Врач выгнал нас из палаты лишь только для того, чтобы констатировать смерть.

– Какая смерть, ей двадцать четыре года! ДЕЛАЙТЕ СВОЮ РАБОТУ! – орала Ольга Маратовна, тыкая рукой в сторону трупа Кати, – Вы ошиблись с диагнозом, ВЫ! Вы! ВЫ! Её смерть на ВАС!

– Закрой свой рот, как ты мне надоела! – прорычал Иваныч.

Врач, привыкшая к таким эмоциям, информировала фермера, что делать дальше. Маратовна плакала, прижавшись к стене. Влад смотрел на Катю, его лицо не выражало ничего. Я не могла понять, что случилось, я говорила с ней пять минут назад, куда она делась? Как это так? Все по-разному реагируют на смерть.

Мы вернулись на «свои» места в коридоре, теперь чего ждём? Состояние непонятности происходящего.

– Давайте я вас отвезу, – сказал Артём.

– Идите в машину, я догоню, – сказал фермер, вставая с раскладного кресла, – мне нужны результаты анализов, – Фёдор Иванович обращаясь уже к доктору.

– Мы можем выдать их только родственникам! Извините, Фёдор Иванович, – ответила Светлана Евгеньевна.

– Если она заразилась на ферме? Я кормлю всех!

Если Катя подхватила что-то от животных, то ферму точно закроют. Сперва погибло поголовье свиней, потом главная доярка непонятно отчего. Один только пущенный слух о возможной заразе ударит по карману. Интересно, Иваныч думает об упущенной прибыли или тревожится о здоровье покупателей?

– Я переговорю с моим руководством! А лучше вы переговорите, так эффективнее будет! – она положила руку ему на предплечье, – примите мои соболезнования, это девочка много для вас значила!

– Спасибо Свет, я оповещу родителей, найду слова помягче…

«Только не переживайте, ваша дочь умерла!», такая мысль, озвученная голосом Влада, промелькнула в голове. Эти слова помягче он найдёт?

Семья, включая Артёма, вернулась домой. Путешествие сопровождалось шумом мотора, и только. Каждый из нас будто бы впал в глубокую кому! Смотрели в окно, не видя ничего и думая о своём. Борис ждал на кухне, по нашему виду стал известен финал, глаза алкаша увлажнились и скрылись за ладонью. Ольга Маратовна ушла к себе, её плач не заглушала закрытая дверь. Фермер достал телефон.

– Ты собрался им звонить? – спросил Влад.

– Наверно…, наверное, нет… давайте, наверно к родителям съездим? Тянуть некуда, – сказал Иваныч, обращаясь к сыну и Артёму.

Влад изменился в лице, ему эта идея не пришлась по душе.

– Поезжайте вдвоём, я в той семье нерукопожатный, – ответил Влад.

Он – это надежда и билет в светлое будущее для девушки, которая сейчас, как и её недоваренный суп, потихоньку остывает.

Мне хотелось уединиться, понять свои эмоции. Больше всего хотелось тишины. Последние слова Кати не выходили из головы: «Ты знаешь… оказывается, так страшно не дышать, я думала, это будет… не больно», «мне всё равно конец, я не хотела, чтобы так получилось», «попроси мать отмаливать грехи мои».

Фермер с Артёмом уехали к Катиным родителям. Ольга Маратовна затихла, Влад дал ей то же самое успокоительное, что и мне в машине, велел не беспокоить, сам отправился с Борисом по хозяйству, несмотря на утренний разговор, он вновь помогал отцу. Я вернулась в нашу комнату отмыть ноги и сменить носки, дверь снята с петель, пол измазан рвотой, кровать вся пропитана потом, нет, здесь я спать не буду! Комната Ивана всегда ко мне гостеприимна, я легла и мгновенно уснула.

Фёдор Иваныч вернулся поздно вечером, я проснулась, будто только и ждала его прихода, Влад тоже зашёл в дом, как увидел зажжённый свет на первом этаже.

– Вернулись, – сказала я.

– Угу, – буркнул фермер, усаживаясь за обеденный стол.

– Как они? – спросил Влад.

– По-моему, не поняли, – он шумно выдохнул, – такое бывает, мы ей говорим: «Катя умерла в больнице», а она порывается чайник ставить, отец бутылку тащит, улыбаясь во весь рот.

