Увидев Орлова в парадной генеральской форме на экране планшета, Крячко расплылся в улыбке. Петр Николаевич нахмурился и стал стягивать китель.

— Что ты на меня так таращишься? — проворчал он.

— Ничего, — невозмутимо парировал Крячко. — Тебе форма очень идет. Знаешь, ты в ней, да еще в парадной, похож на…

— Да на мероприятии я был, на торжественном! — отмахнулся Орлов. — Должность у меня такая, что обязан бывать.

— Слушай, мне одна женщина говорила про тебя, что ты…

— Бабник, — перебил генерал, с сожалением глядя на Стаса. — И клейма на тебе ставить уже негде.

— А вот это уже инсинуации, товарищ генерал, — рассмеялся Крячко. — Мне однажды попалось на глаза интересное высказывание знаменитого ученого Стивена Хокинга. «Главный враг знания не невежество, а иллюзия знания». Вот ты сейчас как раз продемонстрировал это, Петр. Тебе кажется, что ты знаешь обо мне как о бабнике, но это лишь иллюзия, которая закрепилась в твоем мозгу благодаря усилиям недоброжелателей и завистников. Ведь посуди…

— Стивен Хокинг, между прочим, говорил о мироздании, о познании мира, а не о твоих наклонностях, Станислав! — парировал Орлов.

— Пардон! — поднял руку Крячко. — А тебе не кажется, что мир каждого человека и есть… Хм, ладно, вот вернемся и обсудим это мое изящное рассуждение!

Гуров терпеливо ждал, пока старый друг закончит балагурить. Останавливать Крячко бесполезно, да он и сам всегда прекрасно знает, когда можно снимать напряжение своими шуточками, а когда надо прекращать и возвращаться к серьезным делам. Орлов повесил китель на стойку рядом с креслом и с улыбкой посмотрел на оперативников:

— Одичали вы там. Крячко вон уже про физиков шутить начал. Начитанный. Ну, что у вас нового? Дала что-то зацепка с бывшим мужем Загородневой?

— Все подтвердилось как раз в обратную сторону. Этот инцидент у кафе «Каштан» ничего общего с гибелью Загороднева не имеет. Просто проявление характера Огольцова. Подвыпил, увидел, что кто-то пристает к девушке. Не разобрался или не хотел разбираться, а хотел разрядку для нервов. Ну и навешал всем, кто под руку подвернулся. Нет у нас основания полагать, что было как-то иначе. На каждом этапе разбирательства постоянные подтверждения, причем перекрестные. Срежессировать такое сложно. Да и не нужно, наверное.

— Значит, Огольцова из списка подозреваемых ты предлагаешь исключить? — спросил Орлов, чуть подумав. — Те, кто стоит за убийством Загороднева, не стали бы прибегать к помощи уголовной среды?

— А вот здесь появились сомнения, — покачал головой Лев. — Ты помнишь такого вора по кличке «Валет»? Он у нас мелькал в те времена, когда мы еще работали в МУРе. Ограбление ювелирного магазина в 89-м на Кузнецком. Попытка вывоза культурных ценностей за границу.

— Валет? Это пижон с тросточкой и в модном платке на шее? Я думал, мы его сгноили в болотах Восточной Сибири! И что? Оно не тонет? Почему ты про него спросил?

— Виделись сегодня, — усмехнулся Гуров. — Он здесь, в Новосибирске, корни пустил. Если не врет, то смотрящим его поставили. А если врет, значит, просто стремится это местечко занять. Для этого и лезет во все разборки.

— А что, руководство полиции и уголовный розыск в Новосибирске не в курсе, кто там в криминальной среде рулит? Помнится, в последние годы в этом направлении проведена была серьезная работа.

— Ты прав, Петр, — согласился Гуров. — Объективно сведений о криминальных разборках, объединении или разъединении каких-то группировок у местной полиции нет. Работа по разобщению и пресечению деятельности преступных групп проводится сразу. Именно поэтому я и не доверяю тому, что мне рассказал Валет. Мы работали по версии причастности к убийству Загороднева бывшего мужа его жены Любови Загородневой, по первому браку Огольцовой. Огольцов сейчас в изоляторе. Он в пьяной драке покалечил двух парней. Досталось и одному уважаемому в их кругах блатному. Тот решил найти и наказать обидчика. И постарался бы сделать это даже в камере изолятора. Валет не хочет войны, не хочет, чтобы полиция начала чистку в городе. Он предпочитает покой и мир. Поэтому и вышел на меня, пытаясь погасить конфликт. Со своей стороны он обещает, что никто Огольцову мстить не будет.

— Ладно, хорошо, — кивнул Орлов. — Только ты же мне об этом рассказывать начал не из-за скуки? Что еще произошло и при чем здесь Валет?

