«Рад, что ты об этом заговорил. Это ещё одно оружие, которое мы можем вычеркнуть из нашего списка. Давайте перегруппируемся в офисе через час. У меня есть идея».

«Отлично», — сказал Гросскройц, снова поднимая ноги. «Это даст мне время ещё немного побродить по парку, а потом быстро принять душ. Ты пойдёшь домой пешком?»

Густав улыбнулся, сигарета свисала из уголка его рта. «Нет.

Я подумал, что мне лучше сбежать».

Гросскройц усмехнулся, повернулся и убежал.

Пройдя ещё квартал, Густав свернул на перекрёсток и прошёл немного до остановки метро. Он огляделся и нырнул в подземку.

•

Час спустя Густав вошёл в свой кабинет и сел за дубовый стол. Он добрался до дома, быстро принял душ и поспешил в библиотеку. Кора ещё спала, когда он ушёл. Сам того не ведая, его молодой коллега подал ему хорошую идею. На столе у него лежали две книги. Одна из них была томом журнала «Jane's Defense» о современном оружии. Вторая – по физике. Он листал книгу об оружии, когда вошёл Гросскройц.

Густав посмотрел на него снизу вверх. Он был таким молодым и энергичным. Было приятно находиться рядом с таким человеком. Он вселил в Густава новый энтузиазм.

«Немного легкого чтения?» — спросил Гросскройц, наклонившись над столом и читая обложку учебника по физике.

«Вы думаете, работа полиции заключается только в том, чтобы вытащить пистолет и расстрелять плохих парней?»

«Вовсе нет. Время от времени нужно давать пощёчину плохим парням».

«Очень смешно. Вот. Это то, что я искал». Густав указал на фотографию в книге Джейн и повернул её, чтобы партнёрша могла её увидеть.

«Что такое флешетта?»

Густав снова перевернул книгу и немного почитал. «Это как стальной дротик, заменяющий обычную свинцовую пулю. Это как выстрелить в кого-то крошечной стрелой».

«Значит, я был отчасти прав», — Гросскройц сел.

«Не знаю. Но ты заставил меня задуматься. А что, если это какая-то новая пуля? Что-то совершенно радикальное? Тогда, конечно, судмедэксперт никогда бы не...

видел такие раны». Они оба сидели, глядя друг на друга.

«У меня все еще есть некоторые связи в армии», — сказал Гросскройц.

«Отлично. Возьми одну из этих стрел. Мне нужно сделать несколько звонков».

Гросскройц поспешил выйти.

Когда он ушёл, Густав сидел, разглядывая стены, на которых красовались его сертификаты и награды. Среди них был и диплом из Гамбурга, уже выцветший, и фотография, где он с Гельмутом Шмидтом в Бонне пожимает руку и принимает очередную награду за храбрость. Однако он понимал, что всё это ничего не значит, если он не раскроет это дело как можно скорее. Он был настолько хорош, насколько хорош был сегодня и вчера.

OceanofPDF.com

6

Ранним утром Чад сидел в своём грузовике возле дома Фрэнка Болдуина, наблюдая за парой славных горных лошадей, щипавших сено в загоне неподалёку. От кучи свежего навоза поднимался пар, и запах просачивался через открытые окна.

День был ясный, яркий. Свежий. Он видел всю дорогу до хребта Медисин-Боу на юго-западе.

Наконец, входная дверь открылась, и на пороге появился Фрэнк с мягким чемоданом в одной руке и жёстким металлическим кейсом в другой. Марина последовала за ним на крыльцо, надев один из длинных топов Фрэнка. Когда она обняла его за шею и подарила ему долгий поцелуй, который большинство мужчин запомнили бы на всю жизнь, рубашка задралась, частично обнажив изящную голую попку. Закончив, она улыбнулась и легонько шлёпнула его по джинсам. Он неохотно пошатнулся к грузовику и закинул чемодан в кузов. Марина задержалась на крыльце на мгновение, а затем помахала на прощание и вошла в дом.