– Они милые люди, – вспомнила я нашу первую и последнюю встречу, – гости пришли, значит, надо встретить! Делали привычные действия на автомате, пока мозг обрабатывал ваши слова.

– Скорее всего, ты права. Им надо помочь с похоронами, устроить достойные проводы, а не как… – сказал Иваныч, но вовремя замолчал.

«Что же ты замолчал?! Достойные проводы, не как у моей бабушки? А если ты бы мне платил, старый жмот, её бы не положили в яму в чёрном пакете и дырявом ящике!»

– Хозяйство на вас с Алёной, – продолжил фермер, тыкая на меня и Влада указательным пальцем, – Оля, скорее всего, с нами поедет, если в себя придёт, проводы организуем, дела сделаем. Боря, не знаю с нами или здесь, всё завтра решим. Приберитесь и отдыхать идите! – сказал хозяин, смахивая со стола несуществующие крошки.

Фёдор Иваныч пошёл на второй этаж, Влад допивал чай, уставившись в одну точку. Кастрюля на плите не давала покоя.

– Что делать с супом? Он недоделан.

– Вылей, одному Богу известно, чем она болела, – сказал хладнокровно Влад, он выплеснул остатки чая в раковину и поставил туда же грязную кружку, – спокойной ночи.

– В комнате Вани сплю я!

– Подвинешься, – не останавливаясь ответил Влад.

«Характер, конечно-то ещё дерьмо!», подумала я. Конечно, убирать ничего не стала.

Еле разлепив глаза в четыре утра, мне предстояла ежедневная рутина: дойка, сепаратная, курятник и дальше, что хозяин скажет. Входить в коровник не хотелось, но, к моему удивлению, Борис уже подключил доильные аппараты, приступив к процессу.

– Привет, я справлюсь, иди к курам, – сказал он мне, обернувшись на звук открывающейся двери.

–П… Привет, – удивлённая тем, что он со мной поздоровался, тотальный игнор – вот формат нашего общения в свете последних событий, – хорошо, спасибо!

В курятнике работа несложная: поменять воду, насыпать комбикорм, включить свет и собрать яйца. Управилась с этой задачей быстро. Хозяйка козы, несмотря ни на что, встала по обычному графику и приступила к обязанностям. Семья сработала как отлаженный механизм, минимальные требования по ежедневному уходу выполнены, на завтрак отправились вместе.

– Так, мы с Олей к родителям поедем, необходимо составить план действий, может пожелания есть какие-то там…, – сказал фермер, – вы на ферме за старших, Борис уедет на турбазу по делам.

– Похороны должны быть на третий день, как положено, – сказала Ольга Маратовна, смотря на меня, произнося последние два слова.

 «Да скажите, пожалуйста, а что мне надо было делать? Гроб с бабкой в ваш дом тащить? Достали уже честное слово, вас-то, вот конкретно вас, Ольга Маратовна, КАК СИЕ ВОЛНУЕТ? Меня бесила эта женщина, она не упустит ни малейшей возможности подколоть, укусить, припомнить что-то. Даже сейчас!»

– Мы с отцом поможем организовать перевозку тела, отвезём продуктов для стола и с кладбищем договоримся, – продолжила она, – Алёна, собери Катины вещи и приведи комнату в порядок, мне не нравится, что ты ночуешь где ни попадя.

– Я ночую только в одной спальне, она всё равно пустая! – ответила я.

– Тебе выделили место, будь любезна…

– Там заблёвано всё, Ольга Маратовна! – сокрушалась я.

– Прекратили обе! Алёна, сделай, как мать велит, убери в комнате, возьми в сарае перчатки и хлорку, с дверью Влад поможет.

– Поняла, – ответила я, глядя в тарелку.

«Мать велит, тьфу, и растереть…».

Фермеры уехали, а Влад засел за компьютер. Он вновь и вновь изучал информацию о ДТП, исковые документы, отказы и апелляции. Я не хочу лезть, он же сказал «отстань», не вопрос! Отстала! И не потому, что обиделась! А потому что у меня хватает своих забот. Одному помоги, второму помоги, уже полгода всем помогаю, а у само́й никаких изменений. Попросит – хорошо, не попросит, ещё лучше. Моя задача – приготовить обед, убраться в комнате и собрать вещи Кати.

