Сергея так и не объявился, а телефон его оказался выключен. Пришлось поехать обычным автобусом. Пока ждали на остановке, назрел план: я, как бы невзначай, проговариваюсь, что не была на конюшне, это на самом деле является правдой, а Сергей, само собой, с удовольствием, согласится отвезти и составить компанию. Более того, он сам предлагал. К сожалению, Сергей пропал, отсутствие экскурсионных поездок ударит по карману всем!

Перед фермой стоит светло-серая машина, та самая, которую мы застали у дома бабки, горит свет в окнах кухни, рабочий день ещё не завершён, и для ужина рано!

– Неужели я так сильно Бориса пырнула?

– Там царапина, даже кровь не шла, когда я уходил. Лекарства своего налакался и спит давно.

Мы ускорили шаг.

На пороге дома вместе с Фёдором Ивановичем стоял мужчина с больши́м чемоданом, по которому сразу можно идентифицировать врача. Мы приближались к крыльцу, сумев урвать только часть разговора.

– Если это не поможет, то попробуем госпитализировать, а пока покой, тёплое питьё и лекарства по рецепту. Я к вам завтра загляну, – сказал доктор и пожал Иванычу руку.

Фёдор Иванович при докторе широко и радушно улыбался, стоило автомобилю отъехать сразу «потёк коричневый поток»:

– Вы два ублюдка, где ходите?! Почему мы с матерью должны работать за всех? Вы только жрёте и трепете языком, умные стали?! Работать никто не хочет! На кой чёрт ты учился? – кричал фермер, тыкая указательным пальцем чуть ли не в нос Владу, – на кой чёрт ты припёрлась? – палец перевели на меня, – двое малолетних паразита! А в этом доме паразитов травят! – орал Иваныч, к которому присоединились дворовые псы.

Терпение лопнуло, никак не ожидала, что после утреннего скандала меня ещё и обвинят в чём-то.

– За работу принято платить, а пока мой труд не оплачен, я буду жрать и ни черта не делать! Хоть бы спасибо сказали за Хэллоуин, – я прошла мимо Иваныча и отправилась в свою комнату.

«Пошёл ты в жопу», – хотелось добавить, но тормоза сработали. Я ему продала треть тыквы, половину яблок, работала на ферме, готовила еду и убиралась в доме! «Сам ублюдок и паразит, надеюсь, тебя посадят!».

Я-то ушла, а вот ругань их с Владом продолжилась, ситуация была на грани рукоприкладства, сынок не в лучшем настроении и вряд ли будет соблюдать пиетет.

На кухне стояла бутылка тёплого кефира и свежая булочка, «отлично, паразит хочет есть!». Рассиживаться в гостиной, желания нет, в любой момент разъярённый фермер испортит аппетит, а вот наша спальня, куда я отправилась ужинать, к приёму пищи не располагала.

Катя лежала мертвецки бледной с прикрытыми глазами, к руке шла трубочка капельницы, а на моей кровати сидела Ольга Маратовна. Она смотрела на «курочку» глазами, полными любви и заботы: «Ольга Маратовна, у кого глаза украли?».

– Что случилось? – спросила я.

– Кате плохо, что-то с дыханием. Врач сказал возможно жидкость в лёгких или что-то такое, но мы точно не знаем. Выписал лекарств, я позвонила Артёму, они завтра привезут. А пока надо сидеть с ней рядом, если начнёт задыхаться звонить врачу. Ты должна мне помочь! – сказала она.

– Что делать-то?

– Я пойду прилягу на пару часов, а потом вернусь, сменю тебя, коров подоит Борис, его Федя наказал за утреннее недопонимание.

«Недопонимание? Это так называется? Наказал? Может, в угол ещё поставит и выпорет? Это не ферма, дурдом какой-то»– подумала я.

– Что там с Борисом?

– Ничего, уроком будет, – ответила Маратовна.

Я впервые видела фермершу такой… заботливой, она гладит по голове мертвецки бледную девчонку, в глазах стоят слёзы. Катя стала ей очень близким человеком, Влад не преувеличивал, их союз был бы одобрен моментально и безоговорочно.

– Я посижу, идите. Если что я к вам прибегу тогда.

Ольга Маратовна вышла из комнаты и тихо прикрыла дверь. Я села на свою кровать и начала есть добычу, Катя дышала с хрипом, глаза закрыты, кожа бледная и влажная. Так прошёл почти час, сон практически одолел меня, но Катя очнулась:

– Ты вернулась? – она повернула голову в мою сторону.

Я придвинулась ближе к ней.

– Конечно, вернулась, мне надо было развеяться, ты как?

– Ты с Владом была, да? – спросила она, глядя в глаза, будто пыталась понять, что между нами происходит.