Фрэнк наклонился к пассажирскому окну. «Мне нужно оставить машину у офиса в Шайенне. Можете следовать за мной».

Чад кивнул и последовал за ним.

•

В Шайенне Фрэнк зашел в офис — небольшой переоборудованный дом недалеко от авиабазы Ф. Э. Уоррен, — вышел через несколько минут, запер грузовик и сел в него вместе с Чадом.

Они направились к шоссе I-25.

«Должно быть, тяжело оставлять Марину одну», — сказал Чад.

«Сложнее, чем вы думаете. Мы не расставались ни на одну ночь с тех пор, как поженились. Она одна в глуши. Я бы отправил её обратно на восток, но ей нужно присматривать за двумя лошадьми».

«Есть ли соседи, которые могут за ней присмотреть?» — спросил Чад.

Фрэнк покачал головой. «Не совсем. Ранчо принадлежало моим родителям.

Их нет уже много лет. Мы живём здесь недавно, но я пытаюсь привести это место в порядок. Модернизирую его. Я установил спутниковую антенну, чтобы она не была совсем изолирована. Многие ранчо, которые были здесь во времена моего детства, теперь исчезли. Старики перебрались в Шайенн или Ларами. Некоторые решили покинуть ветреную и холодную Аризону.

Не могу их винить. Иногда здесь ужасно одиноко. И это напоминает мне…

Извини за вчерашнее. За то, что вытащил пистолет и всё такое. Если бы я не был так занят этим чёртовым нимродом, я бы проявил больше гостеприимства и позволил бы тебе остаться у нас.

Чад пожал плечами. «Без проблем. Я не ожидал предложения. К тому же, я уверен, вам двоим нужно было попрощаться».

Фрэнк улыбнулся. «Ты права. Марина умеет быть немного красноречивой».

Через некоторое время Чад выехал на межштатную автомагистраль I-25 и направился на юг. Сразу после того, как они проехали через Южный Шайенн, Фрэнк указал на юго-запад. «Видишь?» — спросил Фрэнк. Его взгляд был устремлён на высокие зелёные горы. На возвышенностях лежал лёгкий снежный покров.

«Лечебные Луки», — сказал Чад. «Я охотился по ту сторону этих мест.

В Национальном лесу Раутт».

У меня есть домик недалеко от Маунтин-Хоум. Прямо на границе. Его построил мой дедушка. Мы ездили туда летом рыбачить, а осенью охотиться на лосей. Я впервые привёз туда Марину в августе. Она была не слишком впечатлена. Я ухаживал за ним годами, но она не привыкла к условиям дикой природы. Она городская девушка. Там, наверху, всё уже не то, без семьи. Мои два младших брата живут одни. Один в Сиэтле с женой и тремя детьми, а другой в Калифорнии работает спортивным юристом. Что бы это ни значило. Мы все туда ездили, даже когда учились в колледже. Приносили пиво и выливали его в снег.

У нас всегда было мясо, приготовленное на костре. Но больше всего мне нравилось место, которое мы называли «Лицо индейца». Это был огромный скальный выступ, возвышающийся над небольшой долиной, где стояла хижина. Я часами сидел там, размышляя. Марина не видела этой достопримечательности, но, наверное, в юности каждого человека происходят странные вещи, которые невозможно объяснить. Что-то теряется в переводе и объяснении.

Чад все прекрасно понял.

Они продолжили путь в Денвер. Чад съехал с автострады на съезде на Лонгмонт, чтобы заехать к себе в Боулдер. Он собрал вещи для поездки в Европу ещё до того, как поехал за Болдуином, но не взял их с собой.

Кэмден Уорфилд дал ему билеты и достаточно денег, чтобы прожить им двоим целый месяц, если понадобится. Он также заключил с ним первоначальный контракт.

