Попасть в любое студенческое общежитие несложно. Шубин знал об этом не понаслышке из собственного опыта. В любой общаге всегда есть ход, чтобы проникнуть внутрь или улизнуть после закрытия, протащить друзей или подругу. И с этим невозможно бороться. Комендант у общежития один, за всеми не уследит, да и ему нужно как-то договариваться со своими безудержными в юношеском максимализме и свободе подопечными. Поэтому, когда что-то официально нельзя, это проще уладить неформальными договоренностями, чтобы избежать худшего. Когда, например, студент разобьется насмерть, перелезая в свое окно с соседней крыши. Кому от этого хорошо?

В общежитии Театрального института сквознячок был в окне кухни первого этажа. Оно никогда не закрывалось. Все попытки установить шпингалеты или, даже более того, решетку на окно заканчивались тем, что все это бесследно исчезало. Немного сбоку в снегу всегда валялись как будто просто так брошенные пластмассовые ящики из-под бутылок, которые, когда нужно, превращались в отличную площадку для штурма заветного окна.

Никита просек это почти сразу, прогуливаясь вокруг здания и увидев курящего в окне парня. Следы от ящиков были отчетливо видны прямо под окном. Парень не отказался выпить халявного пива и слил прохожему с запасом спиртного все явки и пароли. Сам помог взобраться Шубину внутрь и за пивом сказал, чтобы заходил: если кто спросит, пусть просто скажет, что к Косолапому.

На Никитино удивление прозвищу он махнул рукой и сказал, что как-то раз слишком хорошо вошел в роль медведя. А с этим здесь строго. У них и Гамлет свой есть, и Мальвина. Психушка, в общем. У Игоря, которого Никите все никак не получалось называть Косолапым, он узнал и номер комнаты Рокотова.

Никита достал из пакета последнюю бутылку пива и оставил нового знакомого наслаждаться отлично складывающимся мартовским деньком. А сам прогулялся по коридорам студенческой общаги, которая почти не отличалась от его: все те же давно требующие ремонта полы и стены, лампочки, работающие через одну, дешевые двери комнат, которые можно выбить одним ударом плеча.

Шубин, не стесняясь, спустился к главному выходу и прошел мимо вахты. Вахтерша, женщина уже далеко за пятьдесят, даже не посмотрела в его сторону, следя за сериалом по небольшому телевизору. Ее обязанность – проверять тех, кто входит. Никита же внимательно осмотрел ее каморку. Как и в его общежитии, на задней стене висели ключи от комнат. Организованно подписанные, как и должно быть в служебном помещении. Хотя ключи болтались не под всеми номерками, Шубин довольно заметил желтый ключ под номером «45». Ключ от комнаты Александра Рокотова.

Никита снова вернулся к окну кухни и помахал Косолапому, греющему в руке последнюю бутылку «Старого мельника».

– А хочешь целую упаковку «Миллера»? – Шубин почти увидел, как Игорь представил шесть ярких бутылок в модной картонной упаковке. – Нужно только проявить свой актерский талант.

Через пять минут Никита заметил через стеклянные входные двери общежития, как вахтерша озабоченно и очень быстро пошла за его новым знакомым. Никита тут же вошел и подергал дверь комнатушки. Та оказалась не заперта, силу применять не пришлось. Хотя Никита очень надеялся на обаяние Игоря, он готов был выдавить дверь или даже высадить стекло. Через двадцать секунд он уже бежал вверх по лестнице, внимательно прислушиваясь, не пойдет ли назад дежурная.

Почти не волнуясь, Никита постучал в дверь с номером «45». Когда никто не ответил, он вставил ключ и, повернув его два раза, проник внутрь. В первую очередь посмотрел на кровати – не спит ли кто после бурной ночи Международного женского дня. Парни оказались примером профессионального отношения к делу. Все на парах. Хотя комната тоже была отличным примером мужского стиля. Впопыхах заправленные кровати, грязная посуда на столе вперемешку с книгами и тетрадями, на спинки кроватей навалена одежда, впрочем, как и на стульях. Жильцы явно не перетруждали себя заботами о порядке.

Шубин порылся в тумбочках, и со второго раза ему повезло. Паспорт Рокотова небрежно лежал в среднем ящике, рядом с какой-то медицинской справкой, парой почтовых конвертов с письмами от Елены Мининой из Невьянска и со связкой ключей.

Никита полистал паспорт, внимательно рассмотрел фото молодого и вполне привлекательного парня, который имел бы все шансы покорить женскую аудиторию сериалов. Конечно, если бы туда каким-то образом пролез. На телевизионном экране всегда ведь одни и те же лица. Никита добрался до страницы с пропиской. До записи о временной прописке по адресу общежития в Екатеринбурге обнаружил все тот же Невьянск. В целом недалеко, на машине за час можно добраться. Ключи, наверное, тоже от невьянской квартиры. Вряд ли они понадобятся Рокотову до выходных. Недолго подумав, Шубин положил ключи в карман и запомнил адрес из паспорта. Его план стал еще более изощренным.

Бегло осмотрев шкафы и не найдя больше ничего значимого, Никита выглянул в коридор. Пусто. Он медленно вышел из комнаты, закрыл дверь, спокойным шагом спустился по лестнице и снова проследовал мимо вахты с уже занявшей место у телевизора сотрудницей.

