Старший лейтенант Букатов сидел на бульваре, положив ногу на ногу, и посматривал по сторонам с самым безмятежным видом. В душе у молодого оперативника многое изменилось с тех пор, как в город прибыли два полковника из Москвы. Вроде бы и времени прошло не так много, но сколько всего произошло. Самое главное, что произошло с самим Алексеем. Еще неделю назад он был уверен, что поданный им рапорт рассмотрят и дадут ему ход. Вызовут, конечно, в управление кадров, будут кривиться, рассказывать, как они были уверены, что перед молодым человеком широкая перспективная дорога в органах, а он не оправдал. А может, и не вызовут, а просто сунут в руки обходной лист да в бухгалтерию скажут забежать — получить то, что осталось от зарплаты за истекший месяц. И все, свобода, и никаких начальников, никакого унизительного положения, когда ты каждому упырю, каждому задержанному гопнику рассказываешь, что работаешь не за деньги, что тебе хочется видеть свой город чистым и безопасным. А они посмеиваются, потому что приведут тебе сотню примеров, как твои же коллеги и взятки берут, и… кое-что похуже делают. И тебе стыдно и в глаза им смотреть. Тебе, честному парню, стыдно смотреть в глаза отморозкам. Глупо и нелепо!

Но сумели полковники, сумел Крячко разбудить в душе у Алексея иное отношение не просто к работе, а к жизни вообще. И ведь глупо не согласиться, что никто тебе в этой жизни ничем не обязан. Сразу ничто не дается: ни успех, ни уважение, ни чины и награды. Все надо заслужить, заработать. Свой «дом» нужно построить самому. И Гуров, и Крячко смогли всего добиться сами. И вот их уважают, с ними считаются. Они стали профессионалами, без которых, если уж быть честным, в полиции не обойтись. А что он, Алексей Букатов? Пока пустое место. И нет у него права на кого-то обижаться, пока он сам не доказал, что чего-то может, может заставить уважать себя, считаться с собой! Мир вокруг тебя не нравится? Так измени его! А если не можешь, то сиди и не вякай!

Лисовского Алексей увидел издалека. Невысокий, широкоплечий, он шел обычной своей походкой, чуть выворачивая наружу ступни ног и чуть размахивая при ходьбе руками. То ли природа наделила Лисовского такой дурацкой походкой, то ли он копировал кого-то из блатных, стараясь показать свою независимость и весомость в этом мире. Алексей поднялся, когда Лисовский почти поравнялся с его лавкой, и, встав на его пути, спросил, покручивая в руке сигарету:

— Прикурить не найдется?

— Купи себе зажигалку, — буркнул Лисовский, даже не удосужившись посмотреть на него.

Но Букатов не дал ему пройти:

— Стой, Колесо, поговорить надо!

— Че? — Лисовский замер на месте и настороженно посмотрел на незнакомца. — Че тебе?

— Я из уголовного розыска! — быстро заговорил Алексей. — Могу, конечно, и удостоверение показать. Могу и в кабинет к себе тебя сопроводить. Вон, видишь, двое патрульных стоят и на нас смотрят. Но я не хочу, чтобы кто-то из ваших знал о нашем разговоре. Давай без концерта отойдем в сторонку и поговорим на лавочке.

— Испугал! — ехидно осмотрел оперативника с ног до головы Лисовский. — Я в ваши игры не играю. Есть что предъявить? Тащи в обезьянник, а нет, так и вали себе… в свой кабинет!

Букатов открыл было рот, чтобы продолжить убеждать, но Колесо с равнодушным видом обошел преградившего ему дорогу полицейского и двинулся дальше по бульвару. Алексей озадаченно смотрел ему вслед. Задерживать Лисовского ему не разрешили, он должен был убедить его, склонить к разговору. Молодой оперативник постоял посреди аллеи, а потом поспешил к машине, где его ждал Гуров.

— Лев Иванович, не получилось! — торопливо начал Букатов, усевшись рядом с полковником на переднее сиденье. — Не знаю, как так получилось! Я не готов был к тому, что он меня так отошьет, а задерживать его вы запретили. Он просто ушел, и все. Только что не послал меня на три буквы!

— Учись, Леша! — покачал головой Лев. — В кабинете с ними разговаривать легче, там ты на своей территории, а они — на твоей. А здесь все равны, территория улицы ими воспринимается даже больше своей, чем общей. Не всегда угрозы действуют, надо быть немного психологом, чувствовать оппонента, его состояние, настрой.

Откуда-то появился Крячко. С довольным видом он почти подбежал к машине, рывком открыл заднюю дверь и буквально упал на заднее сиденье. Гуров, не поворачивая головы, стал смотреть на напарника через зеркало заднего вида. Вот уж Крячко точно никогда не сдается, какие сложности бы ни случались в работе. Особенно если ты умеешь предвидеть многое и умеешь думать на несколько шагов вперед. Он еще вчера настаивал, что нужна аппаратура, что разговор может сорваться.

— Порядок, ребята, — негромко проговорил Стас. — Как я и ожидал. Не понравилась ему эта встреча. Он на пару шагов отошел и сразу начал по телефону звонить. Докладывать, что на него «уголовка наехала». Засекли его телефончик, теперь аппаратура его ведет. Лишь бы он не сообразил и не вытащил батарею из аппарата.

— Откуда он может сообразить, — усмехнулся Лев. — Думаешь, что он такой продвинутый, знает о возможностях современных технологий? Вот, Алексей, учись! Станислав Васильевич смог договориться с местным руководством местного провайдера, и те предоставили своих специалистов с соответствующей аппаратурой. Теперь мы Лисовского будем вести по экрану, по карте города. А кому он звонил, смогли установить?

— Они сейчас этим занимаются, — кивнул Крячко. — Только чаще всего их сим-карты куплены по чужим паспортам или вообще по поддельным. Я не жду, что мы так легко выйдем на его шефа.