— А при том, Петр Николаевич, — вставил Крячко, — что к Валету примерно месяц назад обращалась неизвестная женщина с просьбой найти высокопрофессионального киллера.

— Кто? — сразу напрягся Орлов, ухватив в этом сообщении главное. Видимо, даже имея в виду определенную версию.

— Пока установить не удалось, — ответил Гуров. — Но есть одна подсказка. Когда договаривались по телефону о встрече, эта женщина предложила пароль «Камень для Голиафа». Встреча происходила почти в темноте, они стояли боком друг к другу у парапета на той части набережной, которая не освещена. Он слышал только ее голос. По его мнению, это женщина средних лет, с достатком, высокая. Чуть выше его самого. То есть 172 или 175 сантиметров.

— Камень для Голиафа? — повторил Орлов. — И тебе знакомо это выражение?

— Если не брать в счет библейскую историю, то эти же слова мы со Стасом слышали недавно из уст вдовы Загороднева. Она сравнивала ситуацию с тем сюжетом из Ветхого Завета. Женщина средних лет, рост метр семьдесят четыре. Вот такая у нас информация, Петр Николаевич.

— Интересно, — покачал головой Орлов. — И что же Валет? Он нашел ей «специалиста»?

— Отказал, если верить его словам. Говорит, что ему что-то в женщине не понравилось, хотя он получил рекомендации из надежных источников. Сказал, что именно сейчас под рукой такого спеца нет и в ближайшее время не будет. Есть, конечно, работники попроще, но ведь заказчику нужны гарантии. И работу сделать надо чисто. На том якобы и расстались. Наши планы — переключиться на версию вдовы, поработать с Огольцовым. Не исключено, что он все же причастен. И киллер в прошлом из их ведомства. Изучить связи Загородневой, ее звонки того времени с распечатки оператора. Варианта пока два: или сговор с бывшим мужем, или самостоятельная попытка избавиться от настоящего мужа, но тогда должна быть и долгосрочная цель. Она сама к бизнесу и деловым кругам отношения не имеет. Возможно, есть любовник, который претендует на деньги покойного.

— Хорошо, одобряю, — согласился Орлов. — Надеюсь, другие версии вы не отметаете?

— Нет, не отметаем. Ты нам нашел список реальных конкурентов комбината «ЭлектроКон»?

— Да, есть такой список. Сейчас отправлю его тебе на почту. Я поговорил с экспертами. Они проанализировали показатели на рынке, котировки акций, оценили еще кое-какие показатели. Самый главный конкурент у «ЭлектроКона» за Уралом — концерн «Эвтектик Групп». Есть основания полагать, что за это время конкурент вырвался вперед и перехватил контракты, на которые рассчитывал «ЭлектроКон». Это долгосрочные контракты, учитывающие и модернизацию производства, и инвестирование, и получение конечного продукта. Там завязаны и металлургические предприятия, и научно-производственные организации, и лаборатории, и конечный покупатель — непосредственно промышленные концерны. Я не так глубок в теме, ребята, но у меня появилось ощущение, что кто-то своей цели добился и тормознул комбинат на пару недель в хорошо выбранный момент.

— Ладно, — нахмурился Гуров, — я займусь конкурентом. Заодно подключу местное экспертное сообщество. А тебе спасибо.

Оставив Крячко заниматься Огольцовым и задержанными в Заозерном, Лев снова отправился на комбинат. Досадно, но генеральный директор еще ночью срочно вылетел в Москву, а он очень рассчитывал на разговор с Дубининым, на его мнение об «Эвтектик Групп».

— Лев Иванович! Здравствуйте! — Поплавская в элегантном брючном костюмчике стояла в коридоре и с улыбкой смотрела на полковника. — Вы к Дубинину? А он улетел в столицу.

— Да, мне уже сказали, — кивнул Гуров. — Здравствуйте, Регина. Как ваши дела?

— Да все хорошо, Лев Иванович. — Женщина сразу посерьезнела, и они пошли по коридору. — Хорошо, это если вы лично обо мне спросили, а на предприятии… Здесь все идет своим чередом. Думаю, Дубинин поехал в Москву за заместителем. Наверное, ему оттуда пришлют специалиста-управленца. Просто умер один хороший человек, но жизнь не остановилась.

— И комбинату ничего не грозит? Смерть Загороднева никак не отразиться на работе комбината и на его конкурентоспособности?

— Да я вам как-то свое мнение уже высказывала, Лев Иванович. — Поплавская вздохнула так, будто уже устала разжевывать все для недалекого полковника, который ничего не смыслит в производстве и бизнесе.

— Ну да, — кивнул Гуров, — как же, я помню. Один человек ничего не решает, решает коллектив, производственные мощности и… эти, как их… процессы в промышленном кластере региона.

