Я вернулась на ферму и обалдела. Катя как ни в чём не бывало, стояла и готовила обед. Вот это называется молодой, сильный организм. Она улыбалась, как в первый день знакомства, казалось, ничего не может испортить настроение. Влад сидел за моим компьютером, не обращая внимание на окружающий мир. Мне надо было с ним поговорить с глазу на глаз. Но я не могла позвать его просто так, у Кати появятся вопросы «какие там у нас могут быть секретки от семьи». И здесь я поняла, что даже телефона его не знаю!

– Кать, ты как? – спросила я, усаживаясь за обеденный стол.

– Вернулась к привычным делам, – улыбаясь, ответила она, – завтра утречком на ферму пойду.

Влад сидел, упёршись в экран, Катя закидывала курицу в кастрюлю.

– Ну хорошо, – сказала я Кате, – Влад, мне поработать надо, – нарочито холодным тоном окликнула я сына фермера.

– Поработай, – ответил он мне так же.

Вот идиот намёков не понимает вообще, а Катя тоже не планирует уходить с кухни.

– Кать, представляешь, Сергея уволили! – сказала я, выделив последние два слова.

– Найдут нового! Водителей в деревне много, а трактористы почти всё! За его место драка будет, – сказала она.

«Вот именно из-за драки, думаю, он этим местом и поплатился…»

– Одно дело – трактор водить, а автобус совершенно другое.

– Брось ты! Разницы нет! Это как без разницы доить козу или корову, просто чуть больше машина. А чагой-то ты за него так переживаешь? – с подтекстом спросила она.

– Не справедливо как-то, Сергея уволили, а Бориса нет.

Влад громко отодвинул и вышел из дома. Прекрасно!

– Борис – рукастый электрик, механик, слесарь, а Сергей что? Только руль крутит, – Катя вымыла руки и вытерла их о фартук, – я в туалет, пригляди за супом, пожалуйста.

Она ушла, а я полетела к двери.

– Влад, СТОЙ! СТОЙ, ТВОЮ МАТЬ! – я кричала шёпотом, есть такой особый крик.

Влад услышал мой зов и обернулся.

– Чего тебе?

– Ну до чего же ты тупой, Сергея уволили, что делать? Где его искать?

– Давай не сейчас?

– Я тебе помочь, вообще-то, хочу. Если тебе не надо, мне не надо вдвойне!

Влад развернулся, чтобы уйти, но вернулся:

– Городским отклонили прошение об эксгумации тела из-за недостаточных доказательств, да, ошибка при вскрытии могла быть, здесь маленький регион и вшивый врач, который не указал точную причину, приведшую к летальному исходу, но это не изменит ничего! Ира умерла от травм, полученных при аварии и… точка. Пожарную экспертизу не пустили на стоянку наших машин! По всем фронтам, где наступает Александр, отец отбивается. Сейчас запущен иск о несогласии с виновником ДТП. Проще говоря, пока я здесь корячился на ферме, отец раскручивал свои связи! Напряг ВСЕХ, КОГО СМОГ! И ни он, ни Сергей теперь ничего не скажут и будут идти до конца! Мы никогда не узнаем правду, и от Сергея толку нет! Спасибо ТЕБЕ большое.

– Я-то, причём? Ты вообще такой молодец! Я виновата, что твой отец пытается выкрутиться? Ты бы за руки его хватал или, что ли? Тебе нужно сорваться на ком-то? Иди вон, Бориса отпинай! Почему сам не подал заявление на возбуждении уголовного дела, по факту сокрытия убийства?! – спросила я, не совсем понимая, зачем он так рассчитывает на городских. Хочет чужими руками пойти против своей семьи и не замараться?

– Что я имею на них?! Мне кажется, мою жену убили, потому что… ЧТО? Потому что какой-то эксперт, чьё мнение отклонили, втемяшил мне это в башку? Или моему отцу не нравилась моя жена, поэтому он сорок минут ждал, пока она умрёт?! Так? – Влада понесло, своими воплями он разбудил собак.

