Утро выдалось удивительно теплым для этого времени года, словно уходящая в зиму осень решила подбросить москвичам пригоршню ушедшего лета. С самого рассвета в воздухе не чувствовалось даже легкого порыва ветерка, и город, словно изнеженный кот, подставил свое брюхо не по-осеннему теплому солнцу. Направляясь к машине, Гуров даже распахнул пальто, которое казалось попросту неуместным в это сказочное утро.
Вчерашний разговор с друзьями вновь дал ему пищу для размышлений. Результаты расследования были пока не особо впечатляющи, но Лев понимал, что они уже на правильном пути. Его невольно восхищало, с какой тщательностью главарь преступной группировки разрабатывал каждое преступление и как тщательно и аккуратно подельники его выполняли. Несмотря на это, у схемы преступлений было одно слабое звено. Как ни странно, им стала именно неуязвимость тактики преступников. Каждый раз они работали по абсолютно идентичным принципам, именно это и заставит их допустить ошибку.
Гурову уже достаточно много было известно. Во-первых, преступники обладали весьма обширной базой данных на жителей Москвы, и не только. Во-вторых, они великолепно использовали эти знания, чтобы получать дополнительную информацию об интересующих их людях (чего стоит только тот факт, что они вычислили коллекционеров, хотя напрямую о подобных хобби сведений ни в каких базах данных нет). В-третьих, преступники просто блестяще умели использовать всю информацию, которую добывали. В-четвертых, они так же блестяще использовали все человеческие слабости. В-пятых… Впрочем, их достоинства можно было перечислять очень долго, и Гурову доставляло особое удовольствие осознавать эти преимущества. Он всегда любил схватки с сильными противниками, и на этот раз ему достался именно такой.
В данный момент его больше всего волновало то, что ни он, ни его друзья не могли понять, как злоумышленникам удается уходить с места преступления. Все остальное, даже то, как они узнают коды доступа к сейфам, так или иначе можно было объяснить. А вот их способность растворяться в воздухе вместе с добычей объяснить никак не получалось. Лев решил отбросить эти мысли в сторону и дождаться, что удастся выяснить капитану Митрофанову после общения с жильцами последнего ограбленного дома.
Еще вчера вечером, после общения с генеральным директором оператора сотовой связи, Гуров связался с руководством отдела «К» и попросил выделить ему на пару дней тех парней, с кем недавно работал по киберограблению банка. К тому моменту, когда он приехал в Главк, оба сотрудника отдела — капитан Борщов и старший лейтенант Усов — ждали его около дверей кабинета.
— Парни, а вы, похоже, работаете круглосуточно? — улыбнулся Лев, пожимая кибербезопасникам руки.
— И такое бывает, Лев Иванович, — улыбнулся в ответ Андрей Борщов. — Правда, сегодня не тот случай. Серега тут недалеко живет. После того как нам вчера передали приказ поступить в ваше распоряжение, мы договорились, что я за ним заеду. Вот и все.
— Ну что же, как говорят объекты нашего преследования, раньше сядешь — раньше выйдешь, — хмыкнул Лев. — Проходите в кабинет. Сейчас в двух словах обрисую задачу, и приступите к выполнению.
Парни поняли задачу с полуслова, даже порадовались возможности покопаться в программах обеспечения собственной безопасности одного из крупнейших операторов сотовой связи в стране. Оба выскочили из кабинета Гурова довольные, словно мартовские коты. Проводив их, Лев вновь погрузился в изучение материалов дел о серийных ограблениях квартир, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, указывающую на способ грабителей скрываться с места преступления. За этим занятием его и застал капитан Митрофанов, решивший явиться лично с докладом о выполнении поручения полковника.
— Удалось что-то узнать, Арсен Семенович? — спросил Гуров.
— Так точно, Лев Иванович, — подтвердил капитан. — По описанию жильцы подъезда опознали некоего Виталия Романовича Кошкина. Он работает сторожем в детском саду. Ранее судим не был. Сегодня, после девяти утра, должен вернуться домой с очередного дежурства. Опрошенные жильцы не уверены, что это именно он мог встретиться товарищу генерал-лейтенанту, но, по их словам, он единственный, кто хоть сколько-то похож на описываемого человека.
