Пэны что было сил мчались по коридорам, спускались по лестницам и пересекали галереи. Они добрались до небольшого дворика и наконец вырвались из замка.

Мэтт видел парк, слышал крики охранников, но как будто находился вне всего этого.

Он никак не мог прийти в себя после расставания с Эмбер.

Ее отлета.

Ее поцелуя.

Мэтт чувствовал себя полностью опустошенным, в груди как будто все высохло, его рассудок пожирала пустота. Ему было плохо – он не мог простить себе, что отпустил Эмбер одну.

Собаки неслись прочь, пэны скакали, оттесняя солдат выстрелами из лука, арбалета и ударами топора.

Мэтт позволил Плюм самой выбирать дорогу, они двигались так быстро, что большинство циников боялись к ним приближаться. Вскоре пэны достигли внешней стены Уирд’Лон-Дейса, проскочили вдоль нее и стали подниматься по ведущей через черный лес грунтовой дороге.

Слишком много откровений, слишком много эмоций обрушилось на Мэтта за столь короткий промежуток времени. Он был ошеломлен. Он уже не понимал, где заканчивается реальность. Сначала Ропероден, оказавшийся его отцом, теперь выяснилось, что Мальронс – его мать. Внутри Мэтт ощущал только пустоту. Как же все это случилось?

Два с половиной месяца назад в сумке циника он увидел листовку со своим портретом. Потом отец, теперь мать. Мэтт не был уверен, что сможет принять все это. Надо бежать – навсегда. Чтобы никогда больше не видеть их, не знать, где они, словно оба оказались лишь иллюзией. Галлюцинацией, плодом воображения…

Именно так – воображения…

Голоса скакавших впереди Тобиаса и Хорейса заставили Мэтта вернуться к действительности.

– Нам нужно туда, там «Стикс», – крикнул Хорейс.

– Забудь про лодку! – ответил Тобиас. – Против течения мы будем плыть слишком медленно. Они нас догонят. До того как они организуют погоню, надо ускакать как можно дальше! Оторваться от них!

Мэтт никак не мог принять правильное решение. Собраться с мыслями. Все казалось ему ненужным, пустым, он как будто перестал разделять опасения пэнов. Словно происходящее больше никак не касалось его.

Сзади в который раз опять загрохотали вулканы, раздался взрыв – тьма озарилась красным светом, в котором из мрака на мгновение возникли изогнутые больные растения, пораженные частичками серы.

Собаки, высунув языки, с пеной на губах скакали по лесу больше часа. А потом немного сбавили скорость – очевидно, чтобы сэкономить силы, которых должно было хватить до рассвета.

Они дважды оказывались на развилках и каждый раз выбирали дорогу на север.

На горизонте медленно, тонкой линией разгоралась заря – светлые тона, оттенки белого и серого. Наконец над мрачной долиной зажглось око дня и наступил день.

На какое-то мгновение Мэтту показалось, что он увидел на небе крошечное пятнышко, и подросток тут же подумал про Эмбер. Не она ли это? Взглянул еще раз – но пятнышко уже исчезло.

Тобиас и Хорейс свернули с дороги в невысокие кустарники и заросли коричневых папоротников. Метров через пятьсот все остановились перед нависшим на землей сломавшимся деревом.

– Собаки устали, – сказал Тобиас. – Да и нам тоже нужен отдых.

Едва с животных сняли сумки, они тут же бросились к ближайшей луже и принялись жадно пить – через несколько минут воды в ней не осталось, только чернела влажная земля.

Бен приподнял тунику и осмотрел три большие сочащиеся раны. Нил не успел полностью с ними справиться.

С помощью Чена он промыл и перевязал их. Нос у долгохода распух – он явно был сломан, но Бен решил пока не трогать его. Остальные тоже занялись своими ранами. Мэтт обработал оставшиеся на память о нюхаче порезы на груди и мешавший ему нормально дышать кровоподтек на боку. Разбитая губа болела, но воспоминания о поцелуе Эмбер немного отвлекли его от боли.

Он осмотрел бронежилет. Спереди красовались три отметины. Когти нюхача пробили его насквозь – эти существа явно были представителями другого мира.

И вот настал момент, который все старались оттянуть.

Тело Нила уложили на траву, пэны с уважением и грустью смотрели на погибшего товарища.

– Мы сейчас ведь не собираемся хоронить его? – спросил Хорейс.

– А разве у нас есть выбор? – ответил Бен. – Тело скоро начнет разлагаться. После того, что он совершил, мы должны отдать ему последние почести.

Все согласились и принялись копать землю, чтобы похоронить Нила. Прежде чем лицо мальчика исчезло навсегда, Мэтт в последний раз взглянул на него. На лоб подростка упала прядь редких волос. Мэтт нагнулся и поправил ее. Кожа Нила была влажной на ощупь.

Это прикосновение заставило его осознать, что Нила больше нет.

