Никита помнил свое первое убийство человека так же хорошо, как и первую любовь. Скорее всего, в этом виновата просто химия – гормоны окситоцина, которые влияли на его мозг в те минуты, вызывая невероятную и незабываемую эйфорию. Он с придыханием воссоздавал те чувства и по сей день.

Шубин прозвал ее Лиса. Отчасти из-за созвучного имени – Лиза, но больше потому, что ему казалось, что она тоже врет, как и он сам. Слишком уж ее ответы тешили его самолюбие. Остальные девушки, с которыми он вел переписку, были осторожными и колкими, как фейсконтроль в эксклюзивный ВИП-клуб имени себя. Лиза же сразу написала, что у него «клевая фотка», ей нравится «знакомиться и общаться» и «какие интересные ты подбираешь слова». Если бы он применил такой напор, то тут же бы оказался заблокированным.

Но первой жертвой Лиса стала все-таки случайно. Никита решил, что будет общаться онлайн достаточно долго, чтобы собеседница привыкла к нему и прониклась доверием. Он не хотел, чтобы девушка могла подумать, что он домогается ее. Все его сообщения были невинны. Он обсуждал чувства и отношения только с их духовной стороны. Никита говорил о себе, только создавая благородный образ, рассказывая о любимых книгах Дюма и Вальтера Скотта. Он сочинял, какая у него была идеальная семья, которую ему будет очень сложно повторить. Но в том и состоит задача его жизни. Дерево, дом, сын. А лучше – два. И чудесная дочурка. И только когда Шубину казалось, что девушка к нему привыкла, когда они начинали говорить, как старые друзья, когда у них появлялись уже общие воспоминания и проблески уже их собственного мира, – он решался на роковую встречу.

Поэтому первой могла стать Вероника.

«Ты мой герой», – напечатала она через три недели переписки. Это стало триггером, отпустившим давно рвавшегося наружу настоящего Шубина. Сколько раз он уже готов был позвать на свидание хоть одну даму из собранной им колоды, но кто-то с жутко холодной кровью внутри него каждый раз твердо говорил: «Еще рано. Она не готова. Терпи».

Но когда Никита увидел эти слова, внутри наступила полная тишина. Так замирает природа в самый зной, когда еще не догадывается, что за горизонтом уже сформирован беспощадный грозовой фронт. Он ощутил согласие. Каждая клетка его молодого организма трепетала в предвкушении. Пора.

Шубин спросил ее номер телефона. Это был следующий шаг. Он не общался со своими потенциальными жертвами голосом. Слишком уж сложно было бы поддерживать столько контактов. Да и сам Никита не был уверен в своей игре настолько, чтобы не выдать свой обман. Но в его плане девушка должна была знать его голос, ему нужно было повысить ее доверие, еще и гарантировать, чтобы она ответила на звонок там, в месте встречи.

Когда пришел ответ с номером, Шубин быстро оделся и выбежал на улицу. Он знал, что сим-карта, которую он вставит в телефон для звонка, принадлежит выдуманному им Ивану Федорову и не позволит найти его, но сотовая вышка показывает местонахождение абонента, а узнавать, насколько точно, Никита не горел желанием.

– Привет, – сказал он.

– Привет. Это кто?

Чудесный нежный голос. Как долго он ждал этого мгновения!

– Не узнала? – улыбаясь до ушей, игриво спросил Шубин. Улыбка всегда чувствуется собеседником и настраивает на положительные эмоции. – Андрей.

– А, мой герой!

– Приятно слышать, хотя еще незаслуженно. Спасибо!

– Ты все-таки решился позвонить. Браво!

– Вика, – произнес Никита, чуть понизив голос, подразумевая интригу, – я очень хотел познакомиться с тобой лично. Ну а теперь, после таких слов, мне просто необходимо тебе это доказать.

– Ну попробуй.

Он тоже услышал в ее ответе улыбку, и это уже означало «да».

– Придешь завтра вечером? Кофейня «Бодрая чашка», у Архиерейского сада. Приглашаю.

– Не разочаруюсь? – больше для вида ломалась она.

– Я не дам тебе такого повода.

Никита вложил в ответ твердую уверенность. Если кого-то убеждаешь, не сомневайся в первую очередь сам.

Вика засмеялась и только потом спросила:

– Во сколько?

– В восемь. Не поздно для тебя? Я только освобожусь, очень много проектов в работе.

– Ну, я уже большая девочка.

– Вот и чудно. Договорились?

