Подготовка к Хэллоуину шла полным ходом. У Ольги Маратовны неожиданно открылись творческие навыки. Она самозабвенно вырезала злые рожицы в тыкве. Стоит отметить, получалось неплохо, видимо, это связано с наличием зеркала неподалёку от творца. Работала с натуры! Хоть хозяйка не воспринимала мои идеи всерьёз, но я реализовала треть запасов тыквы и примерно столько же яблок. Возможно, именно по этой причине и перестала плевать ядом в мою сторону. Явление, конечно, временное, так сказать, до первого косяка, но приятное!

Катя помогала в подготовке как могла. Вырезать у неё не получалось, а вот делать сладости из яблок и подготавливать начинку для будущей выпечки выходило идеально. Фермер толком не помогал, шарахался из угла в угол, наводя суету и панику, мой план – это спасательный круг для фермы.

Владислав игнорирует происходящее. На ферме его практически нет. Утром уходит, вечером приходил, запирается в комнате и тихо сидит там. Мне-то всё равно, не мешает, и на том спасибо! Тем более что после рассказа Кати «сыночек» мне в принципе неприятен! Ходит здесь… гусь!

По задумке, печь пироги и пирожки будут в столовой на турбазе, куда ранним утром Артём и Лариса увезут необходимые ингредиенты и подготовленное Катей начинку. Затем часть готовой, ароматной и привлекательной продукции поедет на конюшню.

Украшения и подарочные наборы за несколько дней до праздника разместили на турбазе. Сделанные шаги начали давать плоды практически сразу. Посетители благодарили Игоря Александровича за созданную атмосферу праздника, а он, в свою очередь, не забывал хвалить ферму за предоставленные продукты. Фотографии наших наборов появились в социальных сетях. Коля доложил о выросшем спросе на нашу продукцию, чем нарисовал хоть и лёгкую, но не сходящую улыбку с лица Фёдора Ивановича. А вот был бы у нас магазин свой или доступ гостей к полям…

Наступило 31 октября. Вечером должен состояться праздничный ужин. Катя начала готовить с самого утра. Она гремела посудой на весь дом, как специально! Но я спала как убитая. Разбудил меня собачий лай. Псы у нас умные, в отличие от «хозяйки козы» просто так орать не будут! А если подали голос, значит, незнакомец пожаловал на ферму. От мысли, что «Что-то пошло не по плану», я мгновенно разлепила глаза. Волнение холодком пробежало по телу. Не успела я поставить вторую ногу на холодный пол, как в комнату вошла Катя. Она посмотрела на меня полными сочувствия глазами, произнеся всего одну фразу:

– За тобой пришли!

 И ушла.

«Ты нормальная, нет? Кто пришёл?».

Сердце забилось, руки затряслись, ноги отказывались идти. Мне стало по-настоящему страшно! Первая мысль – бежать и отбиваться! На автомате я кинулась к старому дедову тулупу, в рукаве которого всё ещё находилась пластиковая вилка! Смешно, наверно, но тогда я была готова защищаться даже этим, но разум велел оставить «оружие»: «Нет, это глупо, если пришли, то явно вилкой я не отобьюсь». И она, вилка, отправилась обратно в тулуп.

Но, отбиваться не пришлось! Неизвестным гостем оказался почтальон. Фермер, как обычно, отправил посылку для Марины Николаевны, но вручить её не удалось. Марина Николаевна, бабка, бабушка… Она пролежала на своей кровати больше недели. Никто не заметил её тихий уход, кроме почтальона. А я к ней не приезжала ни разу! Не скажу, что не хотела, мысли приходили что надо бы, но это казалось будто неуместно, а сейчас уже и не нужно.

«Она всего дождалась»,– промелькнула мысль.

Известие выбило меня из колеи. Я села за стол и не знала, что теперь делать. Почтальон ушёл, оставив посылку у порога. Он сообщил в полицию и скорую о найденном теле, и на этом у него всё.

– Надо ехать, – сказал Фёдор Иванович.

– Надо,– буркнула я, стараясь сообразить шокированным мозгом, что делать с праздником.

Добраться быстро куда-либо у нас проблематично. Фермер попросил Артёма подбросить меня до деревни, а в обратную сторону от остановки меня любезно согласился забрать Сергей, главное – не пропустить его маршрут, потому что ждать он не сможет! Что буду делать, когда доберусь до опустевшего теперь дома, в душе не представляла, но не ехать вообще, казалось невозможным вариантом.