Ольга Маратовна, приготовившая завтрак, перепачкала брызгами от масла половину кухни: «естественно, зачем переживать, если есть подчинённая, даже скорее бесплатная рабыня!». Сгрузив грязную посуду в раковину, я приступила к мытью.

– Где живёт Сергей? – внезапно спросил у меня Влад.

– Дак, на турбазе жил, а сейчас не знаю.

– За что уволил-то?

– Влад, я не знаю! Его уволили после драки с Борисом. Возможно что-то сам потом напортачил. Трубку не берёт, а теперь вообще не абонент! На автобусе Коля катается.

Влад снова затих. А я вылила последнее блюдо, приготовленное Катей. Суп простоял почти сутки в тёплом помещении, теперь уж точно есть такое нельзя. Готовить обед не хотелось абсолютно, сворю сосиски нашего производства и макароны. Не думаю, что кому-то сейчас есть дело, что жевать.

– Как думаешь, отец кого-то наймёт? – спросила я.

– У него вариантов нет, либо нанимает кого-то, либо сокращает ферму, либо и то и другое. В противном случае окажется сам там, куда поехал, вместе с матерью. Мы с Ирой ему сразу сказали, такой объём своими силами не поднять! Не послушал, может работа Катюху и доконала.

– Если в ближайшее время не начнёт платить, то придётся уходить, мне надо лечиться! Боюсь, чем дольше тяну время, тем меньше вероятность что-то вспомнить.

– А ты хоть что-то делаешь? – спросил Влад таким тоном, будто я сама виновата в потере времени.

– Нет, в интернете ничего нет на эту тему. Рекомендуют гипноз и общение с близкими, денег на гипноз нет, а близких не помню. Тупик, получается.

– Может к врачам обратиться?

– Без документов только платные врачи! И то, я почитала, они на таких, как я целое состояние сколачивают. После каждого сеанса говорят: «вот-вот вспомните», и так каждый раз.

– Может тебя током шарахнуть? – спросил Влад и затих.

У него зазвонил телефон, состоялся быстрый разговор, во время которого успел сказать только «понял».

– Отец звонил, готовы результаты вскрытия и анализов, – Влад выключил компьютер и вышел из-за стола, – он договорился, надо забрать.

– Я с тобой, – пена от моющего средства предательски не сходила с рук.

– Зачем?

– Мне не по себе здесь одной, если честно.

До места мы добрались очень быстро, Светлану Евгеньевну встретили в коридоре второго этажа, врач, не глядя на нас, велела ждать на улице за зданием морга. Спустя пятнадцать минут, переодевшись в гражданскую одежду и с платком на голове, Светлана вынесла бумажку, свёрнутую в шесть раз. Передача свёртка была замаскирована под рукопожатие, после которого, доктор торопливо ушла с территории больницы.

– Ну и конспирация! – сказал Влад, улыбаясь, – будто непонятно кто нам информацию слил.

– Да давай, открывай уже! – он ковырялся с этим свёртком как с упаковкой от подарка еле-еле.

Заключение патологоанатома и результаты анализов у нас, но яснее не стало, всё как шифр! Врачи не могут просто писать название болезни? Или результат анализа – норма не норма? Оттого что мы получили бумажку, ничего не прояснилось абсолютно.

Дома Влад принялся искать информацию в интернете, справочники в открытом доступе, и мы надеялись, что справимся. Я же, промотавшись полдня, в ускоренном режиме убирала кухню и готовила обед, на очереди уборка комнаты.

– Походу ферме конец! – сказал Влад, – если я правильно понял, то причина смерти «отравление».

– Там написано, чем? – я торопилась к компьютеру, забросив все дела.

– Смотри, – он ткнул пальцем в смятый лист, – причина смерти указана Т40.0-Т43.2, я посмотрел, а это всё отравление какими-то химикатами.

– Может, это препараты, которыми мы свиней пытались лечить? Твой отец давал им что-то, не прекращая убоя. Думали несерьёзно, – это единственное, что пришло мне на ум, других вариантов не было.

– Даже если и так, мы же все ели и продавали! И на турбазе колбасу дарили.

Я с сомнением посмотрела на варящиеся сосиски из свинины, потом на Влада.

– Да, бред, согласна.

– Почему к нам ещё полиция не пришла, если это отравление?

– Ну, во-первых, ещё могут прийти, во-вторых, у нас это по-другому делается, отцу позвонят и пригласят поговорить.