Это было больше похоже на соглашение о заключении соглашения. Юристам предстояло заняться оформлением окончательных документов.

Всего за несколько минут они добрались до дома Чада и направились в международный аэропорт Денвера.

Чад припарковал свой грузовик на долгосрочной стоянке.

Через полчаса они уже летели в Нью-Йорк, откуда продолжили путь во Франкфурт, а затем в Мюнхен.

•

Кэмден Уорфилд откинулся на спинку кожаного кресла и посмотрел в окно пентхауса на Скалистые горы. В юности он много раз приходил в этот кабинет, восхищался удачей отца и мечтал когда-нибудь сидеть в таком же роскошном комфорте. Денверский горизонт тогда был далеко не таким впечатляющим, но он уже тогда понимал, что он будет впечатляющим.

Он повернулся и посмотрел на открытый портфель на столе. Тонкая папка по оружию фон Герца, более толстая папка по другим достижениям компании. Досье на Чада Хантера и Фрэнка Болдуина, так тщательно собранное Сиреной. И ещё было скудное досье на Сирену. Его контакт в ФБР сделал всё возможное, чтобы собрать о ней информацию, но большая часть её жизни оставалась загадкой. Другие подробности были окутаны тайной Агентства национальной безопасности.

Он знал, что у Сирены было двойное гражданство: США и Израиля. Она родилась в Нью-Йорке в семье американского дипломата ООН и израильтянки, которая была специальным посланником. Первые десять лет своей жизни она росла в Нью-Йорке, а затем ещё десять лет в Израиле. После окончания колледжа в Тель-Авиве она четыре года прослужила в израильской армии. Должности неизвестны. Учитывая её допуск, скорее всего, она работала в разведке. Затем она работала в различных американских агентствах. Только АНБ знало, в каких именно. Даже она была немногословна, или, возможно, не могла сказать, не опасаясь опровержения.

Уорфилд улыбнулся, глядя на единственную её фотографию, сделанную всего несколько недель назад, после того, как он её нанял. Её тёмные волосы, тёмно-карие глаза и застывшие губы без улыбки интриговали его. За те несколько недель, что он её знал, он пытался её рассмешить, но она не смогла. Во время перелёта за Чадом Хантером она произнесла всего несколько слов за всю поездку. Хантеру удалось выдавить из неё этот единственный неожиданный смешок, словно у ребёнка. У неё была милая улыбка. Жаль, что она не показывала её.

Он нажал кнопку домофона, чтобы вызвать секретаршу. «Мэри, пожалуйста, пригласите Сирену».

«Да, сэр».

Через несколько секунд Сирена вошла и встала перед его столом, словно по стойке смирно.

«Сирена, пожалуйста, присаживайся», — сказал Уорфилд.

Она села в кожаное кресло с высокой спинкой, но не откинулась назад. Она скрестила ноги и поправила брюки цвета хаки поверх ботинок.

«Как вам Вайоминг?»

«Хорошо», — сказала она. Её мягкий акцент идеально гармонировал с её изменчивыми тёмными бровями.

«Что сделал Хантер?»

«Поехал прямиком на ранчо Болдуина. Провёл там чуть больше часа, а затем вернулся в Шайенн, заселился в гостиницу Holiday Inn, поужинал там, выпил два пива в баре и вернулся в свой номер. Сегодня утром, около девяти, он забрал Болдуина и поехал к нему домой в Боулдер.

Они продолжили путь к DIA. Должны уже быть в воздухе.

«Хорошая работа. Очень тщательно», — она сдержанно кивнула.

«Хантер позвонил мне вчера вечером, — сказал он. — Сказал, что Болдуин заинтересован.

Скорее, в восторге. Он привезёт прицел с собой в Германию, так что мне нужно, чтобы ты проследил за ними до Мюнхена.