День предстоял не из лёгких. Катя по быстрому состряпала кофе и пару бутербродов. Есть не хотелось, но пришлось. Пока жевала, раздавала указания по подготовке праздника. Катя и Ольга Маратовна молча слушали, записывали и кивали. Хозяин сам знал, что ему делать. Пока я торопливо уплетала скромный завтрак, спустился Влад. Он сразу понял, что что-то случилось.

– С тобой поеду, – чётко сказал он, выслушав краткий пересказ произошедшего от фермера.

– Не нужно, – не знаю, почему так сказала, в действительности очень хотелось хоть кого-то рядом, даже этого «гуся». Было страшно ехать одной и элементарно ехать туда. Да, мне было страшно!

– Я не спрашивал разрешения!

«Если сам хочет, то пожалуйста! Не смею препятствовать! Сам захотел, выходит, что это не услуга! А значит, никаких долгов!» подумала я. Но потом зародились сомнения. К трупу приедут полицейские и, возможно, потребуют мои документы. Медики спросят, чем болела, а я не знаю, не знаю вообще ничего о ней. А если объявятся её реальные родственники? Конечно, не так сразу, но рано или поздно приедут. Надо похоронить бабушку, а отдадут ли мне её?

Моя тайна под угрозой! Но я не могу её бросить! НЕ МОГУ! И я её не брошу! Чего бы это ни стоило.

«Пролежала около недели на кровати своей, никто не заметил. Печка, скорее всего, разогрета была, раздуло тело знатно, конечно», – крутились у меня в голове слова почтальона.

Влад с Артёмом обо всём договорились. Артём даст нам свою машину до вечера. Мы на ней всё для праздника на турбазу отвезём, потом их на рынок закинем и уедем. А пока домочадцы уже вовсю грузили в машину начинки для пирогов и яблочные десерты.

– У нас всего одна попытка ничего не забыть! Машина уедет до вечера! – нагнетал обстановку Фёдор Иванович.

 Лариса следила за погрузкой, сверяясь с записями.

– Не так должен был пройти этот день! – вырвались у меня мысли вслух.

Неожиданно Лариса погладила меня по спине.

– Сочувствую тебе! Терять близких больно и всегда не вовремя. О работе не думай, мы все поняли и справимся! Занимайся тем, чем должна.

Я так привыкла к грубостям, колкостям и упрёкам, что ласка и забота стала для меня неожиданной. Возможно, усталость, или что меня пожалели, а может, и потому что до меня, наконец, дошло произошедшее, слёзы навернулись на глаза. И я, не в силах сдержать эмоции, закрыла лицо руками.

– Ну-ну! – Лариса обняла меня, только усилив эмоциональный порыв, – не оставляй её одну, понял?– строго сказала она Владу.

– Хорошо, – ответил он, залезая в машину.

Автомобиль, забитый до отвала, просел чуть ли не до земли! Не торопясь Артём выехал с территории фермы.

На турбазе я побежала к Коле. Необходимо найти того, кто привезёт готовую выпечку из столовой в конюшню. Эта была миссия Артёма, но теперь всё шло наперекосяк. Территория, украшенная тыквенными головами, в совокупности с осенним пейзажем, сказочно прекрасна. В главном здании кто-то распылил паутину, повесил летучих мышей и пауков. Выглядело великолепно! Гости в кафе разглядывали украшения, делали селфи и, само собой, выкладывали их в «сеть». Среди отдыхающих затесался и Борис. Сезон сбора урожая подошёл к концу, работы у него стало меньше. И теперь он вышел на охоту! «Интересные» фото сами себя не сделают!

– Коль, привет!

– О, приветик! Как дела?

– Коль, проблемы у нас! Я должна уехать! Всё что надо мы привезли, но некому на конюшню пироги отвезти готовые. Чё делать? Есть мысли? – выдавала я второпях.

– Эм-м-м… дак… это… через Серёгу передадим! В чём проблема? Случилось что?

– Родственница умерла, заняться надо вопросом.

– Ого, ты их знала чоли? – спросил Коля и уставился на меня.

