Утро началось в четыре часа. Ольга Маратовна растолкала меня словами: «Пора идти на дойку!».

«Ничего не перепутала?». Очень хотелось мне ей ответить, но Катя, еле дыша, лежала закутанная в одеяло по самую макушку. Что-то подобное должно было случиться. Девчонка в последнее время сама не своя, нервничает, дёргается, изводит себя ревностью. Часто замечала её сидящей на улице без верхней одежды, а на вопрос «ты чего здесь сидишь?», отвечало кратко: «дышу». Появление Влада, в совокупности с напряжённой работой по подготовке праздника, окончательно подорвало её здоровье.

– Она так со вчерашнего обеда лежит, – сказала Маратовна, глядя на Катю, – одевайся, я даже не собираюсь с тобой ничего обсуждать, сегодня ты работаешь за неё!

Голова трещала как отбойный молоток, кажется, вчерашняя водка не успела выветриться. Дойка с похмельной головой – что может быть лучше?

Наступил ноябрь, дома и в коровнике тепло, но до них ещё добраться. Нехотя встаю, одеваю дедов тулуп, бабкины сапоги и топаю доить. Опыт в дойке есть, и пока аппарат делает своё дело, я дремлю, облокотившись о стену.

– Какие дальнейшие планы?

Я даже подпрыгнула от испуга.

Фёдор Иванович, как всегда, бодрый и заряженный на работу, появился не пойми откуда.

– Отнесу молоко и лягу спать, – сказала я.

– Э нет, не сегодня! Скоро Паша приедет, будем коров осеменять! – сказал Фёдор Иванович.

– Я за вас очень рада, – меня распирало от смеха, – делайте что хотите со своим Пашей, меня только к этому не приплетайте!

– Что за смех? Чтобы коровы давали молоко, им нужно отеляться, иначе зимой мы останемся без молока и мяса. Надо почистить коровник, заменить поильники и заложить новое сено. Паша дело сделает. А мы будем наших девушек холить да лелеять, – сказал фермер, похлопывая кобылу.

«Ну супер, Катя, блин, молодец! Спасибо большое! Когда закончится череда неудач в моей жизни?». Я умела чистить коровник, Катя показывала, но не понимаю принципиальной разницы убрать сейчас или потом, по факту завтра будет так же грязно, как и сегодня убирай не убирай.

В то время как аппарат доил я не стала пылить, испорчу молоко – Маратовна орать будет это точно. Сегодняшние планы забуриться в компьютер с целью поиска рынка сбыта в соседние регионы, и, естественно, изучение местных новостей меняется на дойку, чистку и Пашу – осеменителя.

Коровы опустошены, ведра с молоком отнесены в сепаратную, скотина согнана в один загон, пора приступить к чистке. Уборка начинается всегда от дальнего угла коровника к ближнему, я зашла в тёмный угол и начала соскребать грязный настил в кучу.

На втором этаже заскрипел пол, это Борис проснулся. Не знаю, где нашёл, но вчера ночью он вновь вдрызг напился и дебоширил, орал, и даже умудился подраться с яблоней! Маратовна потребовала у фермера запереть пьянь в коровнике. Если видавшая виды фермерша забила тревогу, значит, Боря палку перегнул. Я надеялась, что алкогольная кома долго не отпустит буяна, а в идеале никогда! Тем не менее это животное начало спускаться на первый этаж. Моё укрытие прям под вторым этажом за лестницей. Стою в темноте и молюсь, чтоб вышел, и всё. Но не сегодня. Ещё шатаясь, он стоял в единственном проходе к выходу и смотрел на меня краснючими глазами.

– Так это ты решать будешь, дочь алкашки, кому работать тут, а кому нет?

Иваныч меня сдал! Я больше ни с кем не говорила о нём в таком ключе. Но отступать было некуда, на агрессию надо отвечать агрессией.

– Рот закрой животное, иди куда шёл! – сказала я и приподняла грабли, давая понять, что не буду стесняться их использовать.

– Самая умная? Это делать не хочу, это не буду, этот хороший, этот плохой! Всё, что ты можешь – вилять тощей жопой на турбазе, – он начал подходить, – шлюха малолетняя!

Это последнее, что он успел сказать. Расстояния между нами не оставалось, и я ударила его черенком грабель. Удар пришёлся на плече, он не был достаточно сильным, чтобы вырубить нападавшего. Борис схватил инструмент, одного рывка хватило, чтобы выдернуть «оружие» из моих рук. Я почувствовала холодные, тощие лапы у себя на шее, и запах лютого перегара. Он начал меня душить, шею сжало как в тески, разжать руки не получалось, я пыталась пнуть его в пах коленом, но несколько раз попала в ногу, гадина ловко уворачивался!

