Бармен постарше пошла смешивать ей коктейль, и вдруг заметила, как в бар вошли двое мужчин. Они были не русскими. Они были корейцами. Судя по одежде, она догадалась, что они с севера. Но это были не те рядовые сотрудники, которых она видела у входа в отель ранее днём. Они держались более уверенно. «Это глаза, которые следили за глазами», – подумала она.

Когда двое мужчин пришли в бар, Сора подумала, что она и есть та самая львица, слышащая биение сердец этих мужчин и думающая о вкусе их крови.

Самый короткий зафиксированный промежуток времени в истории человечества — это время между тем, как мужчина садится за столик в баре, и моментом, когда он замечает, что красивая женщина находится там одна. По словам Соры, для этих двух корейцев это время составило менее десяти секунд.

Самый близкий к ней мужчина, через два стула, спросил по-корейски: «Где твой мужчина?»

Она проигнорировала его.

Мужчина задал вопрос снова. На этот раз немного громче.

Наконец, Сора повернулся к своему двоюродному брату с Севера. Он выглядел чуть менее истощенным, чем его коллеги, присутствовавшие ранее в тот же день. В КНДР уровень питания был лучшим показателем политической власти и положения – от изможденной публики, питающейся полевой травой, до случайных крыс, до военных, носивших поношенную форму, которая свободно болталась на их тощих телах, и до самого верха, где восседал упитанный диктатор на троне кулинарных излишеств.

Сора спросил по-корейски: «Где твои гениталии? Или ты государственный евнух?»

Второй мужчина громко рассмеялся, но его взгляд продолжал двигаться в сторону входа в бар. Видимо, глаза, следившие за глазами, были обеспокоены тем, что за ними могут наблюдать другие.

Ее корейский кузен, смутившись, просто повернулся и покачал головой.

Двое корейцев заказали по пиву, которое им принесли буквально через пару минут.

Возможно, она переусердствовала, подумала она. Но они бы увидели подставу, если бы она сразу же подчинилась.

Сора взглянула на двух корейцев в отражении за барной стойкой. Она сказала: «Я склонна к резкости. У меня два брата, и они постоянно меня дразнили». Конечно, это была ложь. Она была единственным ребёнком в семье.

Ближайший к ней мужчина наконец повернулся к ней и сказал: «Мы нечасто встречаем наших южных собратьев. Особенно в таких местах, как Сибирь».

«У меня есть кузены в Хамхыне», — сказала она. Это тоже была ложь. Насколько ей было известно, все её родственники были либо из Сеула, либо из Пусана.

«У меня там тоже есть кузены», — сказал мужчина.

Это открытие не стало для неё особенно неожиданным. Хамхын был вторым по величине городом в КНДР, и в нём присутствовал ярко выраженный языковой акцент. Во время обучения в NIS Сора постоянно испытывалась на предмет языковых различий на севере.

Не спрашивая разрешения, двое корейцев передвинулись на два стула влево и сели прямо рядом с ней. С этого момента она будет записывать

Всё, что говорили эти двое мужчин. Скорее всего, они говорили всё, что угодно, лишь бы затащить её в постель, а она отвлекалась с помощью юмора и смотрела, сколько информации ей удастся из них вытянуть.

«Пусть начнутся игры», — подумала она.

OceanofPDF.com

12

Транссибирская магистраль

Когда сотрудники транспортной безопасности обнаружили Карла в каюте с погибшей Яной Быковой, на какое-то время воцарился хаос: мужчины пытались выяснить обстоятельства. Карл сказал, что нашёл профессора мёртвым в её каюте. Это была правда. Но в Сибири правды было предостаточно.

Только за прошедшее столетие миллионы российских и советских граждан оказались в ГУЛАГе и погибли в суровых условиях, будучи отправленными в эти трудовые лагеря за мелкие государственные преступления. Будучи студентом-историком, Карл всё это знал. Он понимал, что с властями нужно обходиться осторожно. Он также знал, что власти обязательно проверят его биографию. Его легенда выдержит проверку, поскольку его российский паспорт был официальным, а не дешёвой подделкой.

Это было не меньше пяти часов назад. Его привели в каюту, которую использовали носильщики во время смен – небольшую комнату, скудно обставленную мебелью третьего класса из дешёвого дерева и ржавого металла.

Его допрашивал пожилой человек с суровым нравом закоренелого бюрократа, приближающегося к пенсии. Его левый глаз был прищурен и постоянно…

глядя налево.

Карл понятия не имел, который час, ведь у него забрали часы и телефон. Судя по узенькому виду на улицу сквозь щель в шторе, он предположил, что солнце скоро взойдет. Он молил Бога, чтобы эти люди не разбирались в телефонах. Им никогда не удастся взломать его систему безопасности. Но если они разберут телефон, кто-нибудь обязательно поймет, что это не обычный сотовый. Это был самый современный спутниковый телефон, доступный только сотрудникам Агентства, – сделанный по образцу серийного корейского смартфона.

