходило под развитый дизайном вкус его жены. Тем не менее они смогли достаточно быстро переехать и с наслаждением пить вино во дворе, любуясь на курчавые облака без обрамления прямоугольников многоэтажек.

Новогодние праздники Шубин провел в разгребании неожиданно огромных сугробов после бесконечных снегопадов, когда всем районом ходили вытаскивать застрявшие машины и радостно молились на трактор, который власти смогли отправить только на третий день после наступления общегородского коллапса. Оказалось, еще есть где и зачем, кроме фитнес-зала, размять руки и спину современному человеку. Но сразу после длинных выходных он снова смог ощутить тошнотворно сладкий вкус убийства.

Его работа была связана с инспекцией шахт и горнорудных предприятий по всему Уралу. Он давно привык к серым заводским городкам, особенно в зимнее время, где и глазу зацепиться-то не за что, кроме ям на дорогах и выборных плакатов, впрочем, везде одинаковых. Похожими были и гостиницы с сантехникой и кроватями времен развитого социализма. Нет, почти за десять лет работы ситуация улучшалась, фасады домов потихоньку становились ярче, а ямы переставали просто латать, иногда перекрывая целые улицы на масштабную, невиданную местными реконструкцию с заменой асфальтового покрытия, бордюров и установкой новых скамеек и урн. Но стоило только свернуть с главного проспекта, как выбоины и разломанные скамейки возвращались, словно живые мертвецы в бесконечных сиквелах.

– А ты не сворачивай, – отвечал на ворчание гостя директор по техбезопасности за ужином на представительские деньги. – Это не для тебя. Вы в своих столицах привыкли к хорошему. Газончики подстрижены, цветочки высажены. До урны если дальше десяти метров идти, то жалобы в администрацию пишете. Тут с девяностых ничего не менялось, и вот сдвинулось. Для нас это как будто метро построили. Глядишь, кто-то и останется.

Да, Шубин замечал, что и образ жизни, и мышление в меленьких городках были проще, а желания скромнее. Амбициозные давно уже укатили за деньгами и красивой мечтой. Да и непуганые местные были какие-то доверчивые. Из тех, кто берет кредит и отправляет незнакомцу, позвонившему на сотовый. Или встают у трассы и ловят попутку в одиночестве.

Тоню даже заманивать не пришлось, сама села в его «Шкоду».

– Прямо Тоней тебя зовут? Необычное имя. А полное какое?

– Антонина, – застенчиво ответила девушка.

Эх, ничему не учат ни матери, ни сериалы на «Окко». На вид ей и двадцати не было. Сперва Никита увидел ее широко посаженные и сильно подведенные черным глаза под черной же вязаной шапкой с розовой надписью Hello Kitty. Потом разглядел подростковые прыщи на щеках и подбородке, слишком, на его вкус, толстые губы. Тоня не была красоткой, по крайней мере пока.

Когда он свернул с трассы на небольшую дорогу с указателем «Патрушево», в голосе Тони не было ни грамма волнения.

– Мы куда-то не туда свернули, – констатировала она.

– Да, надо к тетке в Патрушево заскочить, – успокоил Шубин.

Сам он глазами искал любой отворот в лес. Поступок был и спонтанен, и в то же время давно зрел в его голове, еще с тех пор, как он начал предаваться воспоминаниям и шляться по местам убийств. Но в Екатеринбурге, утыканном сотнями камер, повторить безнаказанно то, что он совершал двадцать лет назад, теперь было невозможно. Оставалось просто ждать, что́ снова скажет судьба на его запрос. И вот ситуация почти идеальна. Они одни на заснеженной дороге в тайге. Кричи хоть в рупор – на километры вокруг ни души. Ее труп, обглоданный волками, найдут только летом, да и то если повезет какому-нибудь грибнику. С другой стороны, если подходящего места свернуть с дороги не найдется, он просто привезет девчонку, куда она там хотела.

Но Тоне не повезло. Никита увидел съезд, почищенный после новогодних снегопадов и слегка занесенный снегом. Так как снегопада не было пару суток, значит, по нему два дня никто не ездил. Он не знал, куда вела дорога. В этом был риск, но он только распалял Шубина.

Вот теперь девушка разволновалась.

– Мы куда едем?

Страх в голосе был ничем не прикрыт.

– Почти приехали, здесь теткин дом. За поворотом.

Она промолчала. Чем хуже складывается ситуация, тем больше мы готовы верить в успокоительную ложь. Шубин это знал. Знал еще и то, что сейчас ее схватил страх и покрыл толстым непрошибаемым льдом. Ей трудно не то что пошевелиться, а даже подумать. Схватить хотя бы свой телефон и попробовать позвонить. Но сотовых вышек поблизости нет. Это Урал, детка. Это Урал.

За поворотом, когда машину невозможно уже было увидеть с дороги в деревню, Никита резко затормозил.

– Давай выйдем.

Тоню трясло.

Шубин отстегнул ее ремень безопасности и заорал:

– Вылезай из машины!

Она заметалась, пытаясь найти ручку двери. Тщетно. Никита выскочил наружу, обежал капот и дернул дверь на себя. Девушка вывалилась в снег. Попыталась встать, сначала на колени. Короткая, совсем не для зимы, курточка открывала худые, как ходули, ноги в черных трикотажных колготках и сапогах до колена. Шубин не дал ей подняться и со всей силы ударил кулаком в затылок. Тоня закричала, жалобно, как кошка, и снова упала на дорогу. Ее вязаная шапочка слетела с головы, обнажив роскошные, каштанового цвета, волосы.