— Арсен Семенович, а ты чего это сегодня полуофициальным языком заговорил? — удивленно посмотрел на молодого капитана Гуров.
— Извините, Лев Иванович. Это с непривычки, — улыбнулся Митрофанов. — Я впервые в Главке, а у вас тут старшего и высшего начальствующего состава больше, чем у меня в отделе пэпээсников. Идешь и не знаешь, то ли по стойке «смирно» вставать, то ли по углам прятаться.
— Н-да, — язвительно протянул Лев. — А я думал, что погоны только на красных девиц впечатление производят, — и, увидев, как засмущался капитан, рассмеялся: — Да пошутил я. Сам в молодости тоже был готов перед каждым полковником по стойке «смирно» вставать. Ничего, привыкнешь. Тем более что сейчас мы с тобой генерала на опознание повезем.
— А может, лучше Кошкина сюда привезти? — предложил Митрофанов.
— Ну зачем же человека пугать? К тому же он только что с дежурства пришел, а генерал его может и не опознать, — усмехнулся Гуров. — Ничего с Петром Николаевичем не сделается. Прокатится, посмотрит на простой народ, может быть, даже вспомнит, как сам когда-то «на земле» работал…
Орлов, естественно, воспринял предложение прокатиться к предполагаемому подозреваемому без особого удовольствия. И дело даже не в том, что не «по чину» генералу разъезжать по домам возможных фигурантов уголовных дел, а из-за кучи бумажной волокиты, которой в последнее время завалило Главк министерство. Орлов не успевал подписывать одни документы, как ему поручали готовить новые отчеты — обычная канитель с приближением окончания очередного квартала, а вместе с ним и года в целом. Для проформы поворчав на Гурова, генерал все же собрался и отправился к его машине на служебной стоянке.
Виталий Романович Кошкин оказался абсолютно не тем человеком, которого Орлов встретил на лестнице во время празднования дня рождения у своего одноклассника и ограбления квартиры этажом выше. По телосложению и манере передвигаться он смутно напоминал Орлову того незнакомца, но явно был старше его, причем не на один десяток лет. Заспанный детсадовский сторож долго не отвечал на звонки в дверь, а когда все-таки решил ее открыть, Орлов удивленно повернулся к Гурову:
— Ну и кто это такой? Какого рожна ты мне пенсионера подсовываешь?
— А чем тебя пенсионер не устраивает? — вместо Гурова ответил генералу Кошкин, естественно, не сумевший рассмотреть звание полицейского под кожаной курткой без знаков различий. — Вы, вообще, кто такие?
— Полиция, — ответил ему Гуров, доставая из кармана удостоверение, и, пока сторож близоруко рассматривал его, поинтересовался у генерала: — Значит, точно не он?
— Точнее некуда, — буркнул Орлов. — По комплекции похож, конечно, но тот куда моложе был. А ты, капитан, как опрос проводил, что тебе пенсионера подсунули?
— Извините, товарищ генерал-лейтенант, но в описании точного возраста не указывалось, — смущенно попытался оправдаться Митрофанов. — А единственный, кто под него подходил, это Кошкин.
— Эй, полиция! — встрял в разговор сторож. — Может, мне кто-нибудь расскажет, что здесь происходит и зачем вас ко мне нелегкая принесла?
— Петр Николаевич, может, все же пообщаемся с человеком, раз уж мы сюда приехали? — с легкой улыбкой предложил Лев и повернулся к хозяину квартиры: — Разрешите нам войти, Виталий Романович?
— Вам не разреши, — ворчливо проговорил Кошкин, отступая в сторону и жестом приглашая войти непрошеных гостей.
Квартира у пенсионера оказалась неряшливая и была обставлена мебелью, которая даже в советские времена считалась дешевым ширпотребом. Жил он один и за порядком следил не слишком тщательно. По углам стояли какие-то сумки, была разбросана несвежая одежда, а на продавленном диване лежало старое одеяло, под которым сторож, видимо, и дремал перед приходом полицейских, даже не утруждая себя тем, чтобы раздеться. Кошкин сдернул с дивана одеяло и предложил полицейским сесть. Сам устроился на единственном скрипучем стуле рядом с обеденным столом. Гуров с Орловым присели на диван, хотя генерал сделал это с явной неохотой, словно опасаясь нашествия блох, а капитан остался стоять у входа в комнату.