– Кого знала? Прабабушка у меня умерла, сегодня нашли.

– А-а-а,– произнёс Коля и, перекинувшись через стойку администрации, перешёл на шёпот,– у нас двух девчонок убили! Опять! Только тс-с-с! Это тайна! Нельзя праздник испортить. В новостях уже написали, но мы компьютеры наши отключили, чтобы случайно не наткнулись. Гости вряд ли специально будут интересоваться через свои телефоны! – он подморгнул мне и заулыбался.– Аккуратна будь!

– Да что же это такое, наперекосяк всё! Хитро придумано с компьютерами. Так с пирогами решишь?

– Не вопрос, – сказал Коля и отвёл взгляд, отпуская меня по делам со спокойной душой.

Не успела я и шагу сделать, как взгляд упал на идущего вразвалочку Борьку.

– Коль, чё он тут делает? – спросила я, кивнув на «мастера золотые руки».

– Смущает наших постояльцев! Вчера заявился с утра весь грязный, вонючий, как собака. Игорь Александрович его спать в подсобку загнал. Сутки, считай, проспал. Отмыли утром, сейчас суп приготовится, накормим и поганой метлой с базы выгоним. Так что встречайте «гостя дорогого» на ферме, – с улыбкой сказал Коля.

– Да где же он так нажирается-то. У нас на ферме сухой закон!

– Зато в деревне законы «мокрые»! Накидался и, видимо, там и навернулся. Хорошо хоть в луже не уснул, ты знала, что можно насмерть в луже захлебнуться?

– Жаль, что лужа оказалась мелкой! Ладно, Коль, мне не до этого! Я пошла, а вам удачи.

– Давай, – хохотнув, попрощался администратор.

Я развернулась и побежала в машину. Товар к этому моменту разгрузили, и мы спешно выдвинулись на рынок, где оставили Артёма с Ларисой, а дальше отправились прямиком в деревню.

Мы с Владом остались наедине. Тишину нарушал только навигатор, который отсчитывал метры до раскрытия моей тайны. И вот «Вы приехали», – сообщила милая девушка. Да, мы действительно были на месте. Тот самый дом, в котором началась моя новая жизнь, а её закончилась. Перед покосившимся забором, с усердием заполняя какие-то бумаги, стоял участковый. Распознать принадлежность этого мужчины к полиции помогли форменные брюки, это была единственная вещь, надетая на нём из обязательного облачения стражей порядка. Неподалёку от него, в светло-серую легковушку с красным крестом садился седовласый мужчина лет сорока. Вероятно, местный врач.

Разъехавшись на узкой дороге с отъезжающим авто доктора, Влад, наконец, припарковался. За непродолжительное время манёвров мои ладони вспотели, горло предательски пересохло, а пот градом катился по спине. Как только «сынуля» заглушил двигатель, я осознала, насколько сильно колотится всё тело! Превозмогая оцепенение, я вышла из машины навстречу неизведанному.

– Добрый день, – сказала я полицейскому.

– Добрый, вы кто? – спросил он, отрываясь от бумажек.

– Я правнучка погибшей. Где она?

– Не погибшей, а умершей, не путайте. Тело забрали уже! И дверь открыли, проветрить надо. Сосед её опознал. В морге будет! Где морг, знаете?

– Знаю, – сказал Влад.

– Ну всё, дальше с моргом.

Участковый с явным облегчением захлопнул папку и двинулся в сторону припаркованной Нивы.

– Вы не будете опечатывать? – крикнул ему вслед Влад.

– Зачем? – ответил оперуполномоченный вопросом на вопрос и, не дожидаясь ответа, захлопнул водительскую дверь служебного авто.

Похоже, его работа завершена. «Это всё? Здесь человек умер, вообще-то», часть меня негодовала от формального подхода к смерти, другая часть ликовала от того же.

– Влад, я чего-то не понимаю. Человек умер, а он вот так вот просто… что это было?

Влад скорчил гримасу непонимания:

– Да хер его знает, как у них положено! Или ты чего ждала? Сострадания и утешения? Так зря! Для них это ежедневная рутина не больше и не меньше.

– Я ожидала вопросов как минимум! Вопросов… ну типа… каких-то, ну я не знаю. Чего-то то ждала! Хотя бы инструкций, что дальше делать?

