Мельхиот пришел вместе с двумя десятками пэнов, на одежде которых были закреплены капсулы со скарармеями.

– Приготовьтесь! Надо прикрыть отход пэнов и собак! – скомандовала Зели.

– Если мы сейчас используем наши изменения, то во время атаки циников у нас не будет эффекта неожиданности, – возразил Мельхиот. – Циники будут знать, чего от нас ожидать.

– А если мы не вмешаемся, то пятерых пэнов, которых ты видишь вон там, изрешетят стрелами.

Мельхиот тер подбородок, силясь придумать, как лучше облечь в слова пришедшую ему в голову мысль и не выглядеть чудовищем.

– Если мы попытаемся спасти этих пятерых, то поставим под угрозу жизнь множества других пэнов.

Зели охватило сомнение.

Мейлис ответила:

– Они рисковали жизнью ради всех нас! И может быть, везут секретное оружие Мальронс!

Но Мельхиота ее слова не убедили. Он пристально смотрел на Зели, ожидая ее решения.

– Приготовьтесь открыть огонь, – произнесла та, поразмыслив несколько секунд.

Всадники циников выстроились таким образом, чтобы скачущие на собаках пэны наткнулись на копья. До крепостной стены от них было метров восемьсот.

– На таком расстоянии молния может попасть не в солдат, а, например, в собак, – предупредила Мейлис.

– Надо рискнуть, – ответила Зели.

Метатели молний сосредоточились, в прозрачных трубках на груди каждого из них горели синими и красными огнями скарармеи. Дюжина молний огненными лучами вспорола сумерки и понеслась в сторону всадников.

Затрещали снопы искр, и мгновенно возникшая дымовая завеса на время скрыла пэнов.

Потом из клубов дыма выскочили собаки. Их молодые хозяева цеплялись за попоны.

Преследовавшие пэнов циники понемногу отстали и, подобравшись достаточно близко к стенам крепости, развернулись, опасаясь магии – грозных таинственных лучей, только что обрушившихся на их товарищей.

Пэны открыли южные ворота, и, едва семь собак вбежали во двор, створки за ними захлопнулись. Часовые тут же принялись баррикадировать их тяжелыми бочками, чтобы помешать преследователям ворваться в крепость.

Измученные, но счастливые, что остались живы, Мэтт, Тобиас, Чен и Бен подняли головы.

Лишь Хорейс с трудом держался на спине Билли. Подросток был без сознания. Ему в спину вонзились две стрелы.

Хорейса отнесли в одну из комнат донжона и оказали первую помощь. Около шестидесяти пэнов занимались ранеными, попутно обмениваясь знаниями – иногда довольно поверхностными. В некоторых случаях они лечили раны, используя свои изменения, но чаще применяли целебные растения, а что касается хирургии, то к операциям пэны относились с недоверием.

Тем временем Мэтт и его спутники встретились с Зели и Мейлис в одном из залов крепости.

– Что вы привезли? – нетерпеливо спросила Зели.

– Увы, – ответил Мэтт, – ничего, что могло бы дать нам физическое превосходство над циниками.

– В чем состоит секрет Мальронс? Что показала карта на теле Эмбер?

– Она указала на определенное место. Эмбер отправилась туда, но мне кажется, не стоит ждать, что это нам серьезно поможет. То, что она ищет, не оружие. Скорее, источник знаний.

Зели громко сглотнула.

– То есть теперь мы можем полагаться только на себя, правильно?

– Боюсь, что так. Что у вас здесь происходит?

– Как вы сами видели, вторая армия расположилась к югу от крепости, жруны заняли земли к северу. Так что, похоже, они нападут на нас с двух сторон.

– Так они еще не сделали этого? – спросил Тобиас.

– Нет, – ответила Мейлис. – Мы не знаем, почему они медлят.

– Мне это не нравится, – вмешался в их разговор Бен. – Циники не из тех, кто колеблется, особенно если решили действовать.

– У нас почти шесть тысяч добровольцев, – сказала Зели.

– Шесть тысяч! – поразился Чен. – Вот это круто!

– Правда, большинство из них не умеют драться, – добавила Мейлис.

– И еще две тысячи – подкрепление, – закончила Зели.

– Где оно, это подкрепление?

– Между Эдемом и Волчьим проходом. Точное место мы не знаем. Им предстоит выполнить особую миссию.

– Какую?

Зели и Мейлис переглянулись.

– Мы бы предпочли не обнадеживать вас попусту. Их шансы на успех более чем ничтожны.

– Хорошая новость в том, – продолжала Мейлис, – что мы научились контролировать некоторые изменения в сочетании с силой скарармеев. Мельхиот командует отрядом примерно из пятидесяти пэнов, умеющих метать молнии.

– Мы видели! – воскликнул Тобиас. – Это потрясающе! Выстроившиеся перед нами солдаты были опрокинуты этими молниями.

