Больше двух лет ушло у Шубина на то, чтобы прикоснуться к таинству убийства человека. Для плана, который он придумал, понадобилась машина, а значит, пришлось подзаработать и получить водительские права. В итоге он взял в кредит пятилетний белый «ВАЗ‐2109» и в черный уголь затонировал задние окна и стекло крышки багажника. Главным критерием выбора автомобиля стала его неприметность в потоке машин. Девяностые, когда «девятка» была символом мелкой преступности, ушли. В начале двухтысячных ей уже недоставало скорости и комфорта, и ее заменил подержанный японский автопром. Преобладающими водителями таких авто теперь стали спокойные главы семейств, спешащие, груженные ящиками с рассадой, на свои садовые участки, и менеджеры по продажам, ищущие свой хлеб в переговорах и встречах, а не в базаре на стрелках.

Пришлось раскошелиться и на укрытие. Посмотрев сотни детективов, как американских, так и наших, в частности сериалы на НТВ, Никита однозначно понял: если нет трупа, то нет и убийства. Милиция не так усердно роет землю: ну пропал человек, мало ли что пошло не так в его жизни. Может, сбежал. Да и доказать причастность к пропаже практически невозможно. Конечно, если делаешь все правильно. Короче, нет тела – нет дела.

Сперва Шубин думал вывезти труп в лес, поглубже, да закапывать где-нибудь под сосной. Вокруг города тайга – хрен найдешь. Но когда стал присматривать место, то понял, что из города просто так не уедешь – все трассы оборудованы стационарными постами. Да даже простая остановка для проверки может обернуться тюремным сроком. Как-то же сотрудников ГИБДД учат определять, волнуется водитель или нет. Ну и как он покажет себя с трупом в багажнике? Лучше бы не знать ответа на этот вопрос.

Да и в лесу, куда бы он ни приехал, вдруг выныривали из-за деревьев грибники, или следы от машин оказывались чересчур свежими. Не дадут ведь спокойно закопать тело. А зимой? Мерзлый грунт долбить? Не подходит. Тело лучше прятать там, где никто не потревожит. Никто и никогда.

Гараж в старом советском комплексе на краю Екатеринбурга оказался идеальным решением. Вот ведь было время: люди тратили по часу, чтобы добраться до своего автомобиля. Когда Шубин приехал на место, то оценил его уединенность и кажущуюся с первого взгляда заброшенность. Въезды перед некоторыми из ворот заросли уже высокой травой. Перед гаражом, который показывали ему, весело проросли желтые одуванчики. Хозяин – кряжистый мужчина предпенсионного возраста – с трудом открыл проржавевший замок, нырнул в маленькую дверцу и с режущим ухо скрипом раздвинул тяжелые металлические створки.

«Это нужно будет исправить в первую очередь», – сразу оценил Никита.

Внутри было как в склепе, которым помещению и предстояло стать. Запах сырости, затхлости и гниющего дерева напомнил Шубину его детский опорный пункт. Продавец включил тусклый свет, который осветил грубо оштукатуренные стены и грязный бетонный пол, на котором были сложены старые доски, лопаты, несколько жестяных ведер и кучи тряпья. Он извинился за бардак и посетовал на неудачное расположение гаражного кооператива.

– Автобус сюда отменили шесть лет назад, и стало совсем неудобно использовать. Проще за парковку рядом с домом платить, – объяснял он, видимо, извиняясь за такую неустроенность. – Раньше еще картошку в яме хранил, а теперь даже ее перестал выращивать.

Смотровая яма была полноценного размера. Без нее раньше гараж не гараж был, потому что владельцу автомобиля приходилось самому обслуживать машину: менять масло, следить за ходовой – и без подхода снизу никак. Да и хранить засолки и варенье можно, тоже только углубившись в тепло земли. Шубин сразу представил себе, сколько мертвых тел можно будет разместить здесь.

– А сколько сейчас владельцев использует свои гаражи? – поинтересовался он.

– Да кто его знает? Я вот третий раз за неделю показываю и пока вообще никого не видел. Но я днем приезжаю. Может, утром поживее.

«Чем мертвее, тем лучше», – подумал Шубин. Похоже, это полузаброшенное с виду место отвечало его требованиям лучше всего. Да и цена подходящая. Хорошо, что его запросы противоположны тем, что у других автолюбителей. Когда он сказал, что берет, хозяин засветился ярче лампочки на потолке.

Дольше всего Никита примерялся к самому процессу убийства. Сначала он хотел, как бездомное животное, притащить жертву в свое логово, чтобы вдоволь напиться страхом и болью перед ее смертью. Но понял, что такой способ несет в себе слишком большие риски. Что может сотворить загнанный в угол человек? Какие силы могут появиться у него в отчаянной борьбе за жизнь? Да просто лишний крик и не вовремя оказавшийся рядом сосед по гаражу неминуемо приведут к печальному для нападающего исходу. Нет, он решил, что не намерен давать жертве второй шанс. Он убьет сразу, как охотник, находя удовольствие в самом процессе подготовки, выслеживания, умерщвления и обладания мертвым трофеем. Они останутся навсегда в его памяти, эти темные неживые лица, распластанные на полу тела и резкий запах пота, разом покрывший всю кожу от испытанного ужаса.