Я скривила лицо, оно выражало «как вы меня достали своими «связями».

– Может, Фёдору Ивановичу позвонить?

– Нет, он сказал забрать документ, мы его забрали. Дальше сам… Если выяснится, что отравление произошло на ферме, посмотрим, как выкрутится.

Я стояла за Владом, облокотившись на спинку дивана, и смотрела в монитор. Отравление химикатами…

– Влад, а ты не думаешь, что она могла сама?

– Зачем?

– С твоим приездом её, как подменили.

– Ну хорошо, и чем она отравилась, если врачи два раза не смогли вычислить? Я склоняюсь к укусу какого-нибудь клеща или там может заражение крови, заражение крови – это же отравление? – спросил он меня как знающую.

– Не думаю, а если в рану попадёт химикат, так можно отравиться? У неё ведь были раны, помнишь?

Мы смотрели друг на друга, версий много, но без необходимого образования мы вряд ли докопаемся до истины.

– Так, ладно. Пойду комнату убирать, твоя мать дала понять, в логове Ивана мне не место, кстати, ты не будешь звонить братьям и сёстрам? Они ведь знали Катю.

– Им глубоко фиолетово до того, что у нас здесь происходит, я точно никому звонить не буду, если родители хотят, пусть занимаются.

Первое, что сделала – убрала рвоту с пола и сняла постельное бельё. Если это отравление, то, значит, всё надо выкинуть. Промыла пол с сильным дезинфицирующим средством, выкинула её зубную щётку и полотенце. В комнате теперь, как в хирургическом отделении. «Передавать вещи умершей дочери в мусорном пакете весьма некрасиво!», настаивал внутренний голос, а вот сумки или чемодана, подходящего я не нашла.

– У тебя есть спортивная сумка или чемодан? – спросила я у Влада.

– В шкафу должен быть чемодан, бежевый, поищи в моей комнате.

Я пошла на второй этаж, Влад не отлипал от монитора.

Старый, пошарпанный чемодан стоял в глубине гардероба. Ира любила путешествовать, а вместе с ней и он повидал много городов и стран. Я выволокла его к лестнице второго этажа.

– Этот? – спросила я.

Влад посмотрел на него, потом на меня: «да». И отвёл глаза в монитор.

Преодолев лестницу, аккуратно придерживаясь за перила, я втащила чемодан в, теперь уже, мою комнату. «Вещи, для проводов Кати в последний путь, будут привезены в чемодане Иры, с которым они летали в свадебное путешествие! Грандиозно!».

– Судьба-злодейка, – сказала я пустой комнате, – что же, приступим!

 Ира готовилась к переезду, альбом с фотографиями, ноутбук с зарядкой занимали положенный им отсек. Мне и в голову не пришло тогда лазить по чемоданам, а то, что искала, было рядом!

– Влад, я нашла вещи… Иры, отнесу обратно в комнату тогда? – спросила я, принеся находки.

– Что там? – спросил он и уже тянул руки к альбому.

Профессионально снятые фотографии со свадьбы и последующего медового месяца. Оба счастливые, полные надежд! Ира выглядит свежей, радостной, беззаботной, живот слабо заметен, но положение рук молодой красавицы выдаёт секрет. Влад килограммов на десять, а то и пятнадцать больше нынешнего, я не могла поверить своим глазам, насколько съело и состарило горе. С последних страниц альбома выскользнули фотографии из наших краёв, путешествия Иры по региону в гордом одиночестве. Уставшая девушка, синяки под глазами, несмотря на беременность, лицо заметно похудело, можно предположить, будто прошло пару лет между этими снимками, как же эти сучки трепали нервы будущей маме. Влад притих, он смотрел на Иру, невольно поглаживая пальцем фотографию. Видеть подобное больно, самое плохое, что помочь ничем нельзя, и никто помочь не может. Оставить его в тишине, наверно, лучшее решение сейчас. Нежно погладив его по плечу в знак поддержки, я тихонько вернулась к себе.

 Разинутая пасть чемодана ждала Катины вещи, не особо хотелось ковыряться, перебирать и складывать чужие шмотки, недолго думая я переложила вещи стопками, как они и лежали в ящике. «Надо – не надо, не моего ума дело, сказано собрать – собрала!», бумажный мусор и средства гигиены в помойку… Всё имущество Кати, нажитое за десять лет работы, удалено из комнаты меньше чем за пятнадцать минут, вот тебе и щедрость фермера!