– Он же сказал, ехать в морг! Поедем и разберёмся! – сказал Влад и двинулся в сторону дома, – давай шустрей! необходимо найти её документы. Нужно понять, где будем хоронить… хоронить где надо её ты знаешь? Место есть у вас семейное? Или как?

Он смотрит на меня, я на него…

– Хоронить надо рядом с… прадедом, – ответила я.

– Ну вот, а место, получается, куплено уже? – Влад не переставая смотрел на меня.

– Получается… так,– неуверенно промямлила я, сделав несколько шагов в сторону дома, – наверняка в доме что-то найдём! – продолжила я, а мозг экстренно работал.

В доме царила удивительная чистота, будто хозяйка предчувствовала гостей и готовилась к их приходу. Старики часто так делают, чувствуют приближение конца и встречают его, как долгожданных посетителей. Но какой же невыносимый запах витал в воздухе! Влад, морщась, натянул воротник свитера на нос и принялся обходить комнату, пытаясь распахнуть хоть одно из заклинивших окон.

Я же осталась стоять на пороге, словно не решаясь войти. Вот она, её кровать, с явными следами, оставленными телом на покрывале. Я не могу сказать, что была сильно привязана к бабушке, но слёзы всё равно сами собой потекли из глаз. Умереть в полном одиночестве, когда есть живая дочь, внучка и даже правнучка… Это было так горько и несправедливо.

Влад положил руку на плечо:

– Давай потом поплачем, ладно? Где документы?

Я вытерла лицо рукавом, он прав, сейчас не время придаваться эмоциям. Бабушка постоянно шуршала документами и деньгами у икон, использовала нишу за ними как надёжный сейф. Естественно, всё, что искали, было там. В прозрачном пакете лежал её паспорт, паспорт захоронения, и деньги. Денег было совсем немного, бо́льшую часть она потратила на меня.

– Смотри, – хлюпая носом сказала я, – здесь всё подготовлено, она всегда говорила, что ждёт встречи с мужем, дождалась…

– Да… и я её в этом понимаю,– на выдохе, едва слышно прошептал Влад.– Ладно, поехали!

Желание покинуть этот пропахший дом было общим. У самой двери я заметила её телогрейку, свисавшую с поломанного крючка:

– Влад, может взять одежду какую? В чём-то надо хоронить ведь, – сказала я.

– Ничего мы брать не будем! – сказал он, разглядывая проржавевший замок на двери, – шевелись давай, вонь невероятная! Где ключи от дома?

– Какие ключи? Мы никогда… я не помню, чтобы она запиралась, только изнутри на ночь… – ответила я.

Терпение Влада лопнуло, и он раздражённо закатил глаза. Выйдя из дома, он быстро схватил пару досок штакетника, которые уже отвалились от забора. В машине он нашёл гаечный ключ, который, как оказалось, вполне мог сойти за молоток. С его помощью гвозди, торчавшие из досок, без труда вошли в трухлявый дверной косяк.

– Очень надёжная защита, – сказала я, наблюдая со стороны за происходящим и крепко прижимая к себе найденные документы.

– Предложишь что-то другое? – рыкнул он.

Запах разложения пропитал документы и, кажется, нас тоже. В душе затаилась надежда, что найденных бумажек будет достаточно для похорон. Но разум, чёрт его дери, развенчивал эту наивную надежду. Волнение накатывало, но назад дороги нет. Влад ковырялся в навигаторе, не особо обращая внимание на моё состояние. Найти общий язык с ним не получается. Любое моё действие, как, впрочем, и действия других обитателей фермы Гореловых, вызывало у сыночка раздражение, приступ агрессии или ора. Неприятный тип, ничего не скажешь.

Мы приехали к единственной больнице в городе, где находился морг. Припарковавшись, мы направились к входу. У двери стоял высокий, худощавый мужчина, который курил. Его вид был настолько мрачным и отрешённым, что он скорее напоминал одного из тех, кого мы там увидим, нежели сотрудника.

– Добрый день, – сказал Влад, он понял, что от меня толку ноль.

– Чем обязан? – ответил санитар.

– Вам доставили только что бабушку, мы родственники.

– Документы привезли?

– Да, – подключилась я.

– Забирать вы будете?

– Да, – ответил Влад.

