Статистика продолжила оставаться примерно такой же. На каждые десять флиртов, что он вел в интернете, где-то трое девушек соглашались встретиться – когда-то чаще, когда-то реже. Из них удавалось похоронить в гаражной яме одну. Возможно, процент навсегда исчезнувших был бы выше, но после каждого убийства Шубин удалял аккаунт на сайте и прерывал несколько потенциально выигрышных знакомств. Он не спешил и был осторожен. К тому времени Никита уже вычитал, что в нем бьется сердце хладнокровного расчетливого убийцы, и только такие, как он, могут выжить и стать легендами преступного мира.

Почти полгода милиции не удавалось связать исчезновение жертв друг с другом, ну или она не говорила об этом журналистам. Только осенью, когда число трупов стало приближаться к десяти, газетчики словно прозрели и окатили Екатеринбург статьями о серии непонятных исчезновений молодых девушек. Впрочем, без точных подробностей и сильно преувеличивая список жертв. Возможно, им удалось дотянуться до странного отклонения статистики за последние полгода – резкого увеличения количества пропавших без вести женщин примерно одного возраста.

Но только уставшие от жизни взрослые читают газеты, а верят им еще меньшее количество людей. Девчонки не стали осторожнее; наоборот, в ноябре Никита установил своеобразные рекорд. Четыре смерти. Идеально – как четыре стороны света или четыре стихии.

Никогда бы раньше он так не подумал. Но Шубин чувствовал, что меняется. Он пытался представить себя другим – успешным, щедрым, открытым, веселым, начитанным. Иногда перед ответом рыскал по интернету в поисках забавной истории или исторического факта. Его лексикон вдруг стал наполняться новыми словами, как постная пища – жирным мясом и приправами. И каждый раз общение с девушкой получалось проще и увлекательнее. Как будто этот наносной лоск начал прорастать внутрь, становиться все больше его собственным. Он не просто начинал верить в свой несуществующий бизнес или полученный на словах красный диплом хирурга, а думал и действовал, как будто это уже произошло взаправду.

Голые мертвые женские тела все так же позволяли ему впадать в экстаз, но теперь Никита видел и другие возможности тешить самолюбие. Даже в театральном кружке заметили изменения, и Денис Константинович поручил не главную, но сложную роль старика Середы в постановке лермонтовской повести «Штосс». С наступлением зимы Никита сбавил обороты, не собираясь бросать совсем, но уже думая, что, может быть, стоит приложить свое завидное упорство к чему-то более созидательному, чем убийства молодых дам.

И как будто Вселенная снова прислушалась к тайным желаниям своего странного подопечного. Прямо в его руки без сознания упала девушка. Никита подхватил ее, на удивление легкую, и, пока нес к скамейке, внимательно рассмотрел южные черты почти что юного лица. Он не стушевался, как было бы годом раньше, а взял ее номер. Своему спасителю Кристина не могла отказать.

Но дальше произошло совсем странное – Никита влюбился. Это чувство впервые захлестнуло его с такой силой, будто он прыгнул с высоты без парашюта и без страховки. Он ощущал, что падает с огромной скоростью, но это не пугало, а, наоборот, наполняло сердце бешеным восторгом.

Кристина оказалась свободной, раскрепощенной в своих чувствах. Если она восторгалась, то как будто в первый раз; если о чем-то говорила – то только то, о чем сама думала, чем сама прониклась. Если ей было неинтересно, то совсем не стремилась скрыть. Никакой фальши, никакой наигранности – как большой, умный, но не загнанный в тиски ребенок.

«Где вас таких прячут?» – думал Никита, глядя в ее карие глаза, не ведающие сомнений и испуга. По его опыту, флирт мужчины и женщины строится исключительно на лжи, и можно было удивиться.