Шубин нашел несколько заброшенных парков, по которым в вечернее время мало кто ходил. Плотно высаженные деревья и шуршащая листва надежно бы скрыли короткую сцену его борьбы со слабой особой противоположного пола.

И, как оказалось, мечтая об убийстве, Никита всегда представлял себе молодую девушку, недавно вошедшую в возраст сексуальности, еще нежную, но уже развратную. Она должна была возбудить его и в то же время не иметь возможности противиться его силе, чтобы не испортить впечатление могущества.

Он прогуливался по темным, давно не чищенным аллеям и считал количество людей, которые проходили мимо него. Он походил на агента, который подбирает проходное место для магазина, только снова, как и в случае с гаражом, ему нужен был не трафик, а его отсутствие. В итоге Никита подобрал три локации, абсолютно вымирающие с наступлением сумерек: давно заросший Архиерейский сад, Основинский парк на задворках недавно выстроенного торгового центра, отхватившего его большой кусок, и Парк 50‐летия ВЛКСМ. Все они находились в центральной части города, с уютными кофейнями поблизости, и не имели криминальной репутации, как большие массивы лесопарков по окраинам, где то и дело находили очередной труп. В планы Шубина входило заманить девушку внутрь, чтобы она не заподозрила подвох. Эти места подходили лучше всего на те, где она должна была исчезнуть навсегда.

В выборе орудия убийства незаметность сыграла основную роль. Следствию нельзя было давать даже шанс на обнаружение места убийства, а значит, никакой крови. Удавка оказалась удачным выбором, да еще и бесшумным. Сдавленное горло не давало возможности жертве кричать. Многие считают, что при перетягивании шеи тонким шнуром человек умирает от удушения. Никита и сам так думал, пока не разобрался в вопросе. Так, конечно, можно сделать, но это требует невероятных усилий и уйму времени. Гораздо проще зажать сонную артерию, и даже не нужно сильно тянуть, чтобы прекратить подачу крови в мозг, что моментально приведет к его смерти.

Шубин купил подержанный манекен. С анатомическим справочником и вдобавок щупая собственную шею, он подобрал и нарисовал на манекене заветную артерию. Закрывшись в гараже, он часами накидывал на пластиковую шею самодельную удавку из тонкой и прочной альпинистской веревки и двух рукояток от трости. Веревка напрягалась до мелодичного звука струны, а Никита терпел и тянул, сколько у него хватало сил. В настоящей схватке важна будет и его выносливость, и надежность самого инструмента.

Через месяц тренировок он мог бы с закрытыми глазами набросить удавку на скачущего жеребца.

Но больше всего времени в подготовке ушло на создание своего двойника.

Никита не хотел меняться. Он нравился себе с тех пор, как нашел баланс между чувствами и ответной реакцией на них, с тех пор, как научился самоутверждаться за счет испуганных зверьков. Но он понимал: чтобы поймать кого-то в свою хитросплетенную сеть, придется притвориться другим. Полной противоположностью ему настоящему. Похоже, именно таких парней выбирают девушки. Если настоящий Шубин был нелюдим, немногословен и угрюм, то его двойник должен любить общество, сыпать остротами и оптимизмом. А так как Никита не хотел становиться пустышкой и дамским угодником, то такого человека ему предстояло сыграть.

Он даже подобрал себе пример из позднего советского фильма «Покровские ворота» – неунывающего аспиранта Костика, которого, казалось, любили все. Если бы ему удалось вести себя, как он, от девчонок не было бы отбоя. Шубин испытывал к герою Меньшикова одновременно два острых и почти противоположных чувства: зависть и презрение. Да, он бы хотел уметь так просто сближаться с людьми и внушать им полное доверие; но до чего противны такие персонажи, влезающие тебе как будто под кожу своими расспросами, мнениями и помощью, которую не просишь.

Так он и оказался в студенческой драматической студии «Гроза» среди сверстников, страдающих от неправильного выбора профессии, невротических депрессий, просто похмелья, а главное, от отсутствия целей в жизни. На их фоне Шубин смотрелся как взрослый отец семейства, умудренный отношениями и ипотекой. Может, поэтому Денис Константинович, худрук студии, и согласился его взять, хотя даже призрачного актерского дара не заметил. Нужно же кому-то стулья таскать в этой банде ипохондриков.

Коллектив принял его настороженно. Все приходили сюда развлекаться, тешить самолюбие или просто найти подходящую компанию. Мотивы же с трудом идущего на контакт и закрытого, как банковский сейф, Никиты были слишком туманны. Первое время он выглядел точно робот, пытающийся притвориться человеком. Почти с первых дней за глаза его уже и не называли иначе, кроме как Вертер.