— Ну, для вас это только красивые и непонятные слова, — изящно взмахнула ручкой Поплавская. — Чтобы было понятнее, скажу, что один человек может вред принести предприятию, но для этого ему нужно будет как минимум взорвать его, что ли! Нет, Лев Иванович, я, например, не вижу экономических причин убийства Загороднева. Если это вообще убийство.

Гурову захотелось ввернуть фразу о том, что просто камнем такого Голиафа не одолеть, но промолчал. Интуиция подсказала, что не надо сейчас и здесь умничать. Почему? Подозревать Поплавскую? Наверное, глупо. Возможно, что слишком скоропалительным было бы обвинять ее в отсутствии стратегического мышления. А нужно оно этой женщине по должности? Вряд ли. Она технический помощник, и не более. Не стоит серьезно относиться к ее словам. Хотя технический помощник… он в деле убийства остается техническим помощником. Не семи пядей во лбу, но как раз техническим помощником. Лев отогнал эти мысли. Так, пожалуй, можно обвинить и заподозрить вообще кого угодно.

А вот Руденков говорил, что в борьбе за позиции на рынке потеря одного месяца равносильна потере года или нескольких лет. А отставание от конкурентов на годы — это уже угроза банкротства, разорения предприятия. Предприятие живет только во время движения вперед. И директор говорил, что содержание предприятия стоит слишком дорого. Без выгодных контрактов, без постоянной полной загрузки всех мощностей предприятию не выжить. Правда, Дубинин так категорично не высказывался, что с гибелью Загороднева вся работа в его направлении встала. Он считал, что угрозы предприятию нет. Или просто так говорил полковнику полиции, что приехал из Москвы?

Попрощавшись с Поплавской, Гуров отправился к выходу, но в конце коридора свернул и торопливо изменил направление. Теперь он пошел искать ведущего специалиста и проектировщика Руденкова. «Правая рука» покойного директора по развитию как раз садился в машину, когда Лев помахал ему, прося подождать.

— Олег Сергеевич, здравствуйте! Я уж думал, что не успею. Вы торопитесь?

— Нет, не особенно, — отозвался Руденков. — Мне нужно в аптеку заехать, купить кое-какие лекарства, а потом домой. Жена заболела. Возможны осложнения, поэтому лучше пропить курс, выполнить предписания врача. А у вас как дела? Есть какие-то изменения или это тайна следствия?

— Пока ничего определенного не могу сказать, — развел Гуров руками. — И даже не столько потому, что нельзя рассказывать, сколько потому, что у нас пока нет точных ответов, было убийство или нет.

Руденков кивнул с каким-то равнодушием. Возникло ощущение, что вопрос он задал не потому, что интересовался поиском преступника, а лишь из вежливости. Вполне возможно, что этого человека действительно больше волнует самочувствие его жены. А в убийство он никогда толком и не верил. Полагал, что это несчастный случай. Интересная позиция. Ведь Загороднев не был ни пьяницей, ни безалаберным и беспорядочным человеком. С такими людьми, как он, нелепых случайностей не происходит.

— А меня вы догнали, чтобы спросить о чем-то? Хотите, я вас подвезу. В машине и поговорим.

— Было бы хорошо, — согласился Лев.

Идея поговорить за рулем ему понравилась. Когда человек ведет машину, да еще в городе, где сложное активное движение, требующее его внимания, он как собеседник немного рассеян. Легко можно заметить его реакции на вопросы, труднее обманывать, когда ведешь машину.

— Скажите, Олег Сергеевич, — начал он, когда машина выехала с территории комбината, — что вы знаете о такой организации, как «Эвтектик Групп»?

— «Эвтектик Групп»? Мощный холдинг, один из лидеров в регионе. А почему вы о нем спрашиваете?

— Этот холдинг вашему комбинату прямой конкурент?

— Да какой он нам конкурент! — то ли невесело усмехнулся, то ли с горечью отозвался Руденков. — Тут даже сравнивать нельзя. У нас металлургия из обогащенной руды, литье, изготовление продукции. У нас лаборатория, которая работает еще на несколько предприятий. Ну, производим кое-какие флюсы, но масштабы мизерные в рамках страны, даже в рамках региона. А у «Эвтектик Групп» несколько предприятий, которые холдинг целиком выводят на уровень промышленности замкнутого цикла. Вы вообще знаете, что это за термин в металлургии — «эвтектик»?

— Ну-у, — задумчиво протянул Лев с умным видом. — Вообще-то я читал…

— Вот видите, не знаете, — покачал головой Руденков. — А хотите сравнивать! Сравнивать должны специалисты, оценивать тоже. А у нас с вами может быть только пустой разговор, если начнем рассуждать о металлургии и смежных профильных предприятиях.