Карл, по его прикидкам, пробыл один около часа, когда услышал какие-то разговоры снаружи хижины. Инстинктивно он попытался ослабить путы на запястьях за спиной. Но попытка оказалась тщетной.

Его следователь с ленивым взглядом вернулся, и Карл вспомнил, что ему нужно попытаться проявить беспокойство и страх, как аспиранту, обвиняемому в преступлении, которого он не совершал.

«Пожалуйста, вы должны мне поверить», — сказал Карл, и его русский язык был с ноткой петербургского акцента.

Охранник придвинул стул напротив Карла и сказал:

«Почему я должен вам верить? Вы говорите, что Яна Быкова до этой поездки вам не была известна. А ведь она — профессор международных отношений в

Московский государственный университет. Тот самый университет, где вы сейчас аспирантка. Как вы могли не знать эту женщину раньше?

Хороший вопрос, подумал Карл. «Я всего два месяца учусь в университете. На кафедре много профессоров».

Следователь улыбнулся. «Как профессор Юрий Чазов?»

Карл тихонько вздохнул. «В этом семестре у меня профессор Чазов по Дальнему Востоку».

«Как у тебя успехи в этом классе?»

«Я считаю, что у меня все хорошо», — сказал Карл.

«У вас сейчас перерыв?» — Следователь склонил голову набок, словно знал, что теперь он может поймать Карла на лжи.

«Перерыв в середине семестра», — сказал Карл. «У нас неделя выходных».

«Ага. Но Транссибирские озёра — это гораздо дольше, чем неделя».

Карл был к этому готов. «Верно. Но я планирую пролететь лишь некоторое расстояние, а потом вернуться».

«У вас забронирован обратный билет?»

«Пока нет», — сказал Карл. «Я не был уверен, насколько далеко хочу зайти».

Следователь встал и подошёл к окну, отодвигая шторы. Теперь Карл видел проплывающую за окном унылую местность, солнце пыталось пробиться сквозь плотную завесу облаков.

«Видишь там?» — спросил охранник.

Карл ничего не сказал.

«Такие люди, как ты, всё ещё попадают в места, откуда уже никогда не вернутся», — сказал Ленивый Глаз. «Некоторые возвращаются, но уже никогда не остаются прежними». Он снова сел напротив Карла.

Карл прокручивал в голове все варианты. Он планировал такой возможный исход и понимал, что должен сохранить прикрытие любой ценой. Он не мог просто заявить, что обладает дипломатической неприкосновенностью, и потребовать, чтобы его передали под стражу в американское посольство, откуда его немедленно выслали бы из России. Этого никогда не случится. Его бы объявили шпионом и держали под стражей до тех пор, пока не обменяют на россиянина, находящегося в заключении в Америке. Так обычно и бывает. Если в Америке не было россиянина, они бы арестовали известного шпиона и ждали обмена.

Они обсудили всё это за последние четыре-пять часов. Русские были терпеливы и настойчивы. Их методы требовали изматывать испытуемого до тех пор, пока тот не совершит ошибку. Но Карл был настолько погружён в свою легенду, что даже сам себе поверил. Он был уверен, что сможет пройти детектор лжи, если они соизволят его ему предоставить.

Наконец, Карл решил дать этому человеку что-то новое. «В вагоне-ресторане был ещё один мужчина».

Следователь снова повернул голову, и его ленивый глаз задергался в глазнице, пытаясь выпрямиться. «Какой ещё мужчина?»

Карл описал Боксёра. А затем сказал: «Возможно, этот человек убил Яну Быкову».

«Вы только что подумали об этом человеке?»

Пожав плечами, Карл сказал: «Я и не думал о нём до сих пор. Он выглядел очень подозрительно. И, казалось, пристально смотрел на нас, пока мы ужинали».

В коридоре снова послышалось движение. Карл обернулся, когда дверная ручка опустилась, и вошёл другой мужчина. Увидев, кто это, Карл снова начал бороться с путами. Вошедший оказался Боксёром. Человеком с грубым лицом и сломанным носом. Следователь встретил этого Боксёра у двери, и они немного пошептались. Затем бывший следователь уступил и кивнул, оставив Боксёра наедине с Карлом.

Строгий мужчина развернул стул и сел на него задом наперёд. Карл попытался прочитать выражение его лица. Там, где у обычных мужчин этого возраста были морщинки от улыбки по углам глаз, у этого мужчины на лбу, прямо над густыми надбровными дугами и густыми волосами, пролегло лишь несколько морщинок, выражавших оцепенение. Очевидно, этому человеку в жизни было не до смеха.