– Смотри, – сказал Влад, когда я волокла чемодан в гостиную, – отравление может быть вследствие накопления организмом яда. Может, у нас где-то удобрение пролито? Она с ним контактировала постоянно и готово, или ей подмешивали?

– Кому нужно травить Катю? Ну перестань, – сказала я, – скорее отравят нас с тобой.

– Подержи-ка лист, – сказал Влад, протягивая результаты анализов.

Он сфотографировал все листы и затих.

– Чего надумал? – поинтересовалась я.

– По своему делу общался с судмедэкспертом, мужик опытный, фанат своего дела. Возможно, поможет.

– А ничего, что этих документов у нас быть не должно? – уточнила я.

– А ничего, что двадцатичетырехлетняя девушка умерла, – непонятно отчего? – передразнил Влад, – то вирус, то раны, пятое-десятое.

Влад отправил фотографию в мессенджере, сообщение доставлено, но пока не прочтено.

– Подождём, – сказал он.

Я устало улеглась на диван. Поручение «повелительницы» были выполнены, сил не оставалось, Влад прирос к компьютеру, не оставляя мне шансов.

– Ты поедешь завтра?

– Куда? К Кате?

– Да.

– Конечно, надо попрощаться…

– Ты простил её?

– Мы не ангелы, каждый живёт ради себя. Мне не стоило возвращаться сюда с Ирой, Катькино поведение можно было предсказать.

– Думал, она перебесится или привыкнет?

– Ты вот думаешь о мышах? Днём их не видно, лишь по ночам шуршит где-то. Так и Катя, незаметная мышь! Кому есть дело до её чувств?

– Это жёстко.

– Ты спросила напрямую, я ответил как есть. Жёстко, пусть так. Придёт время, и мы заплатим за свои ошибки. Я уже заплатил самую высокую цену.

– Влад, ты не думаешь, что, Катя могла…

Не успела договорить, хлопнула входная дверь. Я села на диван, Влад закрыл браузер, сразу видно, родители вернулись! Фёдор Иванович грязно матюгнулся. Неожиданная встреча с чемоданом в коридоре практически привела к падению фермера.

– Алёна! КАКОГО ЧЁРТА! – ругался Иваныч.

– Вещи собрала, – сказала я, – сами велели.

– Федя, ну, смотри под ноги, – сказала Ольга Маратовна, откатив чемодан к входной двери.

– Чего расселись оба? Накрывайте на стол, – распорядился, всё ещё злой, фермер.

Пока я хлопотала на кухне, Влад отчитывался о проделанной работе за день, не обмолвившись лишь, что мы пять часов изучали заключение врача.

– Завтра тело Кати переместят в дом к родителям, прощаемся, поминаем как положено. Послезавтра – хороним, здесь только близкие, – отчитался фермер.

– А близкие – это кто? – спросил Влад.

– Тебя в этом перечне нет, сынок, – сухо ответила Маратовна.

Влад наигранно мило улыбнулся матери.

– Отец, надо поговорить, – сказал Влад.

– Давай не сейчас твои вот эти разговоры, – Фёдор Иванович был издёрган и на приделе.

– Я видел заключение врача, они вам сказали причину смерти?

– Нарушена дыхательная функция, или что-то типа того. Сейчас вирус идёт поражающий лёгкие. Таких, как наша там штук пять в день.

– Они же сказали сами, что это не вирус, – включилась я.

– Вы что от меня хотите? Это что-то изменит? Катю вернём мы этим? Сказали как сказали, и они, и мы сделали всё возможное.

– В заключение написано «отравление», – сказал Влад и отдал Иванычу документы, – от-рав-ле-ни-е, – повторил он по слогам.

– И чем? – спросил фермер, пытаясь разобраться в бумагах.

– Химикатами, отец! Вот теперь поди знай, если информация просочится, ферму можно сжечь.

– А ты только и рад, да?! – накинулась Ольга Маратовна.

– Тихо! – вставил фермер, пытаясь изучить документы.

– Радость, мама – последнее, что я испытываю в этом доме!

– Заткнитесь оба, – поставил точку Фёдор Иванович.