Начальник уголовного розыска пошел навстречу московским оперативникам. Не пришлось даже звонить Орлову, чтобы тот отдал приказ о проведении оперативного мероприятия под руководством полковника Гурова. Кроме Букатова он выделил москвичам еще шестерых оперативников и еще три оперативные машины. И в тот момент, когда Николай Лисовский по кличке «Колесо» отказался разговаривать в парке с Букатовым, место их встречи было фактически блокировано со всех сторон оперативниками. Позвонив кому-то по телефону, Лисовский вышел на дорогу и принялся ловить частника. Было бы идеальным вариантом подсунуть ему оперативную машину с сотрудником уголовного розыска за рулем, но успеть сделать это было практически невозможно — слишком непредсказуемы были действия подозреваемого. Да и установить сразу абонента, с которым он разговаривал, пока не представлялось возможным. Операция готовилась спешно, не располагали оперативники и направленным микрофоном, с помощью которого можно было бы услышать телефонный разговор.

Куда приведет оперативников Колесо, было непонятно. Ясно, что он заспешил, а это значит, получил какие-то указания. Увы, Коля Колесо был пока единственной зацепкой в этом деле, которое могло и не иметь прямого отношения к расследованию убийства Загороднева. Но слишком уж оно вплелось многими деталями и обстоятельствами в основное расследование. И угроза жизни одного из важных свидетелей — Огольцова, и свидетеля драки у кафе — проститутки Марго-Полины. И, возможно, важная роль в происходящем неизвестного вора, который эту Полину в кафе той ночью «снял». Да и сам Коля Колесо не простой блатной, а доверенное лицо кого-то из авторитетов. Об этом сказал Сухарев. А уж он-то имел основания так полагать, потому что они с Бегловым давно хотели войти в криминальную среду, только не знали как. И крутились возле блатных несколько лет, присматриваясь, стараясь наладить контакты.

Тоже вопрос, между прочим! Обычно в уголовную среду легче попасть, чем из нее выйти. С удовольствием тебя туда примут, если есть желание. И в какой-то криминальной истории быстренько замажут. Ты ведь за этим туда стремился? Ну вот, постоишь на шухере разочек. Или полицию отвлечешь, или жертву ограбления. Бывает, что и кровью повяжут. А уж сладкий миг дележки добычи, получение своей доли! Но и тут не все просто. Своей большой доли ты будешь ждать долго. Ровно столько, сколько будешь ходить в шестерках, в простых подручных тех, кто делает основное дело — грабит, ворует. Кто организовал, тот больше и получил.

А вот Беглова и Сухарева что-то в свой мир блатные не пускали. Здоровались, в кабаке вместе встречались, но не более того. Почему их не брали в дело? А потому, что они старались проникнуть не в ту среду. Это не местная шантрапа, это какая-то группировка, которая даже не претендует на то, чтобы держать район. Скорее всего, у этого Коли есть своя команда, куда он тщательно подобрал людей уже давно. И все задачи, которые ему ставит его пахан, выполнить с этой командой вполне можно, так что другие люди ему не нужны. Да и опасно посвящать новых, вдруг кто из «уголовки» попытается затесаться. Другие объяснения Гурову в голову не приходили, хоть он и пытался осмыслить ситуацию с разных сторон.

— Синий «логан» ушел с кольца вправо, — прошелестел голос из рации.

— Осторожнее, парни, там движение слабое и улицы широкие! — посоветовал Крячко, глядя на экран планшета, где ползла по линиям улиц красная точка. — Не попадайтесь ему на глаза. Он калач тертый, может наблюдение заметить.

— «Логан» включил левый поворотник. Перестраивается, — послышался другой голос. — Уходит в сторону Калининского района.

Гуров мельком бросил взгляд на планшет, лежавший на коленях напарника, и, ругнувшись про себя, надавил на педаль газа. Оперативный «фольксваген» стал быстро набирать скорость.

— Смотри, он после парка может выскочить на загородное шоссе, — проворчал Лев. — Только гонок по шоссе нам не хватало.

— Игры закончились, давай задерживать? — вопросительно посмотрел на него Крячко. — Мне кажется, что он умышленно кружит по городу. Хотя, если умышленно, то скоро двинется в то место, куда ему и надо прибыть, но точно без «хвоста».

— Нет, подождем еще, — ответил Гуров. — Он местный. Если бы ему было надо, он легко бы нас «сбросил». Любой проходной двор, дважды ведь промзону проезжали, да и парк он объехал. Я было подумал, что водитель «логана» из его дружков. Но нет, скорее всего, правда частник. Это он на всякий случай кружит, слежку за собой пока не замечает. Раз так проверятся, значит, не просто домой собрался или к дружку пивка попить. Значит, это место в тайне они держат.

— Черт, тремя машинами мы его долго не сможем вести. Примелькаются марки и номера. Заметит!

— Внимание, объект остановился, — раздалось в эфире. — Вышел из машины. «Логан» поехал в сторону центра. В машине только водитель.

Крячко вопросительно посмотрел на Гурова, сосредоточенно ведущего машину, и, когда тот согласно кивнул, приказал по рации:

— «Логан» задержать, водителя в управление. Установить личность, провести предварительный допрос о цели поездки и связи с Лисовским. Начать проверку сведений, которые даст водитель. Лисовского продолжаем вести.

Для сыщиков не было неожиданностью, что Лисовский вдруг сел в обычную маршрутку. Этого и следовало ожидать. Либо объект после блужданий по городу прибыл к конечной точке своего пути, либо он направится к ней самым прямым путем. Проще общественного транспорта ничего не придумаешь. А если еще и сесть на заднее сиденье, то можно спокойно наблюдать за машинами, которые едут следом за маршруткой, и заметить преследователей будет несложно. Гуров посоветовал напарнику передать оперативникам, чтобы те вели себя максимально осторожно и держали дистанцию, с которой не различить номера машин.

— Где конечная остановка у этого маршрута? — спросил он у Стаса.

— Сейчас посмотрю, — отозвался Крячко. — Вот… поселок Юбилейный — поселок Заозерный. Через Обь по Дмитровскому мосту, по проспекту Энергетиков. Надеюсь, он не сойдет с автобуса и не пересядет на транспорт до Толмачева. Тут как раз развилка на выезде.