– Кать, прекращай чудить! Не знаю, почему от тебя скрывают, я в эти игрушки не планирую играть, и вообще думала, ты знаешь, мы родственники! – соврала я.

– Неправда, он не знает тебя, вы познакомились здесь, я ви… – начала разводить демагогию Катя.

– Я внучка Фёдора Ивановича от его юношеской любви! Как у вас с Владом было, вот так и у него случилось давным-давно! И… ни к чему хорошему не привело, как видишь, – возможно, я поступаю некрасиво, но, может, хоть так у неё переключится тумблер с Влада на кого-то более доступного, хотя бы на того, кто не будет её ненавидеть, – давай закроем тему! Может, тебе воды, или поесть чего? В туалет может сводить?

– Просто посиди со мной, я посплю.

– Спи-спи, я рядом буду.

Катя сразу же закрыла глаза и, отвернув голову, засопела, дыхание затруднённое, не надо быть экспертом, чтобы это определить. Я уселась с ногами на свою кровать, оперлась о стенку и мысленно переваривала историю Влада. Катин сон был тревожным, она вздрагивала и бормотала какую-то ерунду, протяжно стонала.

– Ты знаешь… оказывается… так страшно… не дышать, я думала, это будет… не больно.

– Зачем ты об этом думала? – не поняла я. Это бред или она со мной разговаривает, интересно. – Кать, ты спишь?

Ответа не последовала, «курочка» бредила во сне.

Дежурство кончилось, на смену караула пришла хозяйка, лечь спать мне было негде, да и сон как рукой сняло. Решение пришло само собой. В гостиной по мне давно скучал компьютер. Первым пришло на ум почитать, что может быть с Катей. Все симптомы указывали на новый вирус, который в это время бушевал по всему миру. Болезнь смертельная, но излечимая. Молодым бывает тяжело, но, как правило, выживают. Высокая заразность тревожила. Если это так, то в ближайшую неделю заболеть может каждый обитатель фермы, кто ранее не болел! А вот если заболею я, то помощи от врачей без документов не будет. Странно, что Катю не забрали в больницу! Согласно статье, точнее говоря, сотне статей по этому поводу, если сильно затруднено дыхание, а это наш случай, то требуется срочно принять меры. За окном начинало рассветать, глаза слипаются, зевота идёт одна за одной, единственным свободным лежбищем оставалась комната младшего сына. Но и здесь меня опередили, в темноте перед окном сидел Влад.

– Мать твою, – выругалась я, – я чуть не обделалась! Ты чего здесь сидишь? На луну воешь?

– Не могу в той комнате спать, а ты чего пришла?

– Кате плохо, твоя мать с ней, а я здесь поспать хочу.

– Ну спи, – Влад нервно указал рукой в сторону кровати, – у меня не получилось.

Я проскочила в комнату, тихо прикрыв дверь.

– Как отец?

Влад недовольно фыркнул.

– Завёл свою старую пластинку. Пока ты не пашешь как конь – ты ублюдок, паразит и так далее.

– У него не осталось рук. Катя болеет, твоя мать с ней полночи будет сидеть, Борис в запое. На дойке завтра, похоже, мы главные!

– Мне нужно решать свои вопросы! Как и тебе, кстати, – он обернулся и многозначительно посмотрел на меня, будто бы хотел сказать: «Не поддавайся на провокации моего отца, делай свои дела».

– Слушай, я всё понимаю, но твой отец не успокоится, пока работа не будет выполнена! Более того, я наёмный рабочий, у нас договорённость, если Катя не справляется я за неё.

– И? При чём тут я? Согласна пахать – паши.

– Влад, он старый. Надо помочь хотя бы со скотиной разобраться! Кому будет легче, если его инсульт шарахнет от напряга? Я толком ничего не умею, то, что ты можешь сделать за пятнадцать минут, у меня займёт много часов!

– Не надо вызывать у меня жалость к нему! Всё происходящее – это итог ранее сделанных шагов. Это расплата!

– Да какая жалость? Говорю как есть. Твой отец на нервах, мать у Кати торчит и, уверяю тебя, не отдохнёт, – я легла на кровать прямо в одежде, – ты как хочешь, я завтра на поля пойду.

– Ой, прошу тебя. Иди куда хочешь!