Смачно затянувшись, он продолжил:

– Паспорт, документы о родстве или нотариальная бумага от родственников.

– У меня вот, – я, наконец, протянула вонючий пакетик.

Тощими, длинными пальцами скелет проворно схватил документы. Щелчком он отправил бычок куда подальше от двери и, поманив нас рукой, пригласил пройти за ним.

Он провёл нас по узкому коридору, и так мы оказались в его «офисе». Честно говоря, я совершенно не была к такому готова. Среди медицинских каталок, на которых лежали тела, стоял его рабочий стол. Одно тело, нетрудно догадаться чьё, было в чёрном пакете, а рядом – две молодые девушки, накрытые простынями, с открытыми лицами. Я была поражена, что он даже не позаботился прикрыть их, приглашая посетителей внутрь. Весь мой завтрак торопился в обратном направлении, мне стало очень и очень нехорошо. К шоку от увиденного прибавился уже знакомый трупный аромат, который был не в силах сдержать плотный чёрный пакет, и примешавшийся к нему, резкий запах формалина.

Я пыталась отвлечься, боролась с неприятными ощущениями в животе, но взгляд сам собой скользил по полкам, а потом неизбежно возвращался к бледным лицам девушек. И вдруг словно от удара током, я узнала их: «те самые хохотушки из автобуса!». У одной шея была сплошным синяком, испещрённым красными кровоподтёками. У второй голова была проломлена, и волосы скрывали ужас раны.

Санитар или кто он там был, усевшись за стол, вытряхнул содержимое пакета. А я больше не могла сдерживаться! Пробежав по обратному маршруту, меня вывернуло наизнанку практически на крыльцо. Спазмы сковывали живот, слёзы текли, трясло всё тело…

– Ты в порядке? – послышался сзади голос Влада.

– Нет, я не в порядке, – спазм снова подкатил, я отвернулась от Влада, но сдержалась, – мне не отдадут тело…

– Это ещё почему?

Я повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Он палач, голова виновного уже на плахе… и вот мои последние слова:

– Влад, я не Алёна! Там в пакете… фу… бли-и-ин! Там… не моя прабабушка. Я обещаю, что объясню всё позже! Они не дадут мне тело, – я отвела глаза и уселась на холодные ступени морга.

Влад глубоко вздохнул, закрыв ладонями лицо. Я помалкивала, старалась, старательно делая глубокий вдох, а затем не менее глубокий выдох. Сердце и спазмы потихоньку успокаивались. Мерные шаги «сынули» по крыльцу морга никак не поясняли, что же будет дальше.

– Пошли, – наконец сказал Влад, сильным рывком открывая дверь.

Наше появление было встречено недовольной миной.

– Ждать долго вас? Завтра придёте с этим документом и недостающими о родстве, или нотариальная «доверка» от родни на выдачу тела. И да, паспорт того, на кого бумага будет. Выдача тела в десять утра, – оттарабанил он.

– В смысле завтра, куда мне его деть? – я была в шоке, нужно найти гроб, найти место захоронения, найти машину для перевозки, решить вопрос с документами в конце концов.

– Мы тела не держим! У нас нет мест! И холодильников нет! Вот утром я один был, а сейчас три соседки. Ещё кто-нибудь помрёт и где мне прикажете работать? Могу, конечно, на вашу бабку положить, верхнему помягче будет, – с ухмылкой проговорил скелет, – сказано завтра, значит, завтра!

– А как же одеть, загримировать, – не унималась я.

– Послушай, девочка! Ты замуж её выдаёшь или в землю положишь? Тело отдам, а дальше крась, чеши и наряжай хоть сколько. Только нечего там наряжать!

– Чего?! – не выдержала я.

– Того! – дерзко и чуть ли не с ухмылкой ответил скелет, – открыть может пакетик или на слово поверишь?

Эмоции переполняли. Кровь бурлила, зубы стиснулись: «Да что ты вообще такое? Как можно ТАК разговаривать с родственниками? Скотина, сволочь, тварь! Гори в аду!», как много я хотела сказать ему! Но стояла молча, сдерживая слёзы, стоящие в глазах:

– Может мне её прям так в пакете в яму кинуть?! – только и смогла промямлить я.

– Ваше тело, ваше дело, – отмахнулся «санитар из ада», и ни разу больше не поднял на меня взгляд.