В отличие от распахнутой, как книга, девушки, Шубин не думал открываться. Он считал, что если существует шанс на взаимность, то только у него другого – выдуманного Костика из «Покровских ворот». Он даже взял его имя, чтобы всегда быть в форме. И, конечно же, был осторожен до конца: использовал сим-карту на чужое имя и остерегался знакомиться с ее друзьями. Придумал себе аспирантуру по химии в университете и даже стал самым молодым преподавателем на кафедре. Химию уж он знал получше будущей актрисы, если что.

Когда Никита услышал об Алисе, о том, что Кристина училась с ней в одной группе, он забыл русский язык. Хорошо хоть, Кристина приняла его замешательство за переживание о судьбе ее подруги. Первой мыслью было: «Бежать!» Расчетливый убийца не влюбляется в друзей жертвы, это полный провал. Но ее глаза были такими испуганными и такими беззащитными, что он не смог ее бросить. Никита уже не представлял, как жить без ее глаз.

Да и потом, она оказалась ценным информатором о расследовании, сообщая то, что слышала от матери Алисы. Приходилось только внимательно следить, чтобы не спалить свои легенды. Как, например, когда Кристина увидела его, когда он вышел с пары в Горном институте. Встреча была настолько неожиданной, что Никите пришлось на ходу промямлить о поиске дополнительной работы. Девушка странно посмотрела на него тогда, как будто боролась с недоверием. Но быстро отбросила эти мысли и снова расплылась в обворожительной улыбке.

Именно она рассказала Шубину о Рокотове, и дерзкий план начал зреть в его голове еще до кризиса.

Закрутив роман с Кристиной в середине февраля и прилагая все силы, чтобы обворожить ее, но на этот раз не для убийственного свидания, Никита почти забросил свою интернет-паутину. Он вяло отвечал на сообщения и совсем не стремился притянуть за ниточку очередную жертву. Но уже к концу месяца Шубин почувствовал, как в нем, словно опухоль, растет напряжение. Он чувствовал себя голодным волком, прозябающим без добычи. И чувства к Кристине совсем не заглушали яростный аппетит. Они были другими. Точно с Кристиной гулял один человек, а приходя к себе в комнату, он становился совсем другим, как оборотень в полнолуние.

Борьба была недолгой. Никита снова включился в заброшенный им флирт. И уже седьмого марта назначил фатальное свидание Тамаре. Могла ли его новая, более мягкая натура вмешаться и подвести его – или это просто случай, который все двенадцать раз до этого был на его стороне? Или, может, в числе «тринадцать» действительно что-то есть? Бешеная девка вырвалась, еще и ранила его в шею. Теперь в руках следствия был живой свидетель и почти что все карты.

Шубин помчался в гараж, чтобы отдышаться и продумать, какой след может привести к нему. Просидел в тишине час. Не услышав гулкого стука в железные ворота, пришел в себя. Это важное предупреждение. Похоже, ему нужно было завязывать или сделать продолжительную паузу и придумать другой метод ловли молодых кошечек. С этой мыслью он вспомнил, что на завтрашний праздник договорился о свидании с Кристиной. Вот бы уже добраться до ее заветного местечка, а то обжимания на продуваемых февральскими вьюгами улицах начинали надоедать. И именно сейчас секс мог отвлечь его и как-то притупить неудовлетворенный зуд, чтобы вернуть холод в голову. Может быть, ненадолго, но его бы хватило, чтобы размеренно замести следы.

Никита знал, что Кристина втюрилась, и рассчитывал, что сможет уломать ее. В конце концов, у них же все по любви. Но эта сучка отказала! Несмотря на красивый номер, нежные объятия и жаркие поцелуи. Еще секунда, и он готов был сдавить ей шею до хруста. Он резко встал и ушел в ванную.

Шубин смотрел на себя в зеркало, тяжело дыша, как бык на родео. Глаза застилала красная пелена гнева. В своем лице он уловил знакомые черты отца.

«Учить их надо, – небрежно рассуждал тот. – Бабы не понимают слов. Пока ты не достанешь кулак, они думают, что ты слабак. Считают, что ты в их власти. Только через боль до них вообще что-то доходит».