— В аэропорт? — с сомнением покачал Лев головой. — Не та фигура! Нет, Стас, Колесо — сошка мелкая. Его полномочия ограниченны, он крутится только в пределах города. А я как раз жду, что Колесо двинется в места укромные и неприметные. На окраину куда-нибудь. Скажи Букатову, пусть выдвинется на конечную остановку этого маршрута и там ждет Лисовского. Время у него есть, пусть осмотрится там, прикинет, как будет вести его на местности.

Лисовский не доехал до конечной всего две остановки. Но как раз этот участок маршрута огибал небольшой лесок на берегу. Через этот лесок можно было пройти к поселкам Заозерный, Береговой. А можно было и остаться в Криводановке, где Лисовский и вышел из маршрутки.

— Объект от остановки направился в продуктовый магазин, — доложил кто-то из оперативников по рации. — Не успеваем зайти следом. Там возможен контакт с кем-то.

— Не нарывайтесь! — приказал Крячко. — Главное, чтобы он не заметил наблюдение. Нас прежде всего интересует конечный пункт его путешествия. Он же почему-то шифровался.

— Мимо, — вдруг торопливо заговорил голос в эфире. — Он мимо прошел. Дошел до самых дверей, потом обернулся, шмыгнул за угол и переулком в сторону леса. Мы двигаемся параллельно. Вдруг в какой-то дом на окраине зайдет.

Гуров остановил машину возле автобусной остановки в Криводановке и стал смотреть на экран планшета на коленях у Крячко. Точка двигалась через лес строго по пунктиру, обозначающему грунтовую дорогу или тропу. Впереди Лисовскому должна была встретиться большая поляна, потом его путь пересечет небольшой овражек, в который ему предстоит спуститься. Свернет или не свернет Лисовский? Впереди развилка, и тропа раздвоится. Оперативникам сейчас было трудно скрываться. Лес густой, много кустарника. Часто фигура человека, за которым велось наблюдение, скрывалась от их взглядов полностью. И надолго. В это время Лисовский мог изменить направление движения, пойти напрямик через лес. Но приближаться к «объекту» было опасно. Он мог заметить наблюдение, и тогда все труды пропадут.

— Он свернул направо, — с заметным облегчением в голосе доложил оперативник. — Идет в сторону Заозерного.

— Ну, хоть что-то стало понятно, — вздохнул Гуров и завел двигатель машины.

Пока он объезжал лесок, Лисовский успел выйти к Заозерному. Местные оперативники вели его плотно. В эфир поступали комментарии обо всем, что происходило на улице. Объект шел по поселку уверенно. «Проверялся» грамотно, а не оборачивался через каждые пять или десять шагов, не шарил глазами по сторонам. Поведение Лисовского наводило на мысль, что парень часто выполнял такого рода поручения от своего главного и ему уже приходилось опасаться слежки, наблюдения полиции или, возможно, противоборствующей криминальной группировки. Хотя, как заявляли Букатов и его руководство, в городе сейчас тихо: преступные группы не формируются, нет тенденции к объединению лидеров преступного мира. Да и сами лидеры сидят тихо, глаза уголовному розыску не мозолят. Оперативники, каждый на своей территории, за которой он закреплен, пытаются вести наблюдение за такого рода лидерами, но ничего опасного в их поведении пока не обнаружено.

— Он идет по улице Бережной, — снова раздался из рации голос оперативника. — Идет уверенно, торопится, но без паники.

— К бабушке приехал, — хмыкнул Крячко. — А мы устроили шпионские игры.

— Ага, — кивнул Лев. — Любимый внучек. Красная Шапочка! Только вот серого волка в лесу не встретил, а так сюжет полностью совпадает. Еще бы знать, кто та «мама», которая послала его к бабушке. И «пирожки» ли отнести? И лесом он пошел напрямик, чтобы цветочков нарвать? На маршрутке ему до Заозерного ехать было всего минут пять, а он двадцать минут уже пешком топает.

— Возле дома номер двадцать четыре остановился, — констатировал наблюдатель. — Осмотрелся и вошел через калитку во двор. Все, тишина. Наблюдаем.

— Рассредоточились! — приказал Крячко. — Окружить дом, чтобы мышь не проскочила ни туда, ни наружу. Всех, кто попытается выйти тайком, задним двором, задерживать. Только без шума!

Дом был неприметный. Вообще эта часть поселка как будто замерла еще с конца восьмидесятых годов прошлого века. С тех пор тут ничего не менялось. Только бурьян рос гуще да деревянные заборы покосились еще больше. Все те же бревенчатые срубы или одноэтажные дома силикатного кирпича. Все те же крыши, крытые шифером, — потемневшие от времени и позеленевшие местами от влаги. То ли здесь старички доживали свой век, то ли городские, использовавшие дома старого поселка как дачи, стали приезжать сюда все реже и реже. И вот результат — тишина, запустение, заросшие травой дворы и огороды. Даже собак не слышно и петушиного крика.

— Думаешь, он здесь живет? — с сомнением спросил Стас, рассматривая дом и двор из-за куста сирени.

— Сомневаюсь, — ответил Гуров. — Вид у Лисовского городской. Ты на его ботинки обратил внимание?

— Кожа! Дороже моих раза в три, — улыбнулся Стас. — В таких ботинках по пыли и через лес каждый день не ходят. Значит, он здесь редко бывает. Зачем? Кого-то навещает? Или иногда здесь проходят деловые встречи с кем-то?

— Скоро узнаем.

Вся неухоженность этого дома, включая давно не мытые пыльные стекла окон, облупившуюся краску на двери, наводила на мысль, что в доме или не живут вообще, или живут наездами. Всего несколько раз в год. Что нужно здесь Лисовскому, почему он ехал сюда с такими предосторожностями? Гуров молча рассматривал дом и двор. Крячко тоже молчал, видимо, думая о том же. Подняв рацию на уровень лица, он тихо передал в эфир:

— Кто-то видит движение в доме, слышит звуки?

— Тишина, как на кладбище, — пошутил кто-то из оперативников.