Следующие три дня мы пахали на ферме от рассвета до заката. Несмотря на ночной разговор, Влад взял на себя бо́льшую часть обязанностей. Я с Ольгой Маратовной сменяли друг друга на посту у Катиной кровати. Ей только сейчас становится лучше, но улучшению предшествовал ужасный приступ. Сильнейший озноб, а грелки, одеяла, ничего не помогало! Ломило все кости, она изгибалась и стонала, её рвало желудочным соком, обливалась холодным потом, разговаривала с кем-то, просила прощения. Это было очень страшно! Ольга Маратовна вызывала врача, но, по её крикам «ЧТО ЗНАЧИТ НЕ ТЯЖЁЛАЯ?!» «ТАК НАЙДИТЕ МЕСТО!» стало понятно – Кате придётся выгребать само́й. Маратовна просила фермера решить вопрос с врачом, добиться койко-места, просила договориться с директором «горы» для перевозки вертолётом в другой город, где готовы принять.

– Оля, она – ДО-ЯР-КА! Эдуард не даст свой личный вертолёт для этого! Катька молодая, придёт в себя! – подбадривал фермер непонятно кого.

Маратовна, как и я, уже не верила в чудо исцеления. Иваныч игнорировал нашу комнату. То ли заразы боялся, то ли его бесил тот факт, что кто-то «отдыхает» посреди рабочего дня. Пару раз он заглядывал в приоткрытую дверь, приносил стакан воды, а лицо кривилось, будто бы говоря «ой, всё лежит», не забывая при этом приподнимать одну ноздрю. Влад говорил, что, Катя для них член семьи, получается, он так и к детям своим относился?

На второй день, когда состояние только ухудшалось, хозяйка посмела подойти к фермеру за обедом.

– Привези её родителей, чтобы попрощались, – очень тихо попросила она мужа.

– Ты чё несёшь, дура! – заорал Иваныч.

Как напуганная собачонка Маратовна ушла в нашу комнату, впервые слышу, чтобы он посмел вести себя так с женой. Нервы у всех на пределе.

Фёдор Иваныч, как самый «трудолюбивый человек», первые два дня практически отсутствовал на ферме, только ценные указы раздавал по телефону, мы с Владом обязательно припомним его «паразитский» поступок, если подвернётся ссора на эту тему.

Три страшных дня позади, хрипы стихали, дыхание становилось плавным, Катя приходила в себя, а пост охраны у кровати сняли. В течение недели на ферме никто заразу не подхватил. Курочка шла на поправку километровыми шагами. К работе она ещё не вернулась, обязанности распределили между нами. Борис освоил дойку, он избегает меня, проходит мимо, как нашкодивший пёс, поджав хвост. А на щеке красуются два больших пунцовых рубца. Влад помогал на ферме, а мне доверили уборку, готовку, стирку и разработку новых ходов по реализации товара. Что касается оплаты труда, то мне как не платили, так и не платят! Выделяют на «карманные расходы», хотя с Хэллоуина поимели неплохо, и меня с деньгами тоже, похоже, неплохо поимели.

 Возвращаются спокойные деньки. Я смогу попробовать помочь Владу, и наконец-то начну решать свои вопросы. По работе в голову ничего не шло, и я собралась на турбазу узнать, как дела у них. И есть ли планы на ноябрь, хотя полмесяца практически прошло. По Новому году всё понятно, украсим, подарим наборы – не вопрос, а сейчас какой-то непраздничный период. Поездка на турбазу – прекрасная возможность пригласить Сергея погулять. Но телефон водителя всё ещё не абонент, и сам он ни разу не перезвонил.

На турбазе, как обычно, домики заняты, люди шныряют туда-сюда, тёплая атмосфера домашнего уюта. На столе администратора установлена табличка с номером телефона Игоря Александровича, Коли на месте нет. Настя бегала по столовой, разнося гостям обеды.

– Насть, привет!

– Здравствуй, – ответила на ходу она.

– Коля скоро вернётся?

– Блин, где ты пропадала? Он сейчас на автобусе работает, и завтра, похоже, тоже. За него Игорь Александрович, но он сейчас со строителями там, – она махнула на почти готовые новые домики.

–А Сергей где? Я не могу до него дозвониться.

– Его уволили, – Настя от изумления встала как вкопанная и смотрела мне в глаза, не знать такую сплетню – позор!

– Девушка! Очень супчика хочется, – окрикнул нерасторопную официантку круглолицый постоялец.

Настя продолжила беготню по помещению, я следовала за ней не отставая.

– Как? За что? За драку?

– За всё хорошее! Давно пора, чес слово! – Настя торопливо нагребала на поднос готовые блюда, – Алёнчик, мне правда некогда, погоди полчасика, ребят накормлю и потрещим, – сказала Настя.

«Ну просто прекрасно!».

– Я потом забегу, не буду отвлекать.

– Ага, счастливо, – попрощалась Настя.

«За драку с алкашом Борисом уволили Сергея?!» В этом месте честность есть? Интересно, когда фермера «вызывали» на разговор с сынулей – Боречкой, как ему удалось потребовать увольнения «души компании» Сергея…?