Мэтт был настроен не так радужно.

– Для отражения первых атак они пригодятся, но, боюсь, против пяти тысяч солдат второй армии циников одних молний недостаточно. Что еще у вас есть?

– Тысяча лучников, все остальные – пехота, которые могут сражаться с врагом в ближнем бою.

– Столкнувшись с циниками, нам придется как можно дольше биться врукопашную. И лучники в таком бою – это неплохо.

– Если только у нас прежде не закончатся стрелы, – заметила Зели.

– Да и дождь мешает, – сказал Чен. – Трудно стрелять, когда льет как из ведра.

– Напротив, дождь – наш союзник, – поправила его Зели. – Он не позволит циникам запускать сюда горящие снаряды, чтобы поджарить нас.

– Возможно, циники и не станут нападать, – вмешался Тобиас. – Они просто дождутся, чтобы мы умерли с голоду.

– Мальронс не из терпеливых, – ответил Мэтт. – И к тому же они захотят показать своему Богу, что ради искупления грехов прошлого готовы пожертвовать собственной жизнью. Я вот все думаю, чего же они ждут?

Тобиас подошел к окну.

– Если хочешь знать мое мнение, скоро мы это поймем.

Армия жрунов вернулась к крепости вечером. Она остановилась примерно в километре от крепостных валов и под руководством циников разбила лагерь.

По другую сторону крепости неподвижно ждала вторая армия.

Всадники вместе со жрунами приблизились к замку и принялись пускать стрелы, но они пролетали над головой пэнов через крепостные стены. Росс, стратег пэнов, крикнул:

– Не давайте им стрелять!

– Но они стреляют выше цели! – засмеялся какой-то мальчик. – Пусть тратят свои боеприпасы сколько хотят!

– Они отправляют сообщения солдатам второй армии. Так они скоро выработают план нападения с двух сторон!

Мельхиот принялся запускать огненные молнии и превращал в пепел все стрелы, к которым были прикреплены послания.

Еще три молнии сразили всадников, находившихся ближе остальных к крепости. Оставшиеся поскакали обратно в лагерь.

– Надо усилить нашу бдительность! – предупредил Росс. – Ночью они попытаются сделать все возможное, чтобы установить контакт с союзниками.

– Я могу последить за ними, – вызвался Бен. – Я отлично вижу в темноте.

Росс кивнул, но продолжал тревожиться.

– Они наверняка придумают что-нибудь еще…

– Учитывая толщину крепостных стен, могу только пожелать им удачи! – ответил Мельхиот. – Скалы с обеих сторон крепости слишком крутые. Они могут зайти глубоко в Слепой лес, чтобы попробовать там обойти нас, но продержаться в лесу больше двух дней им не удастся.

Тут Росса осенило.

– Река! – воскликнул он. – На их месте я бы поплыл по реке.

– Невозможно! Им помешает тяжелая решетка!

– Они могут отправлять сообщения на маленьких плотиках, спуская их по течению. Если плоты будут крошечными, они смогут протиснуться через решетку!

– Значит, надо следить за рекой?

– Да, но река слишком широкая, мы можем не заметить плывущий плотик, нам нужно более радикальное решение!

– Есть идея! – крикнул Мельхиот и поспешно убежал.

Час спустя на башне появились две девушки и поставили у своих ног несколько банок со скарармеями, чтобы постараться с их помощью заморозить речную воду. Продолжалось это до тех пор, пока поверхность реки не затвердела, а от берега до берега, примерно на сто метров в ширину, не протянулась полоска льда. Израсходовав все запасы своей энергии, пэны рухнули без сил.

– Теперь обе армии изолированы, – заметил Росс. – Они не смогут держать связь, значит у нас есть преимущество.

Ранним утром Мэтт и Тобиас поднялись на вершину самой высокой башни на южной стороне крепости.

– Вы хотели нас видеть? – спросил Мэтт, обращаясь к Зели и Мейлис.

Зели указала пальцем на горизонт. Равнина исчезла. И все возвышавшиеся за равниной холмы тоже. Местность была усеяна тысячами циников. Их было так много, что из крепости не удавалось различить ни малейшего не занятого солдатами клочка травы. Сотни повозок, лошадей, медведей, огромных клеток и целый лес устремленных в облака копий. Казалось, за одну ночь вся равнина покрылась густыми зарослями темного тростника.

– Четвертая и пятая армии, – удрученно прошептал Мэтт.

– Теперь они все здесь, – добавила Зели.

– Вот чего они ждали. Их хватит, чтобы запросто смести в битве наши войска.

– Есть еще кое-что. – Мейлис протянула Мэтту бинокль.