— Типун тебе на язык, — проворчал Стас и опустил руку. — Ну что, Лева, ждать больше нечего. Надо брать. Тихо и быстро. Если кто и наведается сюда, так мы оставим засаду. Правда, нам особенно и предъявить нечего Лисовскому, а что мы в доме найдем, неизвестно. Без понятых, без санкции. Авантюра, конечно.

— Тихо! — прервал его Гуров и показал взглядом на входную дверь дома.

На пороге, прислонившись плечом к столбу маленькой веранды, стоял коренастый парень с бритой головой. Он стоял, пожевывая спичку, гоняя ее во рту из угла в угол, и явно прислушивался. Постояв так около минуты, парень неторопливо спустился по ступеням и пошел по двору. Обошел дом и снова замер, теперь уже под старой яблоней, прислонившись к ней спиной. Все это очень походило на осмотр территории. Перед чем? Ждать ответа на этот вопрос пришлось недолго. Снова открылась входная дверь, и другой парень, такой же плечистый, как и первый, вывел во двор какую-то девушку. Судя по тому, что ее рот был заклеен пластырем, а парень постоянно держал ее за плечо, это была пленница.

Подведя девушку к туалету, парень открыл дверь, заглянул внутрь и кивнул ей. Он не стал закрывать дверь, а просто повернулся к открытой кабине спиной. Все эти меры предосторожности говорили о многом. Через минуту девушка вышла, и конвоир снова, положив ей руку на плечо, повел пленницу к дому. Гуров разглядывал девушку. На вид лет двадцать, может, двадцать два. Невысокая, стройная, с хорошими формами. Только волосы давно не мыты, и маечка на ней очень мятая.

— Может, это и есть та самая проститутка по имени Полина? — предположил Крячко. — Лисовский был на месте драки, когда тот авторитетный блатной, снявший девушку, получил по морде от Огольцова.

Гуров тоже предполагал такое. Лисовский подчиняется кому-то, кто имеет в блатном мире вес. Значит, он получил команду спрятать девушку, из-за которой и произошла драка у входа в кафе «Каштан». Но зачем ее прятать? Какова цель похищения девушки? Если бы ее держали здесь только с целью развлечения, то это продолжалось бы день, ну, два, а потом «игрушку» или выбросили бы, пригрозив, или убили бы. А ее рискуют даже выводить в туалет, правда, с мерами предосторожности. Возможно, что девушке ничего страшного не угрожает, а спрятали ее как свидетеля. Может, свидетеля чего-то другого, а не той драки. Возможно, что это и не Полина вовсе, а кто-то другой. В любом случае у полиции есть все основания полагать, что здесь имеет место насильственное лишение свободы человека. А это уже преступление.

— Придется вызывать спецназ, — сказал Гуров, глянув на часы. — Ребята, конечно, с нами грамотные, но все же каждый должен заниматься своим делом. Силовым задержанием должен заниматься спецназ. Тем более что у нас сейчас под рукой нет никого в полицейской форме. Потом эти ребятки начнут утверждать — мол не расслышали, что мы из полиции, и приняли нас за бандитов.

— Если они окажут вооруженное сопротивление, если при них окажется оружие, то им эти отмазки не помогут на суде, — возразил Крячко. — И времени мы потеряем много, если будем ждать группу спецназа. А если тут что-то случится? А если они решат уехать?

Лев смотрел на злополучный дом и боролся с самим собой. Несмотря на то, что они оба с Крячко знали, как надо действовать, как действовать положено в таких ситуациях, сомнения одолевали не только напарника, но и его. Есть правила, а есть исключения из правил. Есть обстоятельства, и порой действовать надо применительно к этим обстоятельствам. Правда, в случае неприятностей, которые могут возникнуть по ходу этой спонтанной операции, начальство не будет принимать во внимание эти обстоятельства, а будет опираться в своих выводах именно на существующие правила. И оба полковника это хорошо знали, поэтому, когда в переулке, куда выходил окнами этот дом, появилась фигура молодого человека в форме полицейского с погонами лейтенанта, они облегченно вздохнули.

— Ну, вот и решение проблемы пришло! — улыбнулся Стас. — Зуб даю, что это местный участковый. Ну? Я привлекаю его?

— Давай! — решился Гуров.

Стас тихо, чтобы не потревожить кустарник, отошел в сторону и двинулся навстречу лейтенанту. Надо было перехватить его и объяснить ситуацию еще до того, как обитатели дома увидят на улице участкового. Учитывая, что современная офисная техника позволяет без особого труда изготовить правдоподобную копию любого документа, удостоверяющего личность, московские полковники организовали прямо в переулке видеобеседу по вайберу участкового с его руководством. Начальник службы профилактики и заместитель начальника управления подтвердили, что лейтенант Васильев должен оказать помощь представителям Главка МВД. Заодно руководство пообещало подготовить к выезду группу спецназа, если необходимость в активной помощи все же понадобится.

Но начать операцию через десять минут, когда «оперативное совещание» по смартфону закончилось, Гурову и Крячко не удалось. Оба полковника, Букатов и лейтенант Васильев уже двинулись к калитке, ведущей во двор нужного дома, остальные оперативники замерли вокруг места проведения операции, готовясь включиться по мере необходимости, как в это время у забора остановилась черная «хонда» с местными номерами. Кем был молодой мужчина, вышедший из машины, полицейские не знали, но вел он себя очень уверенно. Хлопнув дверью машины, мужчина поспешил во двор, по-хозяйски взбежал по ступеням и рывком открыл дверь. Что-то подсказало Гурову, что ситуация сейчас изменится. Причем не в лучшую сторону. Он остановил своих помощников, приказав наблюдать за домом, а сам позвонил оперативному дежурному управления и велел установить владельца черной иномарки по ее номеру.

— А теперь вперед! — приказал Лев, убирая смартфон в карман, и кивнул на дом.

Видимо, визит приехавшего на «хонде» мужчины был неожиданностью для всех в доме. Подойти удалось к самой двери и окнам, и стало слышно, что внутри говорят на повышенных тонах, даже слышатся угрозы. Гуров отчетливо различил такие характерные слова, как «на кого ты рыпаешься», «шестерня», «предъява». Кажется, внутри начались блатные разборки, и медлить не стоило. А вдруг это все касается именно той девушки, которую тут насильно удерживают!