Гуров знал, что такое эвтектика. Он многое узнал о металлургии за это время. И о современной теории управлении, и о маркетинге. Его работа, которая часто приводила сыщика в самые разные области культуры, искусства, производства, науки, заставляла изучать среду, в пределах которой были совершены те или иные преступления. Лев не считал свои познания энциклопедическими, но поддержать разговор или разобраться в самых элементарных вещах он мог во многих областях знаний. Хотя убеждать в этом Руденкова не стоило, пусть думает, как думает, недооценка собеседника часто развязывает языки людям, и он всегда этим пользовался. Сейчас, слушая одного из ведущих специалистов комбината, Лев делал выводы. Пожалуй, Руденков прав, что «ЭлектроКон» не конкурент «Эвтектик Групп» в широком смысле. Просто холдинг занял всю нишу на рынке, где раньше было местечко для металлургического комбината. И сохранить это место «ЭлектроКон» за собой не смог, не успел.

Для комбината это потеря, это серьезная брешь в пакете заказов, в бюджете предприятия. Для «Эвтектик Групп» эта ниша — лишь более удобная форма работы на рынке, позволяющая избежать нескольких организационных этапов, некоторого усложнения работы. Безусловно, большой холдинг выигрывал и экономически, но это были не глобальные цифры, не определяющие. Чего не скажешь про «ЭлектроКон». И что в результате? Какие выводы можно сделать? В «Эвтектик Групп» никому и в голову бы не пришло убивать директора по развитию своего мелкого конкурента.

В кармане у Гурова завибрировал смартфон, и он, извинившись, достал аппарат. Звонил Крячко.

— Лева, ты на комбинате?

— Уже нет, а что? Меня тут на машине подбросили до одного места. Я уже уехал из комбината.

Стас понял, что напарник говорить не может, но что он уже за пределами комбината и теперь вполне может изменить свой маршрут.

— Валет убит, Лева. У себя в загородном доме. По возможности тебе лучше приехать сюда прямо сейчас, пока работает оперативно-следственная группа. Я на месте, со мной Букатов. Адрес диктовать?

— Чуть попозже я тебя сам наберу, — ответил Гуров и убрал смартфон в карман. — Знаете, Олег Сергеевич, вы меня прямо здесь высадите. А вам хорошего дня. И желаю скорейшего выздоровления вашей супруге.

Коттеджный поселок Березки в поселке Новолуговое Гурову понравился — чистенький, ухоженный. Почти все дома новые, современной архитектуры. Он даже обратил внимание, что жители поселка здороваются друг с другом. Было ощущение, что здесь все друг друга знают. Хорошее место выбрал себе для жизни старый вор. Хотя получилось, чтобы умереть.

Валет лежал на спине на первом этаже дома в каминном зале. Работал профессионал, в этом сомнений не было. А еще киллер не заморачивался, не искал сложных путей. Он просто вошел и застрелил хозяина. Всего два выстрела: один в грудь, точно в сердце, второй — в голову, когда Валет уже лежал на полу, «контрольный». Стрелял убийца наверняка из оружия с глушителем. Гуров не сомневался, что орудие убийства найдут быстро, где-нибудь неподалеку от дороги, ведущей в город. Профессионалы всегда сбрасывают орудие преступления, дважды одно и то же не используют. Получил заказ, нашел нужный ствол, использовал и избавился от него. Таковы профессиональные правила.

— Какие новости? — спросил он, подойдя к Крячко и Букатову.

— Криминалисты не закончили еще осматривать помещение, — ответил Стас. — Кинологи работают, подворный обход начался. Остается только ждать. Если повезет, то первые зацепки будут часа через два.

— Кинологи уже вернулись, — вставил молодой оперативник. — Собака потеряла след в ста метрах отсюда. Непонятно все это.

— Что непонятно? — удивленно посмотрел Лев на Букатова. — Непонятно, почему собака след потеряла?

— Нет, другое, — хмуро ответил старший лейтенант. — Нам с вами зачем этим заниматься. Где старый вор Валет, а где современное металлургическое предприятие. Времена, насколько я помню, когда воры захватывали и скупали за копейки крупные предприятия, давно прошли.

— Видишь ли, Алексей, — снисходительно улыбнулся Лев. — Причастность одного преступления к другому, как и причастность людей, бывает прямая, а бывает косвенная. Часто совершают одно преступление, чтобы скрыть другое. А иногда второе преступление совершается просто потому, что совершено первое. Как следствие, а не как причина. Я не думаю, что Валет имел отношение к убийству Загороднева или к попытке убрать с рынка металлургический комбинат. Но мы знаем, что кто-то приходил к нему и просил найти хорошего киллера. И мы знаем, что совершено убийство на высоком профессиональном уровне. Напрашивается самый первый вывод, что Валет был убит как свидетель. Концы хотели спрятать. Кто-то узнал, что он встречался со мной, и не хотел, чтобы Валет сболтнул лишнего.

— При условии, что старый вор не был убит из-за каких-то местных криминальных разборок, — поддакнул Крячко. — Но и в этом нам надо убедиться, чтобы отбросить эту версию.