– Щас повеселимся! – прорычала тварь.

На автомате рука вытащила вилку из кармана тулупа. Ничего не оставалось, кроме как махать, стараясь попасть в лицо. Мне было всё равно на последствия. Борис понял, что я вооружилась и надавил на горло ещё сильнее. И вот вилка попала в цель!

– ДРАНАЯ ШАЛАВА!

Мгновенно начал поступать воздух, голова закружилась, дорога к выходу свободна. Животное закрывало лицо руками, выло от боли!

– НАДЕЮСЬ, ТЕБЕ ОЧЕНЬ БОЛЬНО! – прокричала я так громко, как позволяла травмированная шея.

Выбежав из коровника, я задвинула запирающую доску, именно так фермер поступил вчера. Влетев в дом, я заорала:

– Борис на меня напал, ЭТО ОН УБИВАЕТ!

Семья, на редкость спокойно евшая за столом, замерла. Три пары глаз прикованы ко мне: растрёпанные волосы, сине-красная шея, окровавленная вилка с единственным оставшимся зубчиком.

– Чего? – спросил Иваныч.

– Он в коровнике!

Влад более понятливый, быстро встал, схватил нож, первую попавшуюся куртку и побежал на место преступления, я шла следом. Фёдор Иваныч и Маратовна засеменили за нами.

В коровнике горел свет, Борис сидел на своей подстилке в лужице крови с полупустой пластиковой бутылкой и снова пил. До меня дошло, он прятал самогон у коров в сене, шёл в тайник, а наткнулся на меня. И скорее всего, как животное охраняет своё дитя, он почувствовал опасность, кинулся на защиту заначки, что сказать, инстинкты.

Борис услышал, что к нему пришли.

– Ты, дура, чё натворила! – сказал он, закрывая одной рукой место удара, кровь частично запеклась, но до конца не остановилась.

– Я тебя посажу, скотина! ЭТО ТЫ ДУШИТЕЛЬ! –я с силой пнула по ноге, – ты сгниёшь в тюряге!

Не могу сдерживать гнев, мне хотелось бить его руками, ногами, подручными предметами, настолько мерзок этот «человек»! Но стоило рыпнуться в сторону урода, Влад схватил меня обеими руками.

–ВЛАД, УБЕРИ ЕЁ! – орал фермер, – ОЛЯ, АПТЕЧКУ!

– ВЫ ВООБЩЕ МЕНЯ СЛЫШИТЕ?!

– ВЛАД, твою мать! УБЕРИ ЕЁ!

Влад парень сильный, смысла нет упираться, более того, мне здесь делать нечего! Фермер вновь заступается за него!

– Сама пойду! Пусти! – сказала я и тряхнула ногами.

Для меня картинка сложилась. Он часто отлучался с фермы, его часто видели на турбазе, его видели и у конюшен, и на горе, в его телефоне фотки туристок. Это он! Вонючий извращенец.

– Я тебя посажу, тварь! – кричала я весь наш не долгий путь, а коровы смотрели, продолжая жевать грязную солому.

На улице Влад тряхнул меня:

– Угомонись, от вашего ора в ушах звенит.

– Пить надо было меньше! Ничего бы не звенело!

– Можно подумать, я не с тобой пил, – с улыбкой сказал Влад, – пошли в дом!

Первым делом я побежала к раковине, хотелось отмыться от этих лап, шея всё ещё горела

– Я этого так не оставлю!

– Остынь, между ним и тобой выберут его, – спокойно ответил Влад, он прислонился к спинке дивана и допивал утренний кофе.

– Чего…

В дом зашёл фермер с женой, я с ходу налетела на них:

– Вы, Борису всё спускают с рук. Он ходит здесь бухой, капает слюнями на проходящих баб, похотливый алкаш! Эта сволочь на турбазе ведёт себя как местный барон, рассказывает какой незаменимый. Вы закрываете глаза на убийства, вы и все вокруг такие же соучастники! А это ваш Боря творит, сука! Где он был на Хэллоуин? Куда он пропадал, когда мы свёклу собирали? Вы его покрываете исключительно и только потому, что он может чинить технику. И это ему развязывает руки. Стоит Борису пропасть, так трупы находят! Совпадение?

Меня прорвало, так больше не могло продолжаться. Семейная пара молча хлопала глазами.

– Что вы вылупились оба?

– ТОН СМЕНИ! Не он это, проблемы с алкоголем, это есть, но он не убийца, сиди молча дома! Сейчас Павел приедет, и чтобы тихо, мне только сплетней не хватало! Оля, иди за аптечкой, умоляю тебе. Влад, пойдём, поможешь!

Влад допил кофе. Маратовна достала аптечку, и трио покинуло дом, мало того, они заперли дверь!