– Мы все поняли, – спокойно ответил Влад, он ухватился за мою руку и чуть ли не силой вывел из морга.

На улице я не могла надышаться воздухом.

– В этом сраном месте хоть кто-то смерть уважает?! Этот гад, ему вообще плевать, что мы родственники, у нас горе! Как он смеет открывать свою пасть и говорить такое?! Как так! КАК?! Почему он тут работает?

– Это называется профессиональная деформация.

– Спасибо за подсказку, словарь. Я тебе про другое, так быть не должно! Забирайте завтра и делайте что хотите… Он мне завтра пакет с бабкой в гроб положит и дальше, что делать? И вообще, не отдаст, потому что у меня документов нет!

– Поехали, время теряем.

– Куда поехали?

– Заткнись, пожалуйста, и сядь в машину! Ты меня реально бесить начинаешь!

Я послушалась, торчать перед моргом не хотелось и ничего не поменять, будет так, как сказал мерзавец.

Я послушалась. Торчать перед моргом не хотелось, да и понимала, что ничего уже не изменить. Будет так, как сказал этот мерзавец.

В машине Артёма пахло ванилью. Неожиданно. Играла какая-то расслабляющая музыка, и тошнота, подкатывавшая к горлу последние часы, потихоньку отступала.

Влад уселся на водительское кресло и начал ковыряться в своей сумке. Интересно, что он там ищет?

– Ну что ты там жвачку потерял? Поехали уже отсюда! – я не могла взять себя в руки.

– На, выпей! А то как с цепи сорвалась.

Он протянул мне таблетку и бутылочку с водой. Я не знала, что это, но почему-то доверилась. Через каких-то пару минут почувствовала, как напряжение покидает моё тело, а бушующие эмоции утихают. Ещё недавно я была в самом эпицентре событий, словно в водовороте, а теперь… теперь это казалось чем-то далёким, происходящим не со мной. Машина плавно скользила по трассе, а за окном мелькал лес, раскрашенный всеми оттенками осени.

– Ты девчонок видел там? – нарушила я долгую тишину.

–И?

– Это две подружки, они на турбазе отдыхали.

– Бывает.

– У одной половины головы нет, а вторую задушили! Там вся шея в полосках кровавых.

– Ну и?

– Влад, ты потрясающий собеседник! Диалог ведёшь, заслушаться можно! Что ну и? Их убили в один день! Раньше маньяк выцеплял одиноких девчонок, а сейчас сразу двух. Либо одна неожиданно вернулась и помешала, за что и получила по голове. Или она изначально мешала. Полиция снова скажет, что это все разные убийства.

– Или ничего не скажет.

– Но почему? Почему все об этом знают и молчат? Почему никого это не возмущает?!

– Ты знаешь ответ. Это очевидно, разве нет?

– Деньги!

– Да, деньги! Весь «маршрут» пострадает, как только эти убийства обнародуют и свяжут между собой. И не только деньги. Наши уже встали на путь лжи, а когда начинаешь врать, надо врать до конца! Иначе… пострадают все. Полиция два года закрывает глаза, они, конечно, подстраховались! Посадили пару тройку мужиков пропащих, списали на них. И всё ради того, чтобы местные предприниматели не теряли туристов и могли, скажем так, «благодарить» стражей порядка за спокойствие в регионе. Но… как только ментов возьмут за жопы, они без тени сомнения сольют наших бизнесменов!

– Конюшня и турбаза?

– И ферма! Все пострадают, Алён! Даже если наши откупятся, а они могут, то на место полетевших голов в нашей ментовке, придут новые головы. И местным вновь придётся выстраивать союз с властями. А новые головы могут накопать ещё какие-то истории, на которые прошлые закрывали глаза. Здесь сейчас как страна в стране, свои законы и все «друг за друга». До поры до времени. Уверен, наши надеялись, что всё стихнет как-нибудь само собой! Но не стихает.

– А почему местные не попробуют сами найти эту тварь?

– Может, и пробуют. А может, им и всё равно, местных не трогает, и ладно! Либо человек полезный, но с изъяном.

– Изъян? Серьёзно? Он маньяк.