Гуров посмотрел на следователя. Капитан Великанов был серьезным специалистом, о нем многие отзывались очень хорошо. Да и сам Лев общался с ним несколько раз за эти дни, когда ему нужна была консультация по прошлым уголовным делам, которые вел Великанов. К следователю подошел криминалист с пакетиком и стал что-то рассказывать, убирая в карман «объектив» для увеличения с креплением ко лбу. Великанов обернулся, поискал Гурова глазами и двинулся вместе с экспертом к полковнику.

— Вы здесь, Лев Иванович? Мне сказали, что вы хотели подъехать. У нас для вас новость — криминалисты нашли две гильзы. Саша, расскажи, что ты смог определить, — кивнул он старшему лейтенанту, державшему в руке пакетик с гильзами.

— Вообще-то это несколько необычно, товарищ полковник, — заговорил криминалист. — Такое ощущение, что оружие попало к убийце случайно, или у него не было возможности искать более подходящего.

— А что необычного? — поинтересовался Крячко.

— Слишком сильный патрон для такой… ээ… операции. Это патрон СП11, 9х21 миллиметр с оболочечной малорикошетирующей пулей. Я специализировался на пистолетных патронах и могу точно сказать, что мы имеем здесь характерные черты отечественного пистолетного патрона с бесфланцевой гильзой цилиндрической формы с небольшой конусностью. Создавался он в ЦНИИ точного машиностроения по заказу армии для эффективного поражения целей, защищенных индивидуальными средствами защиты — шлемами, бронежилетами. Это была разработка по программе «Грач». По ней разрабатывались и некоторые виды оружия под этот патрон.

— И вы можете предположить, что это было за оружие? — спросил Гуров.

— Под этот патрон предлагалось несколько видов оружия: самозарядный пистолет Сердюкова, пистолет-пулемет «Вереск» и пистолет «Удав». Судя по следам на капсюле, это был именно «Удав» — перспективный пистолет с курковым ударно-спусковым механизмом двойного действия и автоматической затворной задержкой, созданный для замены пистолета Макарова. Впервые был представлен в 2016 году.

— Случайное оружие, — тихо констатировал Лев. — Излишняя энергия пули для такой цели.

— А вы уверены, что это не израильский патрон? — недоверчиво посмотрел на криминалиста Стас. — У них, насколько я знаю, тоже был патрон 9×21 мм IMI.

— Нет, маркировка отечественная. Мы достанем пули и тогда скажем точнее. Одна в стене, в штукатурке, а вторая прошла навылет через голову и придется вскрывать ламинат на полу, чтобы ее найти.

Водитель сидел на кухне. Одет он был в тот же костюм, в котором сыщики его видели возле дома в поселке Заозерный, когда он вызывал Гурова на разговор. Водитель уныло повесил голову, глядя на свои руки. Пальцы мужчины то сплетались, то расплетались. Гуров ногой подвинул стул и уселся напротив него. Тот поднял голову и без удивления посмотрел на знакомое лицо.

— Вас зовут Георгий? — начал Лев. Мужчина кивнул, чуть качнув утвердительно головой, и снова стал смотреть на свои пальцы. — Расскажите, Георгий, где вы были в момент убийства.

— По делам ездил. Меня Сергей Андреевич отпускал. Мне надо было.

— Как интересно! Надо же было выбрать такой момент, чтобы оставить своего шефа одного. И, как назло, именно в это время его и запланировали убить. Не находите, Георгий?

— Не виноват я. Не имею к этому никакого отношения, — вздохнул водитель и тоскливым взглядом посмотрел в окно. — А что касается совпадения, так я каждый четверг у него отпрашиваюсь. Это уже в привычку вошло. Четверг и воскресенье — мои выходные.

— Судимость есть? — строго спросил Гуров, разглядывая пальцы водителя, на которых не было и следа наколок. Впрочем, что-то неуловимое во внешности, манере разговаривать, в мимике говорило о том, что этот мужчина несудим в прошлом.

— Нет у меня судимости, — помотал головой водитель. — Я не из этой среды. Я даже не знал, к кому на работу устраиваюсь. Платил хорошо, вот и не ушел, даже когда узнал, кто он такой. Он нормальный мужик, с криминалом давно завязал. Жил просто.

— Ну да, — кивнул Лев, — конечно. Твой хозяин ни дня в жизни не работал, большую часть своей жизни кантовался по колониям. А теперь на заслуженном отдыхе и проживает заработанные непосильным праведным трудом капиталы.

— Чего вы мне шьете? Преступником хотите сделать? — Георгий поднял на Гурова полные боли и тоски глаза. — Я на суде не признаюсь, что знал, будто Сергей Андреевич в прошлом преступник. И ничего не знаю о его доходах. Мое дело было его возить, и все. А остальное — домыслы!

— Чего вы боитесь? Я же вижу, что вы боитесь. Чего?