– Ты почему на меня орёшь?

– Просто отвали от меня, пожалуйста, забудь всё, что я тебе сказал. И Сергей, и городские, все отвалите от меня…

Влад ушёл с фермы! Ну, знаете ли, не надо, так не надо, у меня своих проблем до чёрта, ещё выслушивать приступ истерики от взрослого дяди. Вообще-то, помогая ему, рою яму себе, сядет Иваныч – я останусь без работы, а денег нет, их и с Иванычем нет, но без него точно сложнее придётся.

Я вернулась на кухню, Кати ещё не было, а суп варился без меня, никому не нужна моя помощь, здорово! Надо выбросить из головы и Влада и Сергея, мой компьютер свободен, значит, настало время местных новостей.

«Найдена в горах» гласил заголовок, но на моё удивление это был нетрагический пост. Пропавшая три дня назад девушка найдена сотрудниками МЧС, она отклонилась от канатной дороги для фото в дикой природе, по итогу сбилась с пути и не могла вернуться.

 «Если бы эта девчонка знала, что творится в регионе…»

Запах палёной курицы ударил в нос.

– СУП!

 На плите вовсю выкипал бульон, я уменьшила газ и сняла крышку. «А где Катя?».

– Кать, АЛЁ!

Мне никто не ответил.

– Катя!

Катя не откликалась! Дверь в нашу комнату приоткрылась на пару сантиметров и упёрлась во что-то мягкое. Она лежала на полу между тумбочкой и кроватью, перегораживая вход. Сдавленный хрип вновь прозвучал в нашей комнате. Я попыталась пихать дверь, но боялась сломать что-то Кате, или упустить драгоценное время.

–ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ!

Я начинала кричать ещё в доме, но крик не привлёк внимания, хозяева были далеко! Выбежала на ферму, в чём была, носки мгновенно пропитались холодной грязью.

– ПОМОГИТЕ!

В коровнике пусто, в курятнике тоже, переполошённые птицы замахали крыльями, поднимая пыль и грязь с пола. Кое-как продышавшись, я хотела продолжить поиски хозяев, но они услышали крики.

– ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? – издалека прокричала бегущая Ольга Маратовна.

– Катя без сознания, она не дышит! Скорее, – я уже неслась в обратном направлении, носки предательски скользили.

Борис, вышедший из тракторного амбара, присоединился к нам.

Мужчины без проблем сняли дверь с петель, использовав в качестве рычага кочергу от камина. Катя лежала в своей рвоте, от сильного хрипа осталось еле слышное дыхание. Все симптомы, включая холодный пот и озноб, вернулись. Хозяин положил её на кровать, прочистив рот рукой. Всё это время фермерша пыталась дозвониться до врача или Артёма, срочно нужен был транспорт до больницы. Врачей в регионе двое, мужчина занят у тяжелобольного пациента, а женщина, которую мы встретили в автобусе, на дежурстве и приехать не могла. Артём на рынке разгружал товар, он напряг всех, кто был рядом, чтобы помогли ускорить процесс, и сразу выехал к нам.

Ольга Маратовна пыталась привести её в чувства нашатырём, пока безуспешно. Фёдор Иванович стоял как в копаный и не знал, чем помочь, он уже вызвал Влада, а толку от него? В комнате становилось душно, и нас с Борисом попросили выйти. Находиться рядом с этим животным мне не хотелось, особенно после нашей потасовки. У него два не затянувшихся до конца рубца на щеке, у меня до сих пор не сошли синяки с шеи, на радость фермера, я практически не выходила за территорию. Ни он, ни я, никто из нас не планировали отходить от комнаты. Как-никак мы с ней подруги, а Борис знает её с первого рабочего дня. Мы стояли как дураки, просунув головы в дверной проём, можно подумать, так мы потребляем меньше кислорода. Несмотря на все ухищрения Ольги Маратовны, Катя не приходила в сознание, а, приехавший на зов отца, Влад присоединился к нашим головам в проёме.