– Слушай, отвали, а! Я предполагаю как могло быть, а ты докапываешься до меня! Хрен его знает, что здесь происходит! В каждом регионе, да, чёрт возьми, у каждого есть свои тайны и есть причины этих тайн. Я вообще не знаю, кто ты такая! Но с вопросами не лезу, потому что, видимо, у тебя была причина врать…

– Была, – ответила я и виновато замолчала, внутри благодаря, что Влад не начал развивать эту тему сам, но действие таблетки придало храбрости. – Влад, я не знаю никого из её родни. Никто мне не даст разрешение на похороны. Нужно как-то с ними связаться и сообщить, что её больше нет.

– Ты че… в смысле? Даже так? Ты даже их не знаешь?

– Даже так…

Мы приехали на кладбище и зашли в домик администрации, точнее, здесь только этот домик и есть. Нас встретила упитанная женщина с сочувствующей миной. Я уверена, что ей давно по барабану! А эта маска натягивается по приходе на работу. Как сказал мой немногословный спутник, профессиональная деформация, здесь ничего не поделать, надо потерпеть.

– Чем помочь, молодые люди? – спросила она.

– Добрый день, нам нужно завтра захоронить родственника на семейном месте. Документы здесь, – Влад жестом приказал вручить документы даме, – нам нужен гроб, копщики и машина, – он заказывал услуги как блюда в любимом ресторане.

Барышня пригласила нас присесть, сама расположилась за компьютером, напротив. Надев очки, как опытный продавец, она начала нахваливать дорогие атрибуты для проводов в последний путь. Ценники поражали воображение! Бабушкины сбережения оплатят только работу копщика. Нина, а именно так звали «впаривалку» перед нами, незамедлительно вычислила маленький бюджет мероприятия. Улыбка стянулась в ровную полоску с лёгким флёром неприязни. Денег с продажи кольца хватило на обычный деревянный гроб, больше похожий на ящик для перевозки вин, а вместо машины трактор с прицепом.

– Боже мой, на тракторе везти! Может, в кузов ещё поросят посадим, или корову, а вдруг по пути кому-то? – не могла успокоиться я.

– Да прекращай, ей в любом случае всё равно, делаем то, на что хватает.

Влад обсуждал все нюансы. Сошлись на том, что хоронить будем в закрытом гробу. Тело прям в пакете поместят в гроб и на этом всё, как я и предполагала! На большее денег нет, даже на иконку внутрь не хватало. Перевозить будем на открытом прицепе трактора. Если повезёт и батюшку в местной церкви найдём, то отпоём там. Сотрудница похоронного бюро сказала, что это бесплатно. Захоронение назначено на 11 утра.

«Она достойна большего! Она мать двоих детей! Она кому-то бабушка и, похоже, прабабушка. Она спасла мне жизнь и неизвестно, сколько ещё хорошего сделала. Где справедливость и благодарность? Почему сейчас её хоронят как собаку?!». Слёзы предательски потекли по лицу, успокоительное не справлялось с тем, что было на душе.

– Нет, я так не могу! Родные должны знать… – промямлила я, усевшись в машину.

– Узнают! Сообщим, но после похорон, – сказал Влад, – они всё равно не успеют до завтра. А потом, если и вообще приедут, то к немой могиле. И твой секрет так и останется, секретом!

– Тоесть… ты не выдашь меня? – с сомнением спросила я.

Он усмехнулся, едва заметно качая головой:

– Нет, не выдам! По крайней мере, не людям, живущим на этой земле! Твоя ложь – детская шалость по сравнению с тем, что творят они.

– Спасибо! – пробубнила я, с облегчением. – А… как мы заберём тело без документов? – меня этот вопрос невероятно тревожил.

– Украдём, – сказал с улыбкой Влад.

«Он умеет улыбаться, ого!», промелькнуло у меня в голове.

– Ты за руки, я за ноги и к Артёму в машину, – засмеялась я.

– Заберём! – уверенно ответил он,– я ведь тоже местный!

Мы поехали домой. Не было сил ни на что вообще! Я молча уставилась в окно, переваривая произошедшее за день. Скажи мне кто-то ещё вчера, что единственным человеком, узнавшим мою тайну, станет Влад. Я бы посмеялась! Странно, что он не пристаёт с вопросами.

Приближался вечер, темнота в регионе приходит сразу, будто бы клетку с попугаями накрыли покрывалом. Дорогу освещает свет фар, а по бокам темнота леса. Влад свернул на обочину, плавно притормаживая.