Он больше никогда не будет рядом. Как и Луис. И многие другие.

Его последний поступок был удивительным и страшным – подчиняющимся какой-то сверхъестественной логике.

Теперь, думая об этом, Мэтт понял, что этот поступок имел смысл: Нил всегда считал Эмбер единственной разменной монетой, способной предотвратить войну с циниками. Спасти жителей Эдема.

Именно поэтому он предал нас в Вавилоне. Попытался заключить сделку с циниками, отдав им Эмбер и остальных пэнов в обмен на мир.

Почему же он потом бежал вместе с нами из города?

Потому что его план провалился, когда Тобиас повел всех к Балтазару. Тогда Нил уже ничего не мог предпринять, не рискуя своей жизнью. Он боялся, что мы обнаружим его предательство.

Он спас Эмбер, надеясь спасти мир.

Нил знал, что делает, и знал, что спасает ее жизнь, жертвуя своей.

Он продал их циникам, но сделал это в надежде сохранить как можно больше жизней пэнов.

Нил вовсе не был плохим парнем, каким его поначалу считал Мэтт.

Поэтому, прежде чем мертвого скрыла земля, он шепотом извинился перед ним.

После еды пэны проспали несколько часов. А проснувшись, ощутили, что их мысли прояснились.

Теперь на них охотились не только солдаты Мальронс, но и ее дворецкий, и Орда. Что касается генерала Твена, Мэтт всегда побеждал, используя свою необычную силу, чтобы ошеломить циников, поскольку большинство из них не умели драться по-настоящему. И для победы достаточно было короткой схватки.

С этим человеком все было иначе.

Он тоже был в недоумении, почувствовал, насколько силен Мэтт, но пришел в себя гораздо быстрее, чем другие циники. И он неплохо владел кулаками! На теле Мэтта остались болезненные отметины.

Этот человек был настоящим воином.

Мэтт понимал, что в следующей стычке у него не будет преимущества – этот человек уже знает, с кем имеет дело. Не стоит встречаться с ним опять – иначе эта новая встреча, скорее всего, станет последней для Мэтта.

– Погнали! – сказал он.

– Благодаря собакам мы оторвались от них, – ответил Чен.

– Тогда не будем терять эту фору.

Собаки спали вполглаза и мгновенно проснулись, когда молодые хозяева скатывали свои спальные мешки.

Громкий крик заставил пэнов буквально прирасти к земле.

Долгий, пронзительный вопль, что-то среднее между криком хищной птицы и гиены. В сотне метров раздался другой, чуть дальше – еще один. И еще.

– Это Орда! – крикнул Мэтт. – Нюхачи! Они идут по нашему следу. По коням, то есть на собак! Быстрее!

Бен не стал тратить время на уничтожение следов стоянки.

Пэны вскочили на собак и снова выбрались на дорогу. Их скакуны понеслись дальше.

Тобиас догнал Мэтта:

– Как думаешь, быстро они бегают, эти нюхачи? Ну, они же в доспехах? И все такое… Может, устают? Я слышал слова королевы: раньше они были людьми.

Прежде чем ответить, Мэтт некоторое время колебался. Он размышлял, как успокоить друга. Но потом решил быть откровенным:

– Тоби, ты, как и я, сам все видел. Это черная магия.

– Нет. Мальронс сказала, что Буря оживила умерших людей. Полагаю, что молния снова запустила их мозг и сердце. Возможно, теперь их сила – это энергия Бури. Поэтому мы не можем их убить. Они и так уже мертвы. Буря возродила их тела. И это значит, что уничтожить их невозможно.

Тобиас как будто пытался напугать самого себя.

– У тебя слишком богатое воображение, – прервал его Мэтт. – Постарайся не упасть с собаки. Если ты свалишься, точно сломаешь шею.

– Но мы же не собираемся скакать с такой скоростью до горы Еноха! Собакам ни за что не выдержать!

– Если придется драться, будем драться. А теперь помолчи.

Мэтт был не в настроении. Слишком много мыслей в голове, слишком тяжело на сердце. Он вцепился пальцами в шерсть Плюм и пригнулся к ее шее, чтобы собаке было легче бежать.

Пэны перебрались через ручей и поднялись на голую вершину холма. Снизу снова раздался пронзительный крик – Орда почуяла их.

Собаки, которым при подъеме на холм пришлось немного замедлить темп, снова бежали бодро и сумели оторваться от нюхачей на пару километров. Обернувшись, Мэтт на вершине того холма, где недавно были пэны, увидел монстров.

Нюхачи двигались медленнее пэнов, но, в отличие от них, без остановок. Рано или поздно собаки упадут от изнеможения, и тогда Орда настигнет их.

Победить Орду… После увиденного в замке Мэтт сомневался, что это возможно. Идеальные воины. Несокрушимые. Беспощадные. Бесстрашные.

Мэтт принял для себя решение: он прикроет отход товарищей.