Артём примчался как смог, мы перетащили Катю в машину.

Больница располагалась в соседнем от морга здании, у меня в голове промелькнула мысль «опять придётся туда идти», следующая мысль «походу накаркаю» я машинально лупанула себя по голове, чтобы тупые идеи не лезли в голову. Ольга Маратовна, недоумевая, посмотрела на меня, в этом случае по понятной причине.

Больница представляла собой двухэтажное здание с кое-где облупившейся штукатуркой. Ультрановой её точно не назвать! Даже перила лестницы шатались вправо-влево от дуновения лёгкого ветра. Двери больницы не открывались автоматически, не было металлоискателей на входе, заходишь как в дом культуры, и только охранник уточняет «а вы куда?».

На наши крики и при виде состояния Кати охранник гаркнул в коридор «ПАЦИЕНТ!», не то чтобы сразу и бегом, но к нам пришли две медсёстры. Они сказали, что сперва требуется зарегистрировать пациента, но увидев Фёдора Ивановича, официальную часть решено было пропустить. Артём занёс Катю в палату на втором этаже, мы всей гурьбой следовали по его пятам. Ситуация не изменилась, Катя лежит без сознания, мы стоим над ней, помощи не оказывается ровным счётом никакой.

– Да боже мой! Федя! Сделай что-нибудь! – не выдержала Ольга Маратовна, все присутствующие поддержали её нетерпимость, Кате становилось хуже с каждой секундой.

– Тебе сплясать? Что мне сделать?! – разбухтелся он, – сказано, один врач!

– Так, пусть идёт…

– Уже пришла, – сказала доктор из автобуса, – что вы тут выстроились? Кто вообще пустил сюда? Эта вообще без обуви! Марш в коридор!

Только сейчас я вспомнила, что приехала в грязнущих носках в больницу. От меня, как от дворовой псины, отваливались пласты грязи на чисто вымытый пол. Спорить с доктором, как выяснилось, зовут её Светлана Евгеньевна, никто не стал. Мы с Артёмом и Владом вышли в коридор, Ольга Маратовна поцеловала Катю в лоб и проследовала за нами.

Фёдор Иванович, дождавшись нашего выхода, о чём-то говорил с доктором.

Ожидание в больницы ни с чем не сравнить. По коридору шныряли медсёстры, санитарки, люди в домашних халатах. При виде каждого я вздрагивала, рано или поздно появится вестник беды или радости.

– Разве люди в тяжёлом состоянии не лежат отдельно от тех, кто вон, дефилирует мимо папоротника? – спросила я у Влада, указав на особу лет шестидесяти в халате чуть ниже пояса.

– Реанимации тут нет и не было никогда, только палаты. В военные годы школу переделали под медпункт, думаю, ничего не изменилось особо, только морг достроили, и то, вроде как это была школьная пристройка.

– Разве такое может быть?

– По бумагам здесь медицинский центр с телевизорами в холле, а реальность видишь сама.

В холле стояли промятые лавочки и еле живой фикус, сидеть крайне неудобно, но и уходить никто не рвался.

– Надо сказать её родителям, – настаивала Ольга Маратовна.

– Зачем? Чтобы нервничало на два человека больше? – спросил Влад.

– Это их дочь! Самое дорогое, что есть на свете! – сказала она.

В глазах Влада блеснула ненависть, я молилась, чтобы он смолчал. Взгляд, брошенный на мать, говорил о многом, ей никогда не получить его прощение! То, как они обращались с Ирой, навсегда проложило трещину между ними.

Вышла врач, вид у неё был безрадостный.

– Состояние тяжёлое, давление падает, температура тела падает, дыхание ухудшается, мы не можем найти причину. Это не вирус! Мы взяли анализы, но готовы они будут не раньше завтрашнего утра, есть мнение, что это заражение крови от ран.