На стук шагов и скрип распахнувшейся двери обернулись все. И Коля Колесо, стоявший перед незнакомым мужчиной в угрожающей позе, и двое парней, которых оперативники видели недавно во дворе, и сам гость, приехавший на черной «хонде». Наверное, все, кто был в доме, поняли бы, даже не видя формы участкового, что пришли из полиции. Интуиция подсказала бы, прошлый опыт. Тем более что Букатов и Крячко держали в руках пистолеты.

— Всем стоять на месте! Полиция! — успел приказать участковый, но тут, вопреки его приказу, все сорвались с места, как по команде.

— Сука, всех сдал! — заорал мужчина и, рванув из-под рубашки пистолет, отскочил в сторону, наведя оружие на Лисовского.

Один из охранников стал пятиться в угол комнаты, затравленно озираясь по сторонам, а второй, не раздумывая, ринулся к окну. На что он надеялся, было непонятно. Возможно, просто запаниковал. Лисовский тем временем не стоял столбом, видя, как молодой мужчина достает оружие. Он сунул руку за спину, пытаясь тоже выхватить пистолет.

Лейтенант Васильев оказался решительным парнем. Он мгновенно оценил ситуацию и понял, кто сейчас наиболее опасен из блатных. Такого длинного прыжка Гуров увидеть не ожидал. Участковый рванулся вперед с такой скоростью, что вооруженная рука уголовника не успела подняться и навести дуло на Лисовского. Выстрел грохнул в замкнутом пространстве так, что готовы были лопнуть барабанные перепонки. В воздухе сразу запахло кислым от сгоревшего пороха. Справа Крячко ударом ноги под колено свалил одного из охранников, не дав ему возможности броситься к окну, обхватил горло парня рукой и прижал к его виску дуло пистолета. Второй охранник сначала поднял руки, показывая, что не окажет сопротивления и не вооружен, но за долю секунды вдруг изменил свое решение и рванул на прорыв через дверь. Букатов нанес ему удар в челюсть, но чуть промахнулся, и два тела, сцепившись, покатились по пыльному полу.

Гуров, опустившись на корточки, перехватил руку уголовника с зажатым в ней ножом. Букатов, придавленный телом противника, тут же вывернулся и завернул ему вторую руку за спину. В комнате установилась относительная тишина, нарушаемая только хриплым дыханием разгоряченных схваткой людей. Лев поднял голову и осмотрелся. Ситуация была скверной. Участковый сидел на полу, прижимая ладонь к голове. Между пальцами сочилась кровь. Вор с пистолетом в руке стоял у стены и смотрел на полицейских, недобро щуря глаза. Лисовский, бледный как полотно, находился в пяти шагах у противоположной стены, на уровне его головы на старых обоях красовалась дырка от пули.

— Батон, брось пистолет! — подал голос Букатов.

— Не шевелиться никому! — резко бросил уголовник. — Отойти всем от двери! Одно движение, и я вашего лейтенанта кончу!

Гуров пытался спокойно оценить ситуацию. Ясно, что этот Батон, приехавший на черной «хонде», явился сюда для каких-то разборок. Претензии у него к Лисовскому. Серьезные претензии или характер у Батона скверный? Скорее всего, талант у него лезть на рожон и всюду свой гонор показывать. А почему он себя так ведет? Только ли из-за скверного характера или у него «крыша» сильная, никто перечить не смеет?

— Ты же приехал не для того, чтобы вот так уйти? — поинтересовался Гуров, отбросив в сторону нож и отряхивая ладони. — Давай разберемся, что тут происходит.

— Я сказал — с дороги! — повысил голос уголовник и перевел взгляд на Крячко. — Эй, ты! Отбрось волыну в угол!

— Не «ты», а «вы»! — ехидно улыбнулся Стас. — И я не стану табельным оружием разбрасываться. Еще чего! Я за него отвечаю.

— Так, спокойно! — Гуров примирительно поднял руки и неторопливо вышел на середину комнаты, закрывая собой и напарника, и двух других оперативников. — Батон, я — полковник Гуров из Москвы. И я здесь по очень важному делу. Ты в мои планы не входил, но ты чуть было не убил сотрудника полиции. К тому же носишь с собой оружие, на которое, уверен, никакого разрешения у тебя нет. Дело серьезное. Стрелять ты не будешь, ты же не дурак. Тебе в таком случае не дадут уйти. Просто крови будет больше. А оно тебе надо?

Сомнения Батона были написаны на его лице весьма красноречиво. Он уже жалел о том, что не сдержался и пошел на конфронтацию. Скорее всего, никакой вины на нем не было, никаких хвостов за ним не тянулось по линии уголовного розыска. Но вот пистолет в кармане — это уже срок. А если пистолет еще «с мокрым следом», если именно этот ствол проходит по каким-то делам об убийстве, тогда разбираться с Батоном придется основательно. И он это знает. Но это все мелочи по сравнению с оказанием вооруженного сопротивления сотрудникам полиции при выполнении ими своих должностных обязанностей. Нервы или вина?

— Что… вы хотите? — наконец выдавил из себя Батон.

Гуров оценил его попытку вести себя корректно и не тыкать и ответил:

— Помочь тебе. Я пустых обещаний не даю. Если ты чист, то ответишь только за ношение оружия. Если извинишься перед лейтенантом Васильевым за то, что огрел его по голове, думаю, и участковый тебя простит. Если искренне сожалеешь! Но, уж извини, Батон, рассказать придется все и честно. Как на духу!

Гуров говорил, стараясь, чтобы его речь была не очень торопливой, уверенной и чуть снисходительной. Главное, чтобы Батон сейчас не выстрелил. С каждой минутой промедления выстрел все менее реален. Он теряется, начинает размышлять, просчитывать последствия. Батон не дурак. Хотя Лев и не знал его лично, но был уверен в этом. Во-первых, дурачки и психопаты даже в криминальном мире высоко не поднимаются. Бывают в авторитетах разные люди, но все же чаще всего это предприимчивые, хитрые, в определенном смысле умные люди, которые просто на хромосомном уровне имеют тягу к воровству. Клептомания, век бы ее не видеть и не слышать.