Когда Никита вернулся с упаковкой «Миллера», дубликат ключа от комнаты Рокотова уже лежал в его кармане. Он помахал Игорю бутылкой и предложил забрать с главного входа. В этот раз вахтерша его заметила и окатила ледяным взглядом Цербера.

– Я просто друга жду, – пробормотал он. – Сейчас выйдет.

Когда Косолапый счастливо заковылял прочь с мечтой любого студента, Никита сам обратился к дежурной:

– Смотрите, здесь какой-то ключ валяется на полу. Не ваш? – Он поднял с пола ключ с номерком и передал в окошечко, куда обычно суют пропуск. – «45» написано…

Когда на следующий день Шубин встретился с Кристиной, его план окончательно сформировался. И последний штрих, который он придумал, когда она разорвала их совместную фотографию, был настолько ошеломляющим, что даже его холодное сердце учащенно забилось. Оно одновременно горевало и ликовало. Он тогда окончательно понял, что потерял ее навсегда. Что любовь так и не созрела в его теле и не способна будет изменить или хотя бы примирить его с этим миром. «Какая красивая!» – только и думал он, наблюдая за решительными морщинками, прочертившими лоб девушки. Похоже, ей тоже было неимоверно тяжело принять такое решение.

Но жуткий восторг уверенно побеждал печаль. Она сама сделала выбор, не он! А он уже совсем скоро отомстит, причем настолько изощренно, что даже кончики пальцев дрожали от возбуждения. Ведь смерть Кристины свяжет воедино его изумительный замысел.

Сперва Шубин предполагал подкинуть в комнату Рокотова вещи нескольких убитых им девушек и ноутбук с доступами в личные кабинеты сайта знакомств и со скринами переписок с уже убитыми девчонками, которые Никита так любил разглядывать. Тот уже был задержан и наверняка остался в длинном списке подозреваемых. Милиция бы крепко ухватилась за такие улики. Но когда Никита обнаружил домашний адрес и связку ключей, игра стала многоуровневой. Следователям придется доказывать, что улики принадлежат Рокотову, а не одному из двух соседей по комнате, и обыск дома, где тот, несомненно, бывает, даст просто непрошибаемую улику.

Но если милиция придет к подставному маньяку сама, без внезапного анонимного звонка, а по следам только что совершенного убийства, – это будет настолько убедительно, что им останется просто заглотить все подброшенные улики друг за дружкой.

Никита знал расписание Кристины. Уже почти месяц, как встречал и провожал ее. Четверг был самым удобным для его замысла. В этот день у нее всегда стояла поздняя репетиция на учебной сцене. Кристина освобождалась только в восемь вечера. Пока доберется на свой Уктус – будет все девять. Уже темно, а в их поселке вообще мертвое время.

Но, как говорил худрук «Грозы», любая деталь, если она правдивая, делает игру совершеннее. И ради этого Шубин рискнул еще раз.

Накануне, в среду, он дождался, пока Александр выйдет после занятий из института, и увязался за ним. Пошел мокрый снег, под ногами хлюпала ледяная каша. Рокотов закутался в свою курточку по самые уши. Пока он шел по улице Ленина, Шубин держался на расстоянии: уж слишком много прохожих, несмотря на отвратительную погоду. Когда тот свернул в Банковский переулок, Шубин сказал себе: «Пора». Он вытащил небольшой, только вчера заточенный нож, а левой рукой потрогал пластырь на своей шее. После быстро подошел к Рокотову сзади и резко схватил за воротник. Александр недоуменно остановился и начал оборачиваться к невесть откуда взявшемуся персонажу.

Шубин внезапно полоснул ножом по открывшейся шее, стараясь оцарапать неглубоко, чтобы у парня не было повода обратиться в больницу. Хотя даже если он зафиксирует этот факт, то сомнений предполагаемого следствия это не развеет, а только усугубит. Лезвие встретилось с кожей, и Рокотов вскрикнул, больше даже от неожиданности и страха, чем от боли. В следующее мгновение Никита уже несся прочь из переулка под сердитые взгляды немногочисленных прохожих, которых он обдавал брызгами грязи.

Вряд ли из-за царапины Рокотов побежит в милицию, тем более так им нелюбимую после ареста. Но когда придет пора складывать все факты, маленький порез может перевесить тяжелую чашу сомнений. Кто ж ему поверит, что какой-то сумасшедший напал на него на улице?

Когда следующим вечером Шубин караулил Кристину, соорудив наблюдательный пункт во дворе оставленного на зиму дома, вычищенный ноутбук уже лежал в одежном шкафу комнаты Рокотова в Невьянске. Он его закинул еще днем. Просто приехал и, не оглядываясь, зашел в чужую квартиру, как в свою. Даже не придумал, что скажет, если там кто-то бы оказался. Но шанс, что мама, которая осталась одна после отъезда сына, не будет на работе, был минимален. А о семейном положении своего будущего прикрытия Никита все выяснил еще у Кристины. Он рассчитывал, что так же легко все пройдет и с его уже официально бывшей девушкой. Сеть была раскинута.