Она ответила: «Да», и телефон Шубина затрясся вместе с рукой, которая его держала. Как будто это настоящее свидание. Как будто Вика могла стать его девушкой. Как будто он настоящий герой, а не выдумка.

Она пришла вовремя. Он стоял у входа в Архиерейский сад и проследил, как Вика закрыла за собой дверь кофейни. Сейчас она наберет узнать, где он. Если нет, то позвонит он сам. Все было готово. Автомобиль стоял внутри сада. Он открыл заржавевшие ворота и заехал вглубь по еле заметной дороге, которую ранее использовали работники, ухаживающие за этим местом. Судя по заросшей колее и неопрятному виду кустарников, деньги из бюджета на сад не выделялись уже несколько лет. А мохнатые вечнозеленые ели дополняли атмосферу темного леса. Снег недавно растаял, и на лиственных деревьях и обильно разросшихся кустах уже вылупились листочки нежно-зеленого цвета. Через месяц здесь будет уединенно до жути.

Никита оказался прав. Вика позвонила сама. В ее голосе Шубин услышал неприкрытое разочарование.

– Андрей, а ты где?

– Вика, солнышко, прости! – Он старался добавить в голос боли. – Опаздывал, побежал к тебе навстречу через парк, да споткнулся о корень дерева, что ли. И, похоже, подвернул ногу. Я в двух минутах, потерпи, сейчас постараюсь доковылять.

Разочарование вмиг сменилось тревогой:

– Ты как? Сильно ушибся?

– Да похоже… Сижу. Пока встать на ноги не могу.

– Может, тебе помочь?

– О, это было бы здорово. А то я даже не знаю, как доковылять.

– Жди, сейчас прибегу тебя спасать.

Все получилось. Жертва не почувствовала смертельной западни. Никита встал за елку и достал из кармана куртки удавку, осторожно размотал ее и еще раз тщательно осмотрел.

Он услышал шум шагов, которые приближались. Напрягся. Ему показалось, что слишком рано: не могла девушка так быстро бежать. Он выглянул из-за дерева. «Черт!»

Сколько времени он провел здесь в сумерках! И ни одна живая душа не покушалась на прогулки по заброшенному парку, реально неприятному и пугающему в это время. И вот на тебе. По еле заметной тропинке шел молодой мужчина. Он остановился, достал сигарету и закурил. После достал телефон и стал кому-то звонить, меряя шагами расстояние от ели до березы и обратно. «Семь шагов!» – лихорадочно посчитал за него Шубин.

Вика уже должна была появиться. Свидетель был абсолютно лишним. Шубин вышел из-за ели и направился к противоположному от предполагаемого места появления девушки выходу. Машину он заберет, наверное, через полчаса. Вряд ли Вика будет искать его, но все-таки он не собирался с ней случайно встретиться. На ходу Никита заблокировал ее номер. Разочарование сегодня постигнет всех, но дважды она вряд ли попадется на его приманку.

Вика потом писала гневные послания на сайте, но ей нужно было бы восхвалять всех своих богов и духов, которые смогли уберечь ее. Как и Зое.

Никите казалось, что он сыграл так же хорошо, как с Викой. Может быть, даже более профессионально – страдание получилось еще более естественным. Но девушка отреагировала совсем по-другому:

– Ты что, мне голову морочишь?

– Зоя, с чего ты взяла? Приходи, и увидишь, как я влетел тут.

– Слушай, Андрюша, я тебя знать не знаю, чтобы за тобой по паркам бегать. Жду тебя пять минут. Не придешь, тогда больше не пиши и не звони.

Свидание в кофейне точно не входило в план Шубина. Пока он соображал, как ответить, девушка сбросила звонок и спасла свою жизнь.

Неуверенность закралась в мысли Никиты. Его, казалось бы, простой план совсем не выдерживал проверку реальностью. Тогда он вспомнил о Лисе. Если честно, она так ему нравилась своими как будто придуманными посланиями, что Шубин не хотел ее трогать. Может, даже никогда. Но две неудачи заставили его поискать жертву попроще. И девушка, которая, как казалось ему, живет в выдуманном мире, подходила на роль игрушки лучше всего.

Лиза купилась на его ложь и вошла в Парк 50‐летия ВЛКСМ. В суеверии Шубин поменял первичную локацию. И она оказалась удачной. Никого, кроме жертвы и охотника. Девушка оказалась одета в короткое пальто кремового цвета и ярко-красный берет, будто подготовилась к предназначенной ей роли. Но Никита не стал заманивать ее вглубь или мучить разговорами, как сказочный волк. Когда она прошла мимо, тщетно пытаясь высмотреть его, сидящего на земле с поврежденной ногой, он тихо выскользнул из тени сосны и одним движением набросил удавку на шею.