— Не знаю! — вдруг взорвался Георгий. — Я не знаю, что здесь за дела творятся, я не знаю, чем все это обернется для меня. Или вы на меня все повесите, или эти до меня доберутся. А у меня мать больная, к постели прикована. И никого больше, кто бы мог ей помочь.

— Давайте вы не будете давить на жалость, — спокойно ответил Гуров. — В любом случае, что бы ни случилось, ваша мать останется под наблюдением врачей, и за ней будет уход. Это я вам гарантирую. Вы просто многого не знаете о законах и порядке оказания обязательных медицинских услуг. Бюрократическую волокиту я возьму на себя, это мы преодолеем. Это я обещаю вам не потому, что именно вас пожалел, а потому, что ваша мать беспомощна, и она-то уж ни в чем не виновата. А забота о вас лично начнется только тогда, когда вы станете сотрудничать со следствием. Вот с этого момента и начнем с вами разговор снова. Как строился день вашего шефа, каков распорядок?

И водитель начал постепенно, вспоминая, рассказывать о том, как жил Валет, чем занимался. Гуров запоминал, что-то записывал в свой блокнот. А тем временем в другом помещении Крячко допрашивал охранников убитого вора. В доме, в принципе, постоянно находились двое парней, вооруженные пистолетами. Каким образом удалось убить хозяина дома при такой охране, да так, что охрана ничего не видела и не слышала?

Валет женщин к себе не водил. Он не был геем, но, видимо, с годами страсть к женскому полу поугасла, хотя он мог, имея деньги, позволить себе любых женщин. Гости в дом приезжали редко. Все встречи делового или личного характера (подробностей Георгий не знал) проходили на нейтральной территории. Чаще всего в кафе или ресторанах. С кем встречался Валет, его водитель тоже не знал. К помощи Георгия Валет почти не прибегал, никаких заданий передать что-то кому-то или что-то купить никогда не давал. То, что в поселке Заозерном он послал водителя с сообщением для полковника Гурова, было большим исключением. К тому времени Георгий уже знал, что его шеф бывший вор в большом авторитете.

Было видно, что водитель не врет. Умалчивает? Возможно, о чем-то он и умалчивает, но это исключительно из чувства самосохранения. Главное он точно рассказал. Оставив полицейского с подозреваемым, Лев пошел узнать, как продвигаются дела у Крячко и Букатова. Ему было интересно, почему два здоровенных, опытных охранника оставили шефа одного. Не видели опасности, расслабились, потому что этой опасности никогда не было и в помине? Сомнительно. Валет активно пытался вмешиваться в жизнь местной криминальной среды. Пытался занять место смотрящего или даже был им. А это всегда прогулки по лезвию бритвы. Не могла жизнь Валета быть тихой, мирной и безоблачной. Тем более кто-то же порекомендовал его той женщине, которая искала киллера. Да, Валет прикинулся наивным и отказался помочь, рассказал байку, что нет сейчас специалиста нужной квалификации. А как было на самом деле? Почему все же заказчицу направили к нему?

Интересно было узнать и то, что не только водитель старого вора, но и его охранники не имели судимости и отношения к блатному миру. Оба не имели семьи и жили в доме своего хозяина, причем каждый имел отдельную комнату. Здоровенный Владимир Акашев был мастером спорта и призером большого количества соревнований по боям без правил. Спортивных званий он не добился, потому что увлекся коммерческими боями. Оттуда он и попал в охрану Валета. Андрей Вогачев — бывший спецназовец. Похвастаться тем, что прошел все «горячие точки», он не мог, но под пулями бывал. И подготовка у него хорошая. Нападений на своего шефа за те два года, что они на него работали, не было. В том смысле, что не было разборок между блатными, открытой борьбы, в результате чего ребятам пришлось бы применять оружие и кого-то убивать, спасая хозяина. Стычки кое-какие были, но это просто наезды хулиганья и мелкой шпаны по вечерам возле ресторанов, в парках или просто на улице. Раз в месяц кому-то из охранников приходилось «давать по шее» распоясавшейся обкуренной мелюзге.

— Акашев, расскажите о сегодняшнем утре с самого начала.

— Подъем у нас в шесть утра, если нет никаких нештатных ситуаций, — ответил густым басом боец. — На ночь включается сигнализация. Все сигналы выведены к нам в комнаты, и мониторы всегда включены. Было тихо всю ночь, никаких нарушений. В половине восьмого проснулся Сергей Андреевич, потом он умывался. По утрам он ест кашу быстрого приготовления — просто заливает кипятком, поэтому спустился на кухню сам и позавтракал. У нас не принято лезть к шефу лишний раз, пока он сам не позовет. Потом стал срабатывать датчик на окне второго этажа. Андрюха позвонил в охранную контору, у которой мы на пульте, а потом поднялся на второй этаж, по их советам какие-то контакты там проверял. Я осматривал двор, ограждение. Так у нас принято делать каждое утро. Начал от двери у ворот и по часовой стрелке обходил. Когда, обойдя периметр, дошел снова до ворот, то увидел, что дверь открыта. Удивился, закрыл ее и, вызвав по рации Андрея, вернулся в дом, и столкнулся на лестнице с Андреем. Он бежал сказать мне, что Сергея Андреевича убили. Вот и все.