Сейчас главное, не дать совершить глупость, и Батон одумается, пойдет на сделку и сотрудничество. Выберет он наименьшее из зол, обязательно выберет.

— Ладно, начальник, что гарантируете? — Батон прищурился, но пистолет не опустил.

— Если честно обо всем расскажешь, что тебя привело сюда, что за разборка, тогда я гарантирую, что тебе будет вменено лишь незаконное ношение и хранение огнестрельного оружия. Про сопротивление и нападение на сотрудника полиции забудем. Будешь врать и юлить, получишь по полной.

— Ладно, поверю, — кивнул Батон и опустил руку.

Гуров взглядом показал на оружие, и уголовник, чуть помедлив, бросил пистолет на пол и ногой пнул его в сторону полицейских. Лев удовлетворенно кивнул и сделал знак, чтобы и оперативники убрали оружие. Стали защелкиваться наручники. Охранников и Лисовского обыскивали, заводили руки за спину. Крячко звонил оперативному дежурному и просил его освободить по одному месту в четырех камерах для задержанных, чтобы рассадить всех и изолировать друг от друга. Гуров прошелся по комнате, а затем открыл дверь во вторую комнату. Там, вжавшись в спинку кровати, забравшись с ногами на постель, сидела перепуганная девушка. Та самая, которую недавно выводили в туалет.

— Все, можешь больше не бояться, — сказал он, оглядывая комнату. — Мы из полиции. Посиди пока здесь, с тобой позже поговорим. Ты Полина? А еще тебя называют Марго?

— Да, — девушка с готовностью закивала и показала глазами на дверь: — А там что? Вы их всех поубивали, что ли?

— Там? — Гуров сделал удивленное лицо и посмотрел на дверь. — С чего ты взяла? Там никого не убили. Просто был предупредительный выстрел вверх. Все хорошо, никто не умер и не умрет.

Батон стоял в стороне от других, смотрел на полицейских исподлобья. Выйдя из комнаты, Лев подошел к уголовнику и спросил:

— Ну, и что здесь произошло?

— Искал шлюху одну. На днях из-за нее драка была возле кафе «Каштан». Там один тип съездил мне по фотографии. Искал его. Думал, что девка его знает, раз он за нее заступился. Ответить ему придется.

— А как ты узнал, что ее здесь держат, что от тебя ее спрятали?

— Узнал, — усмехнулся Батон. — Колесо там был, я помню. Видели, как он ее в машину сажал. А потом эта Марго как в воду канула. И Колесо тоже. Вот и нашел их здесь.

Допросив Лисовского, Гуров убедился, что оба задержанных говорят правду. Практически никаких разногласий в их показаниях не было. Батон приехал сюда и с порога потребовал Марго. Почему он прятал девушку, Лисовский объяснять отказывался. Его помощники, охранявшие Полину-Марго, подробностей не знали. Они подчинялись Лисовскому и выполняли все, что он скажет. Не мог Коля Колесо по своей инициативе похитить девушку. Не было в этом похищении никакой цели. И с Огольцовым он не был знаком.

Лев снова вернулся в комнату, где находилась девушка, и уселся рядом с ней на кровать.

— Полина, сейчас мы отвезем вас в город, домой или туда, куда скажете. Вам надо переодеться, привести себя в порядок. Но, увы, придется обязать вас явиться в полицию в нужное время для дачи показаний.

— Да, я понимаю, — кивнула она и повесила голову. — Только я боюсь возвращаться. И не знаю, что будет дальше.

— А чтобы вы не боялись, чтобы помочь вам, я попрошу рассказать, что там произошло с вами у кафе «Каштан». И как вы попали сюда.

Рассказ Полины тоже не пролил света на эту историю. Девушка не скрывала, что занимается проституцией. В тот вечер ее «снял» в кафе мужчина. Они шли к выходу, когда его кто-то задержал из знакомых. Мужчина махнул Полине-Марго, чтобы она шла к выходу, а сам с кем-то стал обниматься, будто они давно не виделись. Девушка даже не догадывалась, что ее клиент из криминальных братков, как она выразилась. Только потом поняла.

Когда Полина вышла на улицу, к ней стали приставать подвыпившие парни. Один вел себя уж очень нагло — пытался обнять, называл шлюхой и другими матерными словами. Она не стерпела и дала отпор — в ответ тоже оскорбила нахала. Описать этого парня она не смогла. А вот того мужчину, который вступился за нее, запомнила хорошо. Он просто подошел, оттер всех в сторону плечом и велел проваливать, не трогать девушку. Естественно, на него кинулись, но заступник быстро всех разогнал несколькими ударами. А когда вышел, точнее, выбежал клиент Полины, то сгоряча заступник и ему врезал. Девушка кинулась разнимать, присела вытирать кровь клиенту. После этого она своего заступника больше не видела. А потом ее кто-то посадил в машину и привез сюда, угрожая, что, если она раскроет рот, ее убьют.

— Давайте всех по машинам и в управление! — приказал Гуров, выходя в общую комнату. — Сажать через задний двор. Васильев! Отгонишь в управление машину Батона.

— Лев Иванович, — вдруг сказал Букатов, стоявший у окна, — к нам гости. Какая-то машина подъехала, и водитель уже вошел во двор.

Гуров и Крячко подошли к окну. Оперативники, окружавшие дом и имевшие приказ «всех пускать и никого не выпускать», отреагировали правильно, не выдав своего присутствия. К дому не спеша шел серьезный мужчина средних лет, одетый в приличный костюм. Подойдя к дому, незнакомец осмотрелся, повернул к входной двери, но потом передумал и двинулся к окну.

— Эй, есть кто в доме? — позвал он.

— Что хотел, мил человек? — открыв пошире форточку, отозвался Крячко.