Она захрипела и взметнула руками от неожиданности. Ее пальцы устремились к тонкой веревке, которая обхватила шею. Но они только беспомощно скользили по ней: та глубоко погрузилась в кожу – не оторвать. Шубин прижался к Лизе, вкладывая в удержание силу мышц и тяжесть всего тела. Он ощутил аромат ее духов – травяной и цитрусовый, настолько сильный, словно она подушилась вот только что, перед входом в кафе. Но через него уже пробивался другой запах, до жути сильный и острый. Страх. Липкий ужас.

Она вырывалась очень сильно – больше, чем убийца мог бы ожидать от такого хрупкого тела. Лиза согнула руку, оторвавшись от бесплодной попытки схватиться за веревку, и больно стукнула его локтем в бок. Но Никита ощутил только прилив сил от сопротивления и продолжил тянуть. Костяшки ладоней, которые впились в деревянные ручки удавки, сначала покраснели, а затем стали цвета благородной слоновой кости.

Она затихла внезапно. Вдруг исчез хрип, похожий на шебуршание мыши в норе, и наступила полнейшая тишина. В следующее мгновение девушка, точно потяжелев, повисла в его объятиях.

Шубин досчитал до пяти, медленно, как только мог. За рядами деревьев пронесся автомобиль. Когда шум его двигателя затих, Никита отпустил одну из ручек своего приспособления для убийства. Лисе не удалось вырваться из капкана.

Сердце убийцы, которое, казалось, перестало биться с той секунды, как жертва зашла в парк и он увидел ее невысокую фигуру, только теперь нещадно заколотилось. Это было еще не все, что он должен был сделать, но Никита только что пересек черту, превратившую его то ли в бога, то ли в изгоя. С этого часа он уже никогда не будет прежним. Теперь все, что бы ни сделал, он может сравнивать с этим поступком. Он поднял планку дозволенного, уровень своих амбиций, выше неба. На это ушла всего-то пара минут. Удивительна человеческая жизнь – ценная, как вода, но хрупкая, как яйцо.

Шубин все еще прижимал к себе Лизу, как нежный любовник. Он встрепенулся. У него еще будет время насладиться смертью, но точно не здесь. Он осмотрелся, наклонился и поднял сумочку Лизы из-под ног. Больше ничего. Не опуская девушку на землю, Никита, одной рукой подхватив ее под колени, а другой – поддерживая за лопатки, понес ее в глубь парка. Женская голова, неестественно сильно упавшая на грудь, еще могла прокричать, что в их паре влюбленных не все ладно. Но заброшенный парк был тих, как кладбище. На месте преступления осталась только черная земля, развороченная каблучками женских сапог.

Убийца донес тело до своей белой «девятки» и сложил в багажник, накрыв заранее приготовленным одеялом. Никита спокойно обошел машину, сел за руль и завел двигатель. Автомобиль медленно выкатился из парка на асфальтированную дорогу и, не торопясь, поехал по городу. Самый непредсказуемый этап убийства был исполнен.

Он отъехал полкилометра и завернул во двор безликой пятиэтажки. Здесь распотрошил сумочку убитой. Нашел телефон, почитал эсэмэс и убедился, что она никому не писала о свидании с неизвестным другом. Да если бы и писала, то этот след все равно бы привел в никуда. Шубин достал симку, переломил на две части и выкинул в окно. За ней следом полетела и испорченная карта из его телефона. Теперь оставалось просто доехать до гаража, не попав в аварию или под внимание дорожно-патрульных служб.

* * *

Ворота гаража, хорошо смазанные, бесшумно открылись и впустили автомобиль с трупом внутрь. Со времени покупки помещение изменилось. Шубин сделал более яркий свет, установив несколько новых светильников. Он выкинул весь хлам, и теперь гараж казался больше, чем изначально. В углу стоял манекен, который тоже был молчаливым соучастником преступления, несколько месяцев помогая тренироваться будущему убийце. Рядом с ним расположился старенький диван, возраст которого неумело скрывал клетчатый плед.