«Я так понимаю, вы пытаетесь повесить на меня убийство профессора Яны Быковой?» — спросил мужчина, и его голос прозвучал гораздо выше, чем ожидал Карл.

«Я лишь сказал, что в вагоне-ресторане какой-то мужчина проявил особый интерес к профессору Быковой», — сказал Карл.

Крупный мужчина покачал головой. Затем он сунул руку под куртку и достал удостоверение. На первом значке было написано: «Дарко Уткин, полковник МВД. Российская полиция». Затем мужчина развернул другой значок и сунул его Карлу в лицо. На нём тоже было написано имя мужчины, но он работал следователем по уголовным делам в Национальном центральном бюро Интерпола. Таким образом, это означало, что полиция связана с Интерполом.

Полковник спрятал удостоверение обратно в карман пиджака.

«Итак, — сказал мужчина, — я хотел бы услышать правду».

«Я говорил правду», — взмолился Карл.

Костяшки пальцев мужчины побелели, когда он сжал спинку стула. Затем он, казалось, проговорил какую-то мантру, и его хватка ослабла.

Полковник Уткин сказал: «Расскажите мне о ваших отношениях с профессором Чазовым».

"Отношение?"

"Да."

Карл вспомнил, что нужно использовать настоящее время, когда сказал: «Он мой учитель».

«Вы когда-нибудь встречались с этим профессором вне занятий?»

«Странный вопрос», — подумал Карл. — «К чему клонит этот человек? Возможно, он пытался связать его со смертью обоих профессоров».

«Просто в своём кабинете», — ответил Карл. И тут же вспомнил о встрече в начале учебного года, где он также познакомился с Яной Быковой.

Возможно, этот исследователь уже знал об этом событии. Карл вздернул подбородок и сказал: «Я впервые встретил профессора на встрече с другими аспирантами в первую неделю учёбы».

«Какой профессор?» — спросил полковник.

«В то время мы познакомились со всеми профессорами кафедры», — сказал Карл.

«Итак, до этой поездки вы встречались с профессором Яной Быковой», — заявил он.

"Да."

«Вы всегда склонны лгать следователям по уголовным делам?»

«Формально это была оплошность, — сказал Карл. — И заметил её только сотрудник службы безопасности на транспорте, а не следователь по уголовным делам».

Полковник выглядел как шахматист, которого только что обыграл ребёнок. Наконец он сказал: «Кто-то другой должен вести ваши занятия.

Профессор Юрий Чазов мертв».

Карл ждал этого откровения и скривился, словно ожидая его. «Когда? Как?»

«Когда — легко. Где-то в пятницу вечером. Как — это то, что мне поручено выяснить». Следователь помолчал, а затем спросил: «Где вы были в пятницу вечером?»

Карл ожидал этого вопроса. «В своей квартире в Москве, готовлюсь к поездке».

«Вы можете это доказать?»

«Я живу один».

«Нет девушки?»

"Нет."

— Даже профессор Быкова?

«Конечно, нет», — презрительно сказал Карл. «Она мне в матери годится».

«Бывали случаи и постраннее. Иногда женщины в возрасте заводят себе любовников помоложе».

«Уверяю вас, это не так».

«Тогда как вы объясните завтрак и ужин с профессором? И почему вы были в её каюте в первом классе?»

Карл помедлил. Возможно, слишком долго. Затем он сказал: «Мы оба путешествовали одни и просто сидели за одним столом».

«Вы обнялись, как влюбленные», — заключил полковник.

«Видимо, она была из тех людей, которые любят близкий контакт с людьми».

«Очевидно. Но это не объясняет, почему ты в её каюте. Ты должен понимать, как это выглядит».

Да, Карл понял. Сначала убили его связного в Москве, а теперь его близкого друга убили на Транссибирской магистрали. Но здесь творилось что-то более сложное, более коварное.

«Я не убивал профессора Быкову», — сказал Карл.

«А профессор Чазов?»

«Я и профессора Чазова не убивал, — сказал он. — Зачем? Он мне очень нравился как учитель».

Полковник Уткин с отвращением выдохнул. «Расскажите мне о вашем попутчике?»

«Простите? Я путешествую один».

«А как насчет австралийки в вашей каюте?»

«Ей выделили ту же каюту», — объяснил Карл.

«С другим мужчиной. Австралийцем, которого выбросили из поезда в Кирове».

Карл сказал: «Он оскорблял свою девушку».

«Понимаю. И ты вступился за неё».

"Да."

«Душить человека, пока он не уснет», — сказал полковник. «Где вы этому научились?»

«Телевидение».

Возможно, вы проделали тот же приём с профессором Быковой. Только на этот раз вы зашли слишком далеко и сломали ей шею. Возможно, это был несчастный случай.

Мы могли бы это понять. Несчастные случаи происходят постоянно. Так ли это произошло?