Но, к удивлению всех и самого Дениса Константиновича, считавшего, что без мало-мальской божьей искры даже на любительской сцене делать нечего, Шубин с невероятным, просто маниакальным упорством стал обтесывать себя, сначала превратившись из полена в деревянную куклу, а потом даже умудрившись вдохнуть в нее жизнь. Механический скрип дразнящих голосов «Я робот Вертер» за спиной Никиты стал утихать, и его странности уже стали такими же уважаемыми, как и у любого другого участника труппы.

Сам Никита, попав в драмкружок, почувствовал себя, точно упал в воду, при этом не умея плавать. Оказалось, драматическое мастерство – это не о гримасах и жестикуляции, у него есть научный фундамент, как в любой другой профессии. Чем-то оно схоже со спортом, ведь суть актерства – это управление собой, своим телом, пластикой, речью и даже мелкой моторикой. Если ты реально решил походить на кого-то другого, то должен понять, как он двигается, улыбается, моргает, скорбит, даже скучает, наконец. А в этом не обойтись без воображения, памяти, умения наблюдать и эмоциональности.

Шубин с жадностью наркомана прочитал все книги, что посоветовал худрук. Они открыли ему новый дивный мир. Почему они не оказались в его руках лет на десять раньше? Как он мог бы изменить свою жизнь! Каким притворщиком он мог бы стать, совсем не изменяя себе. Да, у него не было живости мозга, в моменте приказывающего телу исполнить новое движение, повторить интонацию голоса или мимику воображаемого чувства, зато природная упертость и способность многократно повторять скучные действия позволяли всякий раз догонять, получать одобрение Дениса Константиновича и удивленные взгляды других участников студии.

Конечно, Шубину не поручали главные роли, да и во второстепенных это были немногословные персонажи, не требующие душевных порывов, но он к этому и не стремился. Через год Никита вполне натурально мог изобразить радость, внимание и влюбленность, хотя и не испытывал их на самом деле. Он коллекционировал эмоции окружающих его людей, запоминал, а потом раз за разом повторял перед зеркалом в комнате общежития.

Соседи по комнате, сначала удивленные таким изменением Шубина, некогда смотрящего только под ноги, но никогда – в глаза, постепенно привыкли, объясняя все его театральным увлечением. Да и сам Никита стал покладистее, веселее и человечнее. Откуда им было знать, что это лишь игра, и они стали первыми жертвами его обмана.

Так же внезапно для всех Шубин увлекся интернет-знакомствами, только набиравшими популярность. И это человек, который на первом курсе сломал нос своей подруге? С другой стороны, с такой сомнительной славой в общаге ему было уже нечего ловить. Судя по тому, что новой подругой Никита так и не обзавелся, то ли интернет – так себе место для знакомств, то ли девушки чувствовали, что нужно держаться от таких людей подальше. Вот бы они удивились, с каким масштабом этот нелюдимый мизантроп начал плести любовные сети.

Когда все уже готово было к нанесению смертельного удара, Вселенная сделала будущему убийце бесценный подарок.

В его плане была основательная брешь, которую Шубин не знал, как заделать. Чтобы заманить девушку в парк, нужно было хотя бы познакомиться с ней. Но почти все существующие способы первого контакта были неприемлемы для его дальнейшей цели. Ясно же, что после исчезновения милиция начнет проверять ближайший круг жертвы, и он первым попадет под подозрение. Никто из ее окружения не должен его видеть, и желательно – даже знать о его существовании.

Вдруг сервисы знакомств начали появляться бурно, как прыщи на лице подростка. И, что важнее, – становиться все более популярными. А интернет – это зона инкогнито, рай анонима. Никто не проверяет твое имя и аватарку. При регистрации ты можешь использовать одноразовый адрес электронной почты или номер сотового телефона, сим-карту для которого легко купить в уличном ларьке, назвав любое имя. Как будто кто-то снова указал Никите путь, как тогда в виде беззащитного котенка в его ладони. Какая-то сила явно хочет помочь, укрывая плащом новых, немыслимых раньше технологий.

И сколько там оказалось девчонок, ищущих вторую половинку или просто желающих спрятаться от одиночества, – нежных, загадочных, прижимающих свои теплые пальчики к клавишам и, по сути, беззащитных! Им всем так хотелось верить в красивую ложь, что Шубину даже не приходилось мудрить. Он ведь не собирался потом встречаться и соответствовать своему образу. Если жертва хотела, чтобы он был красивый, то лучшие фото красавчиков были к ее услугам. Если она искала богатого, то любая мечта была обещана к исполнению. Нужен внимательный, верный мужчина – так и это пожалуйста. Как тут устоять?

Никита вел сразу с десяток переписок, с трудом пытаясь не сбиться в созданном им обмане. Уже позже он продумал систему, как избежать путаницы в этом насквозь фальшивом мире, а первое время избегал разоблачения только благодаря случайностям или огромному желанию собеседниц не разрушать идеальный образ, который они вдруг смогли найти. Очень быстро нашлись девушки, готовые прийти на встречу. Ни одна из них не догадывалась, чем рискует.