Никита пытался сообразить, правда ли его отец так говорил, или это уже его собственные слова. Он окатил себя холодной водой. Но злость не пропала и не уменьшилась, а стала только не такой бешеной, как река Исеть в центре Екатеринбурга, которая после бурной плотины входит в каменное русло гранитных набережных. «Бабы понимают только силу…» Шубин открыл дверь ванной и вышел к своей любимой…

Как же она провела его! Разыграла слабость и подчинение. Актриса! Не только он может морочить людям мозги.

Когда он стал приходить в себя от боли, его былую самоуверенность как ветром сдуло. Что он натворил? Сердце застучало аритмично, как неумелый барабанщик. И тяжелой, вязкой, как нефть, волной пришел страх.

Он выдал себя. Кристине стоит лишь сложить два и два, и она поймет, что сегодняшний неудачливый насильник и маньяк, похищающий девчонок, – одно лицо. Он потер пластырь, закрывающий шрам на горле, на который она так засмотрелась, когда он снял шарф. Его история о шкафе с учебниками – бред, хотя, когда Никита ее придумал, она казалась вполне правдоподобной. Пойдет и настучит на него следакам, как и на Рокотова. А уж те прицепятся, как пить дать. Еще и Тамара может опознать его. Да, он старался не светить физиономией, но, если честно, до мелочей не запоминал вчерашнее нападение, ни к чему было – ни одной из девушек до этого не пригодилось знание его лица.

Шубин растерянно оглядел разбросанную по комнате одежду. Взгляд его зацепился за отброшенные на пол рядом с кроватью розовые трусы из полупрозрачной ткани. Кристина явно была готова к его «неожиданному» свиданию, – может быть, стоило ее еще разогреть? Он натянул джинсы, соображая, куда она, голая и босая, могла сбежать, как дверь открылась, и появилась его девушка. Но не одна, а в сопровождении администратора гостиницы. Еще один ненужный свидетель. Что Кристина наплела ей?

Из этого кризиса полнейших провалов нужно было срочно выходить. Никита не мог позволить себе так часто лажать – слишком велика будет цена ошибки. На кону стояла его жизнь. Вся и сразу.

Шубин медленно оделся, стараясь все собрать и ничего не забыть. Рассеянно огляделся. Ему нужно было остаться наедине с собой. И со своими мертвыми девушками. Уж они-то должны подсказать, как быть. Он поехал в гараж в почти пустом автобусе – внутри ехало лишь несколько мужчин, почти у каждого в руках цветы. Страна отмечала странный праздник женского верховенства.

Закрывшись за гаражными воротами, он стал думать. Сначала это были образы. Обрывки мыслей, которые непонятно, как можно было связать. Затем они вдруг начали сливаться, как ручейки, образуя все более мощную реку. И наконец – вспышка. Озарение. Все детали встали на свои места – и, как бывает с гениальными догадками, все упростилось. Как он не додумался до этого раньше? Потому, что главный стержень, вокруг которого был построен план, до сегодняшнего дня отсутствовал. Кристина была в другом мире, там, где Никита только проращивал хрупкий образ нового себя и где не было смертей и насилия. Сегодня эти миры слились. И Кристина оказалась в его главной вселенной – вселенной убийцы.

Влюбленный мальчик внутри Шубина сопротивлялся. Он пытался найти сценарий, по которому Кристина оставалась бы живой и даже, может быть, его. Он звонил и слал ей эсэмэс с мольбами о прощении. И даже допросился до свидания. Но изощренный убийца, каким был все-таки настоящий Шубин, просто использовал его.

Когда Кристина при встрече рассказала о возможном ранении в шею, о напавшем на девушку маньяка, и еще так красноречиво посмотрела на его пластырь, всем личностям внутри Никиты стало отчетливо ясно, что ее дни сочтены. На самом деле, когда она порвала фотокарточку и оставила одинокое лицо Шубина на столе, уже почти все было готово для расчетливой мистификации.