– От каких ран? – спросила Ольга Маратовна.

– У неё на теле абсцесс, близкий к некрозу, – Светлана Евгеньевна посмотрела на Маратовну так, будто говорит очевидные вещи, а она, тупица, не понимает.

– Чего? – не выдержал фермер.

– Незаживающие раны, возможно, это получено вследствие работы на ферме, всяко бывает. Пока это только версия.

– Никаких ран она на ферме не получала! К чему вы клоните? – завёлся фермер.

– Фёдор Иванович, я вас ни в чём не обвиняю, раны могли быть получены где угодно, так или иначе, на теле они есть, надо ждать анализы.

– Она доживёт до них? – спросил фермер.

– Если динамика будет такой же, то она и до вечера не дотянет.

Ольга Маратовна расплакалась, она вскочила со скамейки и подлетела к доктору:

–И вы просто стоите и говорите нам это? Надо что-то делать! Так не пойдёт! Если вы не знаете, что с ней, найдите того, кто знает!

Доктор ни разу не испугалась натиска, как видно, сообщать плохие новости и получать обратную связь для неё не впервой.

– Хотите покричать, идите на улицу! Я сделала всё, что могу и буду делать, что в моих силах. Много времени потеряно, очень схожие симптомы с вирусом, а сейчас мне некогда. Хотите сидеть, сидите, но чтоб тихо… помимо вас здесь полно тяжёлых.

На этом диалог доктора закончился.

Мы сидели и не знали, что делать. В голове была мысль «если кто-то шевельнётся, она умрёт!». В коридоре слышен мерный, успокаивающий писк приборов, я уснула на плече у Влада, но сон был недолгим. Доктор стояла передо мной:

– Она очнулась и просит вас.

– Меня? – переспросила я, оглядывая остальных, – ей лучше?

– Ей так же! Говори с ней как можно дольше! И не давай засыпать! – сказала она и уходя, добавила, – наденьте бахилы, в конце концов!

Влад принёс бахилы с первого этажа, хоть что-то по правилам в этом месте. Я вошла в палату, Катя была совсем бледной, глаза еле открыты, пересохшие губы.

– Кать, ты чего такое устроила? – сказала я с улыбкой.

– Посиди со мной, мне страшно!

– Не бойся, анализы вот-вот придут! Мы всё за дверью сидим и их ждём! Вот узнаем, что с тобой… и за лекарствами съездим, если надо! Потом вещи тебе привезём. Отдохнёшь здесь денёк-другой.

– Когда эти анализы п… придут… мне всё равно конец! – сказала она и сглотнула, – я не хотела, чтобы так получилось.

– Кать, о чём ты говоришь? Ты не виновата, что заболела, всё будет хорошо! Ты поправишься. Врачи уже ищут причину болезни. Это не вирус, а значит, лечили не от того, а теперь оттого будут.

Я говорила первое, что приходило в голову, а сама смотрела на приборы и понимала, что времени очень мало.

– Катя, я твоих коров доить не буду, так и знай!

Лёгкая улыбка появилась на серых губах.

– Мне хотелось быть частью семьи, но всё разбилось, как и она, я не хотела, чтоб так, только чтоб ребёнок, и всё… Попроси мать отмаливать грехи мои…

– О чём ты говоришь? Чего ты не хотела? Катя?

Приборы стали пищать беспрерывно, Катя застыла. Я тут же начала её трясти, пытаясь привести в чувство, и в этот момент в палату ворвались остальные. Влад, не теряя ни секунды, бросился на поиски врача.

Ольга Маратовна оттолкнула меня и принялась растирать Катю, ничего не помогало, её рука безжизненно свесилась с кровати. Никого из медицинского персонала не могли найти, голоса Артёма и Влада с призывами о помощи оставались неуслышанными, Маратовна билась в истерике. Фёдор Иванович провёл ладонью по глазам Кати, закрыв их навсегда.

– Ты долго боролась за жизнь, моя девочка…