Она бросила на него потрясённый взгляд. «Ты никогда не говорил, что мне придётся ехать в Германию. Я…»

«Какие-то проблемы?» Он знал, что у нее есть и американский, и израильский паспорта.

Она на мгновение задумалась. «Нет. Без проблем. Когда мне уходить?»

«Два часа. Ты опередишь их как минимум на четыре часа, поскольку у них задержка в Нью-Йорке». Он положил её билет и конверт на стол, и она восприняла это как знак встать.

Она взяла билет и быстро его осмотрела. Конверт был запечатан. «Что я буду делать в Мюнхене?»

«Там деньги. Я так понимаю, вы работаете только наличными. Там также есть инструкции. Объём важен. Возможно, даже больше, чем понимает Болдуин. Вы там, чтобы защитить мои активы». Он выдавил из себя болезненную полуулыбку. «Там мой номер. Я хочу получать от вас информацию раз в день».

"Без проблем."

Она повернулась и вышла, а он следил за каждым ее изгибом.

OceanofPDF.com

7

Питер Марсель переложил бумаги со своего стола в нижний ящик, когда отец вошёл в кабинет. Он быстро поднялся, чтобы поприветствовать его в центре роскошной, просторной комнаты, обнял его и чмокнул в обе щеки. «Отец, что привело тебя в Нью-Хейвен?»

Старик бросил на него злобный взгляд и сел на коричневый кожаный диван. «Что, мне нужно записаться на приём к моему единственному сыну?» Он говорил не только своим низким, хриплым голосом, но и телом. «Нам нужно обсудить кое-какие дела».

Для его отца бизнес всегда значил больше, чем просто встреча. Питер Марсель с трудом пробивался через Йель, подрабатывая летом в разных начинаниях отца, и теперь, в тридцать пять, был законопослушным, успешным бизнесменом. Он носил лучшие итальянские костюмы. Его прическа была идеальной, тело – крепким и атлетичным, ведь четыре дня в неделю он проводил в личном спортзале. Его беспощадность измерялась не принуждением людей к определённой реакции, а враждебными поглощениями и хитрым устранением конкурентов. Всё было честно. По крайней мере, пока. Он нашёл эту бедствующую компанию, которая производила только один продукт – микроскопы, – и всего за пять лет превратил её в диверсифицированное предприятие, выпускающее всё: от первоклассных электронных микроскопов до крошечных объективов для камер и практически всё, что связано с оптикой. Питер Марсель был доволен своим прогрессом, своим успехом, несмотря на отсутствие признания.

Питер подошёл к большому панорамному окну и посмотрел на гавань внизу. Вид его сорокафутовой яхты в любое время суток был приятным. Это был отличный стимул работать усерднее. «Какой бизнес вы имели в виду?»

«Я знаю, как вернуть Фрэнка Болдуина», — Питер быстро обернулся. «Фрэнк устал от Востока».

«Возможно», — сказал его отец. «Но у него мало денег, сотрудники его бросают, а его красавица-жена, должно быть, уже устала от Вайоминга».

Питер улыбнулся. Отец обещал не вмешиваться в его бизнес, чтобы оставаться законопослушным. «Откуда ты так много знаешь о Фрэнке? Или, точнее, почему тебя это волнует?»

«Я просто пытаюсь помочь, Питер». Его голос стал громче. «Ты же знаешь, над чем он работает. Он начал это ещё до того, как ушёл из твоей компании. Если хочешь знать, часть этого проекта принадлежит тебе. В то время, когда он задумал этот телескоп, его творческие начинания принадлежали Precision Optics».

Он был отчасти прав. Фрэнк выполнял часть первоначальной работы в рабочее время с использованием оборудования компании. И всё же, почему его отца это беспокоило? Он сел в кресло с высокой спинкой и стал вертеться взад-вперёд, словно ребёнок в кабинете отца. Наконец, он спросил: «А почему тебя так волнует прицел Фрэнка Болдуина?»