Рассказ Вогачева почти не отличался от рассказа его напарника. Но только по одним рассказам было трудно судить, кто из них может врать. В момент убийства каждый вроде бы был занят делом и своего напарника не видел. Теоретически можно было случайно проникнуть в дом, открыв замок отмычкой. Например, с целью ограбления. А тут хозяин попался на дороге. Вор-домушник испугался, выстрелил и убежал.

— Ну, молодой человек, где в моих рассуждениях слабые места и нелепости? — обратился Гуров к Букатову.

— Слишком уж невероятное совпадение, — помявшись, заговорил оперативник. — Оба охранника в разных частях дома и территории. И именно в этот момент «домушник» пошел на дело. Хотя, может, и не слабое место, если он наблюдал за домом несколько дней, видел в бинокль, чем заняты охранники…

— Три с минусом тебе, — покачал Лев головой.

— Он обошел зоны камер видеонаблюдения, — поспешно вставил Букатов.

— Нет, — вздохнул Крячко. — Он их не обходил, Вогачев на третьем этаже как раз этим и занимался — решал вопрос со специалистами по телефону. У них оказались неполадки в системе безопасности, а еще с контактами на окне и с камерами, которые вдруг вырубились. Нет там изображения, Леша, двадцать минут камеры ничего не снимали, я проверял. К тому же домушники не ходят с оружием, не стреляют они в свидетелей. Это тебе тоже пора бы уже запомнить. И в случайные дома они не заходят. А тут очевидная охрана: и приборы, и люди. Нет, дружок, сюда приходил не вор-домушник, сюда приходил киллер с хорошей подготовкой, который хотел убить хозяина дома. И убил.

— Товарищ полковник! — раздался в коридоре голос эксперта. — Лев Иванович, вы где?

Гуров вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Уже по лицу старшего лейтенанта он понял, что нашли что-то важное, неожиданное. Эксперт протянул ему пластиковый пакетик, в котором лежал маленький блестящий граненый камешек. Так могут блестеть только настоящие бриллианты или кристаллы Сваровски.

— Где вы это нашли?

— У входной двери. Там еще видно, что кристалл был приклеен к чему-то из тонкой кожи, видимо, к сумочке. Она, наверное, зацепилась за дверную ручку или что-то еще и оторвала кристалл.

«Женщина-киллер? — с сомнением подумал Гуров. — Которая пошла на дело с сумочкой в руках, расшитой стразами из кристаллов Сваровски? А если это потеряла не убийца, а таинственная посетительница? Это скорее».

— Как вы думаете, Саша, сколько пролежал этот кристалл на полу? Как давно его могла уронить или оторвать посетительница? — спросил он у эксперта.

— Он лежал на самом видном месте, чуть правее двери. Там освещение слабое, поэтому своим блеском кристалл не сразу бросился в глаза. Я отправлю его к нам в лабораторию. Посмотрим, покумекаем. Может, что-то еще скажем о нем.

Тем временем опрос людей, кто мог что-то видеть или услышать, продолжался, и сыщики не теряли надежды получить хоть какую-то информацию от соседей, от дворников, продавцов магазинчика.

— У тебя меньше трех суток, Алексей, — сказал Гуров Букатову. — Все связи этого водителя Георгия проверить, болезнь матери подтвердить, найти свидетелей, что он действительно по четвергам и воскресеньям не исполнял свои обязанности в доме Валета. Акашева и Богачева потрясти на предмет причастности. Связаться со специалистами охранного предприятия, кому он звонил и у кого на обслуживании оборудование дома. Одновременно с этим узнай, можно ли вмешаться и вмешивался ли кто чисто технически в работу системы. Как это можно сделать дистанционно?

— Я понял, — делая пометки в блокноте, кивнул оперативник. — Киллер мог спровоцировать сбои в охранной системе и тем самым отвлечь одного из охранников.

— Вот именно, — добавил Крячко. — И он знал, что по утрам в одно и то же время делается обход периметра. Значит, второй охранник пойдет на осмотр. Этот момент он и выбрал. Лева, а была ли дома Загороднева в то время, когда Валет встречался на набережной с заказчицей, которая искала киллера?

— Она была не дома, а у косметолога в салоне. У нее подошло время по записи на химический пилинг лица. Я проверял по записи оплату. Да и по коже лица видно, что процедуру Загороднева получила. Я с мастером говорил. Она Любовь Сергеевну хорошо знает, Загороднева их постоянная клиентка, так что ни с кем ее не спутаешь.