Гуров сделал знак, и Букатов, тихо ступая по скрипучему полу, двинулся к входной двери. Оперативники положили ладони на рукоятки пистолетов в кобурах, продолжая прислушиваться и ожидая команды полковника. Мужчина снаружи стал приглядываться, пытаясь что-то рассмотреть через пыльные стекла, но выше уровня его глаз окна изнутри были закрыты застиранными, потемневшими занавесками.

— Есть там у вас полковник Гуров? — спросил мужчина.

— А кто это такой? — изобразил удивление Крячко.

— Если есть полковник Гуров, то пусть к машине подойдет, — неожиданно предложил мужчина. — Там его один старый знакомый ждет. Поговорить хочет.

— А что за знакомый? У него имя и фамилия есть? И что это он сам сюда не пришел, через посыльного общается. Хворый, что ли?

— Мне велели передать, я передал, — спокойно ответил мужчина и пошел назад через двор, посматривая по сторонам.

— Сейчас мы посмотрим, что там за барин или калека прибыл! — проворчал Стас и потянулся за рацией, чтобы отдать приказ оперативникам снаружи задержать человека в машине.

— Нет, — остановил его Гуров. — Только наблюдать и ничего не предпринимать, пока не увидите, что для меня есть опасность. Но я думаю, что ее нет. Этот человек пришел с миром. Он не хочет войны.

Крячко открыл было рот, чтобы снова возразить, но промолчал. За долгие годы работы вместе Гуровым он привык к тому, что его напарника, если он принял решение, уже не отговорить. И это не упрямство, это просто взвешенное решение. А не взвешенных решений Гуров не принимал. Умел опытный сыщик мыслить быстро, просчитывать ситуацию на несколько шагов вперед. А еще у него была уникальная интуиция, которая никогда его не подводила. И сейчас, скорее всего, сработала именно интуиция, а еще богатый опыт оперативника.

Кто там в машине? Человек, который хочет напасть на Гурова? Смысл? Захватить его в заложники, потребовать какого-то решения в свою пользу от силовиков в этом регионе? Такие вещи спонтанно не делаются, они долго готовятся, и все просчитывается до метра, до секунды. А тут, в разгар силовой операции уголовного розыска, которую, кстати, никто не планировал, подъехали открыто, лицо свое показал один из участников. В доме полно оперативников, вокруг дома тоже. Группа на связи с оперативным дежурным, в городе наготове подразделение спецназа. Любому ясно, что похитителям не уйти далеко. Значит, там кто-то, кто действительно хочет просто поговорить. Почему не пришел сам? Значит, не хочет, чтобы кто-то знал об этой беседе. Так что нет никакой опасности, тут Гуров снова прав.

— Я выхожу, — сказал Лев. — Стас, передай ребятам снаружи, чтобы зафиксировали номерок машины. Будет возможность, так и разговор наш пусть снимут. Хоть на смартфон! Пока никаких движений. Все, я пошел!

Он открыл дверь и вышел на веранду. Солнце слепило глаза, небо было голубым, без единого облачка. Вот так всегда, подумал Лев. Природа, лето, безмятежность голубого чистого неба, а ты снова по уши в криминале, общаешься только с блатными. И некогда насладиться этим воздухом, этим небом, этой голубизной. Но это твоя работа, ее нужно делать. Да и все равно ты не променяешь свою работу ни на какую другую, будь в ней, в той другой работе, хоть в десять раз больше голубого неба и чистых белых облаков.

Все, надо думать о работе, а не об облаках. Лев сошел по ступеням и двинулся через двор уверенной походкой человека, который контролирует ситуацию, для которого предстоящий разговор ничего не значит. Так, просто досадная потеря нескольких минут времени очень занятым человеком, знающим себе цену. В блатном мире очень важно «выглядеть», важно с первых минут «поставить себя». А Гуров сейчас имел дело именно с таким миром. Не городской же прокурор приехал к нему, и не ведущая певица областной филармонии.

Темно-серый «БМВ» с затемненными окнами стоял рядом с машиной Батона. Мужчина, который заходил в дом и который, судя по всему, был водителем, открыл заднюю дверь. Гуров подошел ближе и посмотрел в салон машины. Там сидел немолодой человек с морщинистым лицом и очень коротко остриженными седыми волосами, пальцы рук были украшены татуировками. Сразу видно, что большую часть жизни он провел в колониях.

— Рад вас видеть, Лев Иванович, — сказал он, чуть наклонив голову и глядя на Гурова. — Вот, узнал, что вы здесь, в этом городе, и не смог отказать себе в удовольствии повидаться.

Гуров смотрел на мужчину и никак не мог вспомнить его. Что-то неуловимо знакомое было в манере говорить, в мимике. Видимо, судьба сводила когда-то сыщика с этим человеком, причем на профессиональной стезе. Очень сомнительно, что его когда-то знакомила с ним, например, жена на одной из театральных тусовок.

— Да, годы берут свое, — невесело произнес незнакомец, сокрушенно качая головой. — И вы меня не узнали, Лев Иванович. Жизнь меняет людей. Слишком поздно мы начинаем стремиться к покою, искать утешений в ином, нежели презренный металл.

Он закряхтел, открыл противоположную дверь, поскреб рукой сбоку от себя, и в его руке появилась трость с красивой инкрустированной рукоятью. Ворча и вздыхая, незнакомец выбрался из машины, и тут Лев его вспомнил. Да, манера говорить то блатным языком, то неожиданно переходить почти на профессорский умел только один уголовник, которого он когда-то знал. И эта трость сейчас напомнила о многом. Когда-то она была не нужна вору по кличке «Валет», даже мешала. Но потом, демонстрируя то, что он завязал, Валет стал ходить с тростью, носить элегантный шейный платок и дорогие туфли.

Нет, не завязал Валет, в этом сомнений не было. Просто он перешел на другой уровень уголовного бытия. Перестал воровать сам, но при этом состоял в доле во многих официальных и неофициальных сомнительных делах. Так вот кто пожаловал сюда, на окраину Новосибирска. Любопытно!

— Нет, почему же, — спокойно отозвался Гуров, обходя машину. — Я узнал тебя, Валет. Непонятно только, что ты здесь делаешь, каким ветром тебя занесло в Сибирь? Думаю, климат для тебя здесь не самый благоприятный.