«Боже мой, как мне надоела эта деревня!» Адреналин не отпускал, я так этого не оставлю, резво включила компьютер, «управу можно найти даже на таких крутых ребят».

Я вспомнила про статью в местных новостях, за поимку маньяка обещали гонорар, что ж, прекрасно! Найти статью «Тур в асфиксию» не составила труда, номер телефона на месте и почта тоже, более того, редакция обещала полную анонимность!

Своей почты у меня нет, а вот фермерская есть:

«На меня было совершено нападение на ферме Горелова Фёдора Ивановича, нападавший – техник Борис, который работает на территории «туристического маршрута». Прошу предать огласке полученную информацию!»

Осталось только отправить. Палец завис, «на меня» – это на кого? Сейчас я не только привлеку внимание полиции, но и всего округа! Мало того что ему ничего не будет, так раскроется моя маленькая тайна. Ощущение полного бессилия, злость. «То, что ты только что написала – полнейший бред, смирись-ка и помалкивай!», говорил разум.

Замок открылся, я удалила письмо.

– Зачем ты носишь с собой вилку? – с улыбкой спросил Влад.

– Тебе смешно? Ты мне не веришь? Алло, Влад!

– Поехали, поговорим, переоденься.

– Мне надо Катину работу делать, она болеет.

– Тебе действительно это надо?

Через десять минут мы уже стояли на остановке.

– Сильно я его?

– Проткнула щеку, два зубца торчали. «До свадьбы заживёт», – сказал Влад.

– Ты веришь мне?

– Нет. Точнее, я верю, что была стычка. Но то, что это он, точно нет!

– Почему? Помешанный придурок, не удивлюсь, если он встанет на трассу в одном плаще и будет распахивать его перед автобусом с туристами.

– Боря не может изнасиловать, у него проблемы, и каждый об этом знают.

– Мне Катя ничего не говорила про это, и никто не говорил ничего подобного!

– Катя таких слов наверно не знает, а другие, как ты себе представляешь? Познакомься, это Боря и он импотент, так? – Влад улыбался, – отец не стал бы про такое рассказывать, у мужиков это… как бы… не принято.

– Катька рассказывала, что его Фёдор отмазал от статьи за какой-то случай подобный.

– Да ну, что ты её слушаешь? Это ерунда, по пьяни пристал к бабе на ферме! Она работала на сборе клубник. Полдня перед ним раком стояла, ягоды собирала. Ну…не так понял. Он к ней подкатил, а она заявление написала. Шум на пустом месте, отец ей всё объяснил, а деревенские раздули. Здесь любая новость – сенсацией, не хватает людям событий.

– Я не понимаю, почему он не может изнасиловать, – он душил меня!

– Душил и насиловал разные вещи.

– Говори, почему не может? – настаивала я.

– Я не врач, но у него не получается ничего. По молодости он грузовик чинил, и то ли плохо кузов закрепил… то ли что! В общем, придавило его, и весь таз перебило! Теперь всё. Не может он изнасиловать, понимаешь?

– И чё, он вам справку показывал при приёме на работу? – с издёвкой спросила я.

– Да, мы только неполноценных берём, как видишь, – Влад провёл рукой по лицу, он отдавал себе отчёт, что для меня недостаточно полученной информации, – он до аварии к девке деревенской похаживал, и как выздоровел снова к ней. Ну вот, и потерпел «фиаско», так сказать… она, как типичная бабёнка, подругам и рассказала, что всё… был боевой, стал холостой. Потихоньку вся деревня узнала, потом другая и так далее. Борька тронулся по этой теме, теперь только смотрит и мацает, пытается всем доказать, что рабочий механизм. Всё, отстань.

Вот Катя – овца, не заткнуть порой, а важные моменты не говорит.

Мы прождали автобус около часа, оба в своих мыслях. Маршрут путешествия я не знала, но везде лучше, чем на ферме. Увечья, нанесённые моей рукой, не волновали, здесь беззаконие и последствий не будет, поражает поведение Иваныча, он ведь думает, что я его внучка и где защита? Борис дороже внучки? Нет, здесь другое, здесь ферма. Всё ради фермы.

К остановке подъехал рейсовый автобус, Сергей не приехал и трубку не брал.

Мы вышли на остановке посреди леса, Влад молча побрёл в обратном направлении, вдалеке вырисовывался тот самый крест.

– На этом месте произошла авария, в котором погибла моя Ира и три девчонки туристки! – сказал Влад.

На кресте была табличка с именем, датой смерти и эпитафией: «Сильнее смерти только память». Как это верно сказано.

– Зачем мы здесь?

– Я приехал не из-за фермы, я приехал ради правды!

– И кто тебе врёт?

– Моя семья.