Повисло молчание, Иваныч разглядывал бумаги, Маратовна сверлила его взглядом. Я ковыряла сосиску, не решаясь съесть, по-видимому, Влад тоже не решался. Тишину прервала мать козы.

– Ты убралась в комнате, как я тебе велела?

– Да. Мне нужно поставить дверь обратно, – сказала я.

– А вот пусть тебе умник ставит, спелись две бестолочи! – сказала мать козы.

– Мам…– начал было Влад.

– Что я сделала-то опять не так? Обед готов, комната убрана, чемодан собран! Что вам надо то ещё? – я с возмущением смотрела на неё.

– Если бы ты хоть что-то путное делала, Катя не подорвала здоровье! Сложно было помочь? Она стеснялась попросить, а ты ПОЛЬЗОВАЛАСЬ!

– Вот это поворот! Не надо на меня валить! Следуя вашей логике это вы, Ольга Маратовна, уморили девку бесконечными заданиями! – я пыталась вклиниться в проклятия и причитания хозяйки, но она даже слушать не хотела.

– От тебя одни беды! Свиньи, бабка твоя, теперь Катя! Ты чума! Бесполезная вертихвостка…

– Рот свой закройте, пожалуйста!

Еле увернувшись от полетевшей в меня вилки, я вскочила со стула.

– Оля! ОЛЯ, ПРЕКРАТИ! – заорал фермер.

– ПРИДУРОЧНАЯ, чё она на мне срывается?! Не буду это терпеть! – не выдержала я.

Продолжать разговор не хотелось совсем.

– Ты куда намылилась?! – заорала она.

– Спокойной ночи, – сказала я и пошла в комнату Ивана.

– ДРАНАЯ КОШКА! БЕЗДОМНАЯ ПОБИРУХА…

– ДА ЗАТКНЁШЬСЯ ТЫ, НЕТ? – гаркнул фермер, и с силой повернул её к себе лицом.

От неожиданности Маратовна издала звук, похожий на скуление мелкой шавки. А вот поделом тебе!

– Приятный семейный ужин, – подытожил Влад, он вытер салфеткой рот и отправился вслед за мной.

– А убирать, кто будет? – продолжала фермерша.

– Кто кидался, тот и водит, – спокойно ответил Влад не оборачиваясь.

Я не могла успокоиться, несправедливые оскорбления, неоценённый труд, отсутствие оплаты. Как смеет она вообще открывать рот? Я заперла дверь в комнату Ивана, нравится ей или нет, на сегодня – это моё убежище. Приняв душ и забурившись в одеяло, хотелось поскорее заснуть, но стук в дверь прервал попытку.

– Чего надо? – нервно прикрикнула я

– Он ответил.

– Кто ответил?

– Господь Бог, конечно же! Алёна, блин! Не тупи! Открывай резче!

Не сразу, но до меня дошло. Я выскользнула из тёплой берлоги, на цыпочках пошла отпирать. Влад проскользнул в комнату и вручил телефон с ответом доктора.

«В присланных вами документах присутствует расхождение из-за малограмотности докторов. Для глубинки допустимое явление. Смерть наступила в результате нарушения дыхательной функции. Пациент перестал дышать это так, но остановка дыхания произошла из-за отравления. А точнее сказать, передозировки. Дело в том, что препарат, который приводит к подобным последствиям, полностью выводится из организма в течение двадцати – пятидесяти мину. Безусловно, это затрудняет его обнаружение. Подобные случаи не являются редкостью в моей практике. Опираясь на симптомы погибшей, а именно: сухость во рту, сонливость, снижение давления и температуры тела, потоотделение, снижение частоты сердечных сокращений, кому и угнетённое дыхание. С уверенностью заключаю, что была передозировка транквилизаторов. При длительном употреблении таких препаратов на коже появляются непреходящие раны. Как я увидел в заключении патологоанатома, он написал про них. Из анализов смею предположить, – это гидрохлорид ксилазина. Часто используется для разбавления наркотических средств, употребляются внутривенно либо перорально. Этот химический элемент содержится в транквилизаторе для рогатого скота и, к сожалению, антидота для человека нет, даже если выявить передозировку сразу, всё равно помочь ничем нельзя, в редких случаях организм сам справляется. Примите мои искренние соболезнования».

Я перечитала дважды, не веря в происходящее.

– Поняла? Её отравили транквилизаторами! – сказал Влад.

– Нет Влад, она отравилась сама!