— Климат в нашей среде выбирает не человек, а приговор суда, Лев Иванович, — пожал вор плечами. — Уж вам-то это хорошо известно. Мне запретили проживать в Москве, Питере, областных и краевых центрах европейской части России. Пришлось перебраться подальше, чтобы не мозолить глаза и не нервировать доблестное МВД.

— Не примеривай ангельские крылышки, Валет, — посоветовал Гуров. — Что тебе нужно? И как ты узнал, что я здесь, в этом доме?

— Стареете, Лев Иванович, — усмехнулся Валет, но глаза его не смеялись. Они оставались строгими, подозрительными. — Раньше вы умели ставить вопросы и получать ответы. А сейчас сразу два вопроса. Давайте пройдемся. Отвечу я вам на ваши вопросы. Для того и приехал, чтобы говорить, отвечать и объяснять.

Гуров только покачал головой, понимая, что Валет много болтает не просто так. Не словоблудие это, он просто не хочет говорить при водителе. Или не доверяет ему, или принцип у Валета такой, что каждому положено знать только то, что положено. Правильно. Особенно для воровского мира. Меньше знаешь — крепче спишь!

Валет шел, старательно прихрамывая. Слишком он старался. И кряхтел как заправский актер. Ну что же, каждый человек волен играть ту роль, которая ему по душе. Или которую просит душа. Если только эта игра не касается Уголовного кодекса. Это сейчас Гурова волновало больше всего.

— Вы девку нашли, — одобрительно констатировал Валет. — Молодцы, ничего не скажешь. Хорошо, что вы успели вперед Батона сюда нагрянуть. Он бы накуролесил, бед бы натворил. Я ведь от него девку-то и прятал. А он нашел.

— Ты прятал эту Полину? — Лев сделал над собой усилие, чтобы не показать большого удивления. — Вот, значит, как. И Коля Колесо работает на тебя. Зачем ты ее прятал? Между прочим, уже статья просится за насильственное удержание…

— Да не будет никакой статьи, — тихо засмеялся Валет. — Нет заявления — нет преступления. Не сознается девка. Скажет, что ее защищали, прятали с ее же согласия. И хорошо, что Батон у вас. Ничего, годика три посидит, поостынет. Это все лучше, чем стрельбы поднимать. Подумаешь, «по фотокарточке» разок получил. Так что теперь, весь город на уши ставить? Хорошо, что Батон у вас, — повторил вор, — а то бы он этого ухаря нашел, и кончили бы парня в камере.

— Я тебя слушаю, Валет, и диву даюсь, — пристально посмотрел на него Гуров. — Ты прямо отец родной. Так за всех переживаешь, обо всех печешься. Какая твоя корысть в этом? Или тебя смотрящим в городе поставили?

— Есть определенное влияние у меня, есть, — скромно признался Валет, — чего уж тут скрывать. И за добрые слова спасибо, Лев Иванович. Что сказал, будто я обо всех как отец родной пекусь.

Вот болтун, подумал Лев. Каким Валет всегда был, таким и до старости остался. А хитрый, гад. Ни в чем прямо не признался, все намеками и недомолвками. Значит, за городом он здесь следит, значит, высоко взлетел Валет нынче. А еще научился на старости лет язвить с добрейшим лицом и ласковыми интонациями. Скользкий, как угорь!

— Ладно, давай ближе к делу, — сухо произнес он. — Зачем ты влез в это дело? Почему такой мелочовкой занялся сам, сюда приехал, передо мной засветился?

— А затем, Лев Иванович… — Голос Валета стал глухим и недовольным, как будто старый вор перестал играть и снова стал самим собой. — Затем, что с меня спросят, как я такое допустил, что полиция и уголовка начали чистку в городе, много нужных людей загребли, да в изоляторах по камерам заперли. И стрельба мне в городе меж своими не нужна. С меня спросят. Мне, Лев Иванович, мир в городе нужен. Тишина и покой!

— Ночной мэр Новосибирска озабочен покоем, — кивнул Гуров. — Ладно, я все понял. Можешь на мой последний язвительный выпад не отвечать. Человека, который Батону съездил по физиономии, искать больше не будут? Он в безопасности?

— Не тронут, обещаю, — подтвердил Валет. — Батон уже наказан. Сдам я его вам, можете привлекать за что найдете. И на зоне ему чуток мозги вправят за его горячность и поспешность. Это уж не ваша забота. Я главное пришел сказать: войны не надо. Дело ведь пустяковое.

— Хорошо, Валет. Я тоже против войны в городе. Обещаю, что тот, кто нарушил закон, пойдет под суд, а суд уже решит степень вины каждого. Моя работа искать преступников, остальное делают следователь и суд. Против тебя ничего пока нет, а наш разговор — это оперативная информация. Я имею право ни с кем ею не делиться. Тогда скажи мне, Валет, раз уж у нас пошел такой доверительный разговор, кто убил человека в элитном поселке Матвеево?

— В Матвееве? — Валет задумался. — Нет, не слыхал о таком. Это не наши.

— Может, все же кто из ваших? Там дома богатые, много чего можно украсть.

— Туда лезть — себе дороже, — покачал Валет головой. — Есть места и попроще. Нет, наши не полезут. Или залетные, но я бы о них знал, или… даже не знаю, что предположить.

— Ладно, другой вопрос. Только учти, Валет, что я не люблю отрицательных ответов и отговорок, что ничего не знаю, не слышал, не видел. Думай хорошенько, когда отвечаешь. К тебе приходил кто-нибудь с «заказом»? Может быть, кто-то киллера искал грамотного?

Валет стоял, опираясь на свою трость, и молчал, глядя в землю. Гуров нахмурился. Неужели замкнулся старый вор, не захочет больше разговаривать? Можно, конечно, и в камеру его, но только это не шестерка последняя, кого можно запугать, на кого можно надавить. Этот тип еще и адвокатов привлечет. Деньги у него есть. С таким непросто!

— А вот это было, — тихо сказал Валет, не поднимая головы.