Никита закрыл ворота и с облегчением уселся на диван. Все! Он закрыл глаза и с наслаждением вспомнил цитрусовые нотки духов, испорченные резким потным запахом страха. Она теперь его навсегда. Без болтовни, без тупых женских закидонов, без насупленных носиков и просьб, больше похожих на приказы. А затем, когда будут другие, новые, – без ревности и истерик. Идеальные отношения.

Щелчок – и багажник «девятки» поднялся. Шубин откинул одеяло. Наконец-то он сможет ее рассмотреть. Грубо скомканный комок кремового цвета. Берет свалился на пол багажника. Светлые волосы разметаны по замершему в беззвучном крике лицу.

Он выволок тело и уложил на холодный бетонный пол. Полюбовался сверху несколько минут, со все более сильным наслаждением вспоминая мгновение убийства. Теперь он мог не торопясь пережить миг превосходства и торжества своего эго. Никита как будто смотрел со стороны, наблюдал, как она бьется в его руках и не может совсем ничего сделать. Ее тело было точно в экстазе, ведь судороги смерти, оказывается, так похожи на оргазм. И он сзади, как полновластный хозяин.

Представив это, Шубин почувствовал возбуждение. Он снял с мертвой девушки пальто, полюбовался на расстегнутый ворот белой блузки, который открывал изящную когда-то шею. Сейчас же ее рассекала не совсем уместная бордовая полоса. Медленными движениями Никита расстегнул пуговицы, обнажая расшитый узор бюстгальтера. Он не торопился. В этих неспешных действиях он ощущал власть, как когда-то в детстве, играя с сестрой в ее куклы.

Наглядевшись на ложбинку небольшой груди, убийца стянул с девушки сапоги, обнажив белые носочки поверх телесного цвета колготок. Они не показались ему милыми – стащил и отбросил в сторону. Никита поднялся и посмотрел на жертву свысока, оценивая полураздетую фигуру, еще не открывшую своих главных прелестей. Как будто она ждала его, звала, чтобы он ее раздел. Почему «как будто»? Так и было.

Он задрал юбку, чтобы увидеть кружевные трусы, и стащил их вместе с колготками. Снова медленно и внимательно полюбовался на немного вьющиеся черные волосики. Потом потрогал лобок. Слишком холодный. Нет, смотреть было намного приятнее. Дальше Никита раздел Лизу догола, отступил и уселся на диван в каком-то уже полуобморочном состоянии – настолько его заворожило мертвое тело. Он не боялся смерти, уничтожив уже столько живых существ. Это был не страх и даже не ошеломление своим поступком или тем, что убитый им человек лежит у его ног. Никита ощущал полное, опустошительное удовлетворение, точно после второго, а то и третьего за ночь оргазма. Вселенная крутилась вокруг его головы, мелькая звездами, кометами, когда-то увиденными лицами людей, отрывками рекламных роликов и проносящимися за окнами поезда деревьями. Он с трудом поборол желание уснуть, но не мог заставить себя встать и лежал с приоткрытым ртом, тяжело дыша.

Когда Никиту отпустило и мысли стали четче, он поднялся и обошел тело. Теперь оно уже не вызывало ни эротических фантазий, ни обостренных чувств. Просто мертвая некрасивая женщина, которая валяется на полу. Он вздохнул, понимая, сколь коротки мгновения наслаждения. Но они запечатлены в его памяти прочно, как сваи фундамента. Он не раз сможет смаковать их.

Шубин поднял тело, перенес его на дно смотровой ямы и уложил лицом вверх. Там уже стояла большая бадья, пятилитровые бутылки воды, мешки с цементом и песком. Он вскрыл еще один мешок, с надписью «Известь негашеная», и обильно посыпал тело. Белый порошок попал в открытые глаза и зашипел. Тело теперь было как будто посыпано сахарной пудрой. Но вряд ли кому-то удастся ее съесть. Шубин налил в бадью воды из двух бутылок, а затем высыпал несколько мешков песка и упаковку цемента. Взял лопату и стал энергично перемешивать составы, пока не получил влажную строительную смесь. Он с трудом приподнял бадью за одну сторону и вылил получившийся раствор на девушку, еще дышавшую всего пару часов назад. Теперь ей предстоит быть навсегда скованной в прочном бетоне. Получив влагу, известь зашептала, плавя человеческую кожу. Посмотрев на результат, Никита замешал еще половину бадьи, рассчитывая, что этого ему должно хватить, чтобы полностью укрыть труп непроницаемым саркофагом. Бо́льшую толщину делать было не нужно. Потом сбоку и сверху он уложит еще слои. По крайней мере, план был такой.