Мэтт взглянул в том направлении, куда указывала девушка, и увидел медленно поднимающуюся на вершину холма гигантскую колесницу. Она напоминала танк – вроде тех, которые Мэтт во время парадов видел на улицах Нью-Йорка. Колесница размером с дом была сделана из бамбука, с площадкой на крыше и небольшими балкончиками, на которых расположилась охрана – минимум десяток солдат в доспехах.

На ветру колыхались семь красно-черных флагов с серебристым яблоком в центре.

Колесницу тащили две огромные сороконожки величиной с грузовик. Их конечности взрыхляли землю, как гусеницы настоящего танка.

Когда Мэтт увидел стоящего на одном из балконов ближайшего помощника и верного слугу Мальронс – генерала Твена, он понял, что на колеснице едет его собственная мать.

Королева прибыла, чтобы лично наблюдать за триумфом своих армий.

Мэтт выронил бинокль и поспешно удалился.

Тобиас нашел его в главной оружейной комнате.

Мэтт точил меч.

Драгоценный клинок, служивший ему верой и правдой и унесший уже столько жизней.

Крепко сжав челюсти, Мэтт с силой водил взад-вперед точильным камнем.

– Если будешь продолжать в том же духе, – заметил Тобиас, – ты его сломаешь.

– Тоби, я видел ее, мою мать. Она здесь.

Тобиас кивнул:

– Знаю.

– С этим пора кончать. Надо остановить безумие.

Мэтт поднял лезвие и провел по нему большим пальцем, чтобы оценить заточку. Кожа на пальце разъехалась легко, словно кожура перезрелого фрукта.

– Сначала оказалось, что Ропероден – мой отец, потом, что она – моя мать… Я устал бежать, бояться. В этот раз я останусь и буду драться до тех пор, пока не умрет последний циник.

Мэтт сунул палец в рот, чтобы остановить кровотечение.

– Но даже если бы случилось такое чудо, что потом? – спросил Тобиас. – Ты не можешь… сражаться с собственной матерью. Это невозможно!

Мэтт взглянул на палец. Кровь все текла.

– Самые болезненные раны – те, что наносишь себе сам, правда?

Тобиас наклонил голову, не понимая, к чему ведет Мэтт.

– Решение проблемы, созданной нам Мальронс, зависит от меня. И только от меня, – продолжал тот. – Пока не знаю как, но я должен ее решить.

– В королевстве циников какая-то гниль. Их не так легко остановить. Их ослепляет ненависть…

– Скорее, невежество!

– Результат один и тот же: они повинуются тем, кто умеет с ними говорить. Балтазар был прав: у них нет памяти, они – пустые оболочки, ждущие, чтобы их заполнили. Вот что делает их столь отвратительными!

– Ненавижу то, во что превратились взрослые!

– Но не все, – возразил Тобиас. – Старый Кармайкл был славным… И Балтазар тоже. Может, есть и другие.

– Сомневаюсь.

Мэтт собрался было надеть поверх одежды пуленепробиваемый жилет.

– Подожди-ка… А ведь ты прав!

– В чем?

Держа в руках жилет, Мэтт ответил:

– Я знаю, что мне делать!

– Искать других нормальных взрослых!

– Нет! Идти спать.

Утром дождь на несколько минут прекратился.

Этим воспользовался гонец циников – он подскакал к крепостным стенам, держа в руке копье с привязанным к нему флагом королевы.

Мельхиот приказал не стрелять – всадник явно привез какое-то послание.

Зели и Мейлис поднялись на вершину башни.

– Племя детей! – громко начал гонец, когда все высыпали на стены. – Я пришел передать вам слова нашей королевы Мальронс!

Его голос эхом отскакивал от стен, носился над двором и взлетал над крепостью.

– Мы слушаем тебя! – громко ответила ему Зели.

– Сложите оружие! Откройте ворота, и вы увидите, насколько милосердна наша королева. Избавьте себя от бессмысленных мучений, которые в любом случае закончатся вашей гибелью!

Ни один пэн не проронил ни слова, все настороженно слушали гонца – крошечного человечка у подножия каменной стены.

– Ваша королева – коварная лгунья! – крикнула в ответ Мейлис. – Она пытается торговать вашими жизнями – не нашими. Потому что нас она давно, как только проснулась после Бури, уже обрекла на смерть. Она хочет, чтобы мы все до единого погибли!

Гонец собирался открыть рот, чтобы возразить, но Зели не дала ему сделать это.

– Скачи обратно и скажи: пэны не дрогнут!

Всадник разочарованно покачал головой:

– Бог дает нам это испытание, чтобы проверить, насколько сильна наша вера. Вы не сможете избежать Его воли!

– Ни один бог не потребовал бы от человека принести в жертву своего ребенка! Такому богу не стоит поклоняться!

Гонец пришпорил лошадь, отчего она поднялась на дыбы, и взмахнул копьем.

– Тогда приготовьтесь предстать перед Страшным судом! – прокричал он и ускакал.

Окончательная битва пэнов и циников стала неизбежной.