– Ты чего? – спросила я, пытаясь скрыть накатившую встревоженность.

– Я на минуту, посиди.

Влад сделал несколько шагов вперёд, а затем свернул с дороги, спускаясь в придорожный кювет. Свет фар, пробиваясь сквозь темноту, едва освещал покосившийся деревянный крест. Влад поднял упавший венок, присел на корточки, и тут же растворился в непроглядной тьме.

«В смертельном ДТП погибла невестка местного фермера… приносим свои соболезнования родным и близким погибшей», – диктор в моей голове процитировал слова из статьи.

Влад медленно шёл к машине, свет фар выхватывал из темноты его измождённое лицо. Я не знала его до того, как случилась беда, но, вспоминая ночной разговор с Катей, я понимала: он тоже умер на этом же месте, в тот же самый летний день.

Мы отправились на рынок, чтобы передать машину Артёму. Время близилось к концу рабочего дня. Сергей, который весь день курсировал по городу, согласился подвезти нас домой на своём экскурсионном автобусе.

Салон был полон гостей: уставших, но довольных, выпивших и весёлых. Они приехали отдохнуть, и это место идеально подходило для этого. Атмосфера, которую мы создали на турбазе и в других местах, оказалась настолько заразительной, что некоторые даже нарядились в маскарадные костюмы. Для нас это означало одно: праздник удался, и мы хорошо заработали!

– Слышали про девчонок? – спросил, как бы по секрету, Сергей.

– Не то чтобы слышали, знаю, что их нет больше, – сказала я.

– Я их только вчера подвозил, прикинь! Ехали с горой прощаться, монетку кинуть, чтоб вернуться… в итоге остались. Одну в лесу нашли прям при въезде с головой пробитой, вторую уже на горе задушенную, – Сергей с силой удар себя по ноге, – эта мразь даже не потрудилась тела спрятать, Алён!

– Да, я их помню… весёлые хохотушки.

– Очень привлекательные, милые! Я ещё подумал, почему их на обратном маршруте нет? А телефон они мне так и не дали. Я думал, может, на такси уехали… ага, уехали. Прикинь, на турбазе праздник полным ходом, даже тыковку поставили у домика девчат. А они уже всё… капец…

– Никто так и не узнал о трагедии? – спросила я, – кто их нашёл-то?

– Гости нет! В новостях мелкая-то мелкая заметка после прогноза погоды. Туда, думаешь, кто-то вообще смотрит? И даже не написано, что они подруги! Просто… нашли одну, нашли ещё одну.

– А нашёл-то кто? – повторила я вопрос.

– Дак, наши! Один утром в лес поехал по грибы, а вторую при проверке тропинки, сотрудник «ЭКОгор» заметил.

– Грибник? В октябре? – мне казалось это странным.

– КОНЕЧНО! – хором ответили Влад и Сергей.

– Аппетиты у извращуги растут! – подметил Влад, – я что-то совсем не удивлён.

– Да, время идёт, а ничего не меняется, найдут лоха очередного, – Сергей недовольно вздохнул.

– Интересно у вас тут, конечно, – подытожила я.

– Так везде. «Меньше знаешь – крепче спишь», как говорится!

На ферму мы вернулись поздно вечером. Катя мыла посуду на кухне, обычно в это время она уже крепко спит. Услышав шум в прихожей, она выглянула из-за угла:

– Добрый вечер! Ужинать будете? Влад, ты голоден? – спросила она.

– Я спать, – холодно ответил Влад, небрежно скинув ботинки, – до завтра Алён! Ты тоже ложись.

– Хорошо,– ответила я, проходя на кухню,– ты же поедешь завтра со мной?

– Да, – ответил Влад, после чего скрылся на втором этаже.

Катя, как верная собачонка, всё ещё смотрела на второй этаж, где только что была спина её безответной любви.

– Кать! – позвала я, но реакции не было,– КАТЯ! Можешь меня покормить? – ноль эмоций,– КАТЬ! Я буду ужинать! – голод одолевал люто, завтрак же остался на территории морга.

– Еда в холодильнике, – холодно ответила она, и даже не одарив меня взглядом, ушла в нашу комнату.

«Ну спасибо, так и я могу «покормить!».