— Значит, не Загороднева искала киллера, и на набережной была другая женщина? — спросил Крячко, внимательно глядя на своего друга и пытаясь понять, верит в это Гуров или не верит.

— Не факт, — со вздохом отозвался Лев. — Где гарантия, что Валет мне назвал точное время встречи? Где гарантия, что на лице женщины, которая с ним разговаривала, не было следов химического пилинга? А может, она специально выбрала вечернее время, чтобы Валет даже мельком не увидел следов химического ожога на ее лице, ведь это улика.

— Можно проверить, правильно ли идут часы у Валета, — оживился Букатов.

— У него нет часов, — ответил Гуров. — Он ими не пользовался. Время смотрел на экране смартфона. Георгий ждал его в машине почти три часа, судя по его словам. Так что есть шанс, что Загороднева после салона красоты пошла к нему на встречу. Теперь придется как-то установить, а где она была в момент убийства Валета.

Когда Гуров вошел в дом Загородневой, его снова начали одолевать сомнения. Лицо женщины было каким-то застывшим, как африканская ритуальная маска. Он снова и снова пристально вглядывался в него, пытаясь найти хоть какие-то следы эмоций. Что это — неподдельное горе или мастерская игра?

— Как ваши дела, Любовь Сергеевна? Ксюша дома?

— Я отправила ее в детский лагерь. У детей более гибкая психика, им надо помогать бороться с горем, они легко переключаются. Это мне уже ничего не поможет. Понимаете, ведь когда у тебя отнимают не просто часть твоей жизни, твоей мечты, твоего будущего, а целую часть твоего мира, это страшно и больно. Вы можете представить, что выйдете утром из дома, а половины неба нет? Есть только одна половина, по-прежнему голубая, с облаками. А второй нет. Не чернота, не дыра… просто ничего. И от солнца тоже половина. И от леса, от реки… Ксюша вырастет, влюбится, выйдет замуж, родит детей, и у нее будет свой полноценный мир, а у меня уже не будет ничего. Вы это понимаете? Думаю, вряд ли.

Загороднева замолчала и отошла к окну, глядя вверх, на вечернее небо. Как будто пыталась увидеть, все ли небо на месте или только половина.

— Я тоже переживаю боль, тоже могу ощущать безысходность, — произнес Гуров. Вы вот не можете быть жестокой, а мне порой приходится. Быть жестоким, терпеть, что люди поначалу не понимают моих целей и судят по первому моменту. Но потом, когда заканчивается дело, найден и наказан преступник, ко мне приходят и благодарят, иногда даже просят прощения. Но чаще всего люди так и не узнают, что за моими вроде бы жестокими поступками стояла необходимость, единственно возможная, потому что вела к истине. Помните знаменитую фразу, о смысле которой до сих пор спорят философы, теологи и филологи? Дорога в ад вымощена благими намерениями!

— Да, помню, — меланхолично отозвалась Загороднева. — Это из мемуаров Джеймса Босвелла «Жизнь Сэмюэла Джонсона». Там речь шла именно о дороге в ад. Так трактуют, кажется.

— Вообще-то Босвелл повторил древнюю мысль, — возразил Лев. — Возникновение этой фразы относят к началу XII века. У Святого Бернарда Клервосского, монаха и теолога, впервые встречается аллегория, что «ад полон благими желаниями и намерениями». Сам ад или дорога к нему, но результат очевиден, не правда ли?

— Вы слишком начитанны для полицейского, — холодно посмотрела на него Любовь Сергеевна. — Или вы не из полиции? Для чего вы пришли? Сделать мне больно?

— Ну что вы, — грустно улыбнулся Лев, — конечно же, я полицейский. Уже очень много лет. А желание читать, запоминать, искать и находить мудрые мысли философов — это ведь не признак профессии, это состояние души, образ мышления, потребность ума, если хотите. Вы вот сегодня отвезли дочь в лагерь…

— Нет, я отвезла ее позавчера. А сегодня, да и вчера тоже, я не могла оставаться одна. Как только проводила дочь, сразу поняла, что легче будет ей, а мне во сто крат тяжелее. Хорошо хоть, вчера приехала вечером подруга. А сегодня меня с утра мои девчонки вытянули в кафе. Просто посидеть на солнечной веранде за мороженым, кофе. Они болтали, рассказывали о своих делах на работе, а я сидела с ними, мне было так спокойно… как будто ничего и не случилось, как будто все по-прежнему, как месяц назад, как годы назад. Знаете, только очень больно после таких посиделок возвращаться сюда… возвращаться в себя.

— Хорошие у вас подруги.

— Ленка Митронина и Ольга Швец… — В голосе женщины появились теплые нотки. — Мы с ними со школы дружим. Мы почти как сестры.