Никита схватил за них и потянул к себе.

– Что вам надо? – услышал он ее тоненький голосок.

– А как ты думаешь?! – взревел Шубин.

Впервые он мог выплеснуть ярость так громко, насколько хватит его связок. Эти ощущения залили его тело волной восторга. Каждая клетка вопила от безумного экстаза.

Он резко потянул за волосы, потащил ее по снегу и затем ударил ее голову о стальной диск колеса. Теперь крик был совсем не жалобным, она все поняла. Или, по крайней мере, уяснило ее тело. Это был вопль страха, неудержимого ужаса. Ее убьют.

Никита посмотрел на колесо, измазанное кровью. Черт, с этим нужно быть осторожнее. Он еще раз ударил кулаком по ее голове, и девушка отключилась. Никита отпустил волосы, и они раскинулись вокруг головы, как языки пламени.

Шубин подошел к «Шкоде» и открыл багажник. Там лежал его проверенный инструмент. Может, он и потерял сноровку за эти годы, но с обездвиженной девчонкой справится. Никита взялся за ручки и натянул новый, совсем недавно замененный трос. Удавка запела в ответ тонким хищным звуком.

Он подошел к распластанному телу, поднял ее голову и завел удавку.

Вдруг Тоня очнулась.

– Пожалуйста… – прохрипела она. – Пожалуйста, не убивайте…

Ее голос был полон отчаяния и в то же время надежды. Но у нее не было ни одного аргумента, чтобы остановить убийцу.

– Что ты шепчешь там? – прорычал Шубин и рывком перевернул ее лицом к себе.

Оба вздрогнули, увидев друг друга. Правая бровь девушки была рассечена, и оттуда обильно лилась кровь, заливая глаз и щеку. На лбу тоже была кровавая рана от удара об автомобильный диск. Но левый глаз был широко открыт и смотрел настолько пронзительно, что у Никиты перехватило дыхание.

– Не убивайте, – прошептали разбитые, кривые от криков губы.

Шубин вперился в это лицо, стараясь навсегда запечатлеть гримасу ужаса и покорности. Его демоны хором взвыли, как стая диких гиен. Он наклонился к лицу и лизнул кровь со щеки девчонки. Сладковатый металлический вкус наполнил его рот. Гиены в восторге залаяли. Крупные слезы заполнили не залитый кровью глаз девчонки.

Он развернул ее, точно большую куклу, и снова набросил прочный трос на шею. Она все шептала, не переставая до тех пор, пока веревка не перетянула сонную артерию:

– Не убивайте, не убивайте…

Потом задергалась и замолкла.

Никита услышал, как завыл ветер поднимающейся вьюги. Он пошарил в карманах ее куртки и достал мобильный. На заблокированном экране три неотвеченных вызова от мамы. Что там случилось между ними? Может, ответь Тоня хотя бы на один, не лежала бы сейчас мертвой.

Продираясь через снег высотой до пояса, он оттащил тело от дороги метров на двадцать в густой ельник. В следующий раз нужно будет положить в багажник короткие лыжи или снегоступы. Пока он это проделывал, ветер поднимался все сильнее. Когда Никита выполз на дорогу, кровавые пятна были почти скрыты, но он все равно достал лопатку и соскреб все, что указывало на произошедшее здесь убийство. Кровь на диске колеса замерзла. Что ж, отмоет ее дома кипятком из чайника.

Шубин еще раз оглядел место преступления. Он бы и сам уже не подумал, что здесь произошло что-то страшное. Только след в глубь леса намекал на скрытую там тайну. Но и то только до первого снегопада.

Когда он вернулся домой, его распирало от гордости за себя, что он нашел в себе силы и мужество вернуться к истокам. Не было ни волнения, ни страха. Ген хладнокровного убийцы не покинул его за годы обыденного существования.

Когда в феврале удалось убить вторую девушку, далеко от дома, аж в Пермском крае, эта идея только начала прожигать подкорку его мозга. Никита думал об этом отвлеченно, как будто просто так, чтобы представить, не собираясь осуществлять все взаправду. Как обычный человек подспудно мечтает о переезде к южному морю, смотрит передачи и разглядывает дома на сайтах с недвижимостью, но на самом деле просто играет с собой, ведь уж слишком много привязывает его к дому – здесь и работа, и друзья. На самом деле всех тормозят большая лень что-то менять и не меньший страх неизвестности.

Когда в апреле в мрачную бездну сгинула еще одна молодая женщина с осветленными волосами в модной стрижке и он вернулся домой в прекрасном настроении, эфемерная мечта уже оформилась в четкое желание.

Он хочет жить один. Да, у него с женой сейчас случился восхитительный секс. Но знала бы она, чем вызвано его такое безудержное желание! Но он не желает больше делить с Машей этот уютный и вполне уединенный дом с подвалом, который можно использовать по самым разным назначениям. Никита жаждал повторения своего гаража, но уже на новом, взрослом уровне, где он мог бы оставаться собой, играть в любые игры, желательно запрещенные законом, смотреть передачи, которые заставили бы его жену испугаться, оформить спальню не картиной современного автора, а теми жуткими фотографиями смертей, которые он тайком рассматривал на компьютере.

Он готов был стать самим собой наконец.