Отправит Плюм вместе с пэнами, а сам встанет на пути Орды, чтобы на время задержать их. Если необходимо – ценой собственной жизни.

У Эмбер своя миссия, которую надо выполнить. Тобиас, Бен и Хорейс должны вернуться к Волчьему проходу. Что касается его, то, очевидно, его судьба – остаться здесь, в землях Уирд’Лон-Дейса.

Но только если нюхачи нас не настигнут, – сказал он самому себе.

После часа бешеной гонки собаки начали уставать: их шаги стали короче, они все чаще спотыкались. Мэтт заметил это и поднял руку. Все остановились, и он спрыгнул со спины Плюм.

– Нет смысла продолжать путь, – сказал он. – Дадим собакам отдохнуть. Пойдем рядом с ними, пока они не восстановят силы.

– А как же Орда? – с тревогой спросил Чен.

– Пока мы оторвались от них. Будем надеяться, что этого достаточно. Через пару часов снова поскачем. А пока вынужденная прогулка пешком!

Пэны ели и пили на ходу. Бен держался за живот – раны его были глубокими, но он не жаловался и не задерживал товарищей.

После похорон Нила иначе поступить было нельзя.

Отсутствие криков за спиной стало тревожить Мэтта. Он не любил пребывать в неведении относительно положения своих врагов.

Стоит ли торопиться, рискуя последними силами?

Когда собаки отдохнули, Мэтт забрался на спину Плюм, пэны последовали его примеру и тоже вскочили на своих псов. Скачка возобновилась – собаки бежали еще быстрее, чем раньше. Они переходили с ходьбы на бег и обратно, пока тьма не сгустилась настолько, что передвигаться в ней стало небезопасно.

Тобиас предложил посветить своим грибом, но Мэтт отказался – ему не нравилась мысль, что пэнов будет видно издалека. Он рассчитывал, что скачка позволила им уйти далеко вперед и на приличное расстояние оторваться от нюхачей. Тогда бы им удалось как следует выспаться.

Прижавшись друг к другу и положив руки на оружие, пэны заснули. Собаки живой стеной окружили их.

Мэтт проснулся до рассвета, съел немного печенья и, пока другие ребята кое-как продирали глаза, снарядил собак.

Ночью Орда не смогла их догнать.

Но едва Мэтт успел навесить сумки на спину Плюм, как крик нюхача заставил их вздрогнуть. Судя по звуку, до монстра было меньше километра.

Через две минуты спальники были скатаны, провизия собрана. Всадники вскочили на собак. В этот момент снова раздался крик, потом еще, где-то подальше. Нюхачи общались между собой.

Видимо, они перегруппировываются, – предположил Мэтт. – Наверное, один из них почуял добычу и зовет остальных.

Надо прибавить скорость. Орда не собиралась останавливаться, она двигалась даже ночью, и все то время, которое пэны выиграли накануне, было потрачено ими на сон.

Но не спать совсем, не рискуя жизнями своих собак (а значит, и своими), они не могли.

Пэны продолжили путь; Чен и Тобиас готовы были прикрыть отход отряда стрелами. Все торопились на север, боясь в любую минуту быть настигнутыми врагом. Но собакам опять потребовался отдых, поэтому пэны, как и накануне, спешились и зашагали рядом со своими скакунами.

Мэтт и Бен то и дело оборачивались, но никого не видели. И снова скакали галопом.

Когда наступил вечер, пэны опять спешились, но шаги их были неуверенными, а рассудок туманила усталость. Сначала Хорейс, а за ним и Тобиас в темноте споткнулись о корни и упали. Мэтт смирился с тем, что пришло время разбить лагерь.

Спали пэны плохо и мало, но до рассвета отправились в путь.

Незадолго до полудня они по скользкой тропе между большими камнями поднялись на скалу, оттуда открывался вид на располагавшийся внизу Уирд’Лон-Дейс. И тут снова закричали нюхачи. Где-то вдалеке они перекрикивались несколько минут кряду.

Пэны поняли, что их снова обнаружили, а значит, нельзя терять ни минуты.

Мэтт прикидывал, далеко ли до горы, под которой находится Енох. Им повезло: на следующее утро гора появилась на горизонте – призрачная скалистая стена. Еще несколько переходов, и они смогут добраться до нее, возможно – даже нынче ночью.

И пока Мэтт восхищался этой громадой и размышлял, как бы задержать Орду, нюхачи снова завыли.

Бессмертные существа…

Внезапно Мэтту пришла в голову одна идея.

План был смелый, почти самоубийственный.

Но, поразмыслив, Мэтт понял, что это единственный способ уйти от нюхачей, добраться на север к друзьям и подготовиться к великой битве.

Он не решался поделиться своей мыслью с пэнами, пообещал себе, что сделает это вечером.

Чтобы не напугать их раньше времени.

Потому что идея действительно казалась безумной.