— Ну и с чем вы ко мне пожаловали? — ворчливо поинтересовался хозяин квартиры.
— Вы слышали про недавнее ограбление в вашем подъезде? — спросил у него Лев.
— Еще бы не слышать! О нем весь подъезд уже несколько дней говорит, — фыркнул сторож. — А еще говорят, что вы, полицаи, ни хрена не делаете. Что у вас даже подозреваемых нет.
— Это недостоверная информация, — спокойно, никак не отреагировав на «полицаев», проговорил Лев. — Вы дома были в день ограбления или дежурили?
Практически без дополнительных вопросов Кошкин рассказал полицейским все, что знал об ограблении, а также изложил свои версии этого преступления, мало имеющие отношение к реальным событиям. Он предполагал, что в квартиру потерпевшего грабители забрались из окна. При этом способы этого проникновения выбирал самые разные: от спуска с крыши на веревке до использования подъемной телескопической люльки. Разве что применение вертолета или ступы Бабы-яги пенсионер исключал.
— А что-нибудь необычное вы в тот вечер видели? — наконец прервал рассказ Кошкина Гуров, уставший слушать беспочвенные версии ограбления.
— Увидеть размалеванных клоунов в нашем подъезде, это, конечно, уже необычно, — не раздумывая ответил пенсионер. — Но, я думаю, еще необычнее было то, когда один из них другому под юбку полез…
— Не понял? — вмешался в разговор генерал. — Это тут при чем? Кто к кому под юбку полез?
Горестно вздохнув оттого, что ему достались такие непонятливые собеседники, Кошкин рассказал следующее. Его соседи отмечали день рождения настолько зажигательно, что пенсионер постепенно начал завидовать их веселью. Некоторое время он терзался сомнениями, а затем, окончательно сдавшись мучившему его соблазну, собрался и пошел в ближайший магазин за бутылочкой вина.
Возвращаясь обратно, он увидел загримированных актеров на лестничной площадке между вторым и третьим этажами. За шумом из квартиры виновника торжества они шагов Кошкина не услышали и не заметили, как он поднимался. А вот пенсионер заметил, как один из троицы забрался под просторный балахон высокого актера, наряженного женщиной. Когда Кошкин поднялся на их пролет, актер уже поправил свое платье, и все выглядело так, как будто третьего участника это непонятной сцены не существовало вообще. Пенсионер подумал, что у богемы свои причуды, и, пожав плечами, ушел к себе в квартиру.
— Дед, а тебе это не с пьяных глаз привиделось? — скептически поинтересовался генерал.
— Как, бляха-муха, с пьяных глаз?! — возмутился Кошкин. — Говорю же, я тогда еще только за бутылочкой красненького сходил. Трезвый был как стекло.
— А почему ты вообще этот эпизод запомнил? — не унимался Орлов, видимо, все же вспомнив, как нужно работать «на земле».
— Объясню тебе, мил человек, — рассудительно заявил Кошкин и начал загибать пальцы: — Во-первых, у нас тут не цирк, и клоунов в подъезде не часто увидишь. Логично, если они невольно запомнятся?.. Логично! Во-вторых, хоть я и в Москве живу, мужиков, наряженных бабами, не часто встречаю. В детский сад они, по крайней мере, не ходят. Логично, что я такое запомнить должен был?.. Логично! В-третьих, когда один мужик другому под юбку лезет, это, мягко говоря, противоестественно. Разве можно такое зрелище в своем подъезде не запомнить? Логично?.. Логично! Ну и последнее. Вы же сами меня о необычном пытать начали, вот оно все само собой в голову и пришло. Логично?.. Логично!
— А ты, дед, не промах! — рассмеялся Орлов.
— А тебе, командир, соображать быстрее не помешает! — съязвил Кошкин.
— Можете описать кого-нибудь из этих троих? — встрял в разговор Гуров, предвидя, что обиженный генерал может сейчас начать препираться со свидетелем.
Пенсионер на пару секунд задумался, затем твердо ответил:
— Нет. Свет горел только на первом и третьем этажах. На ту площадку, где они стояли, даже из окна света немного было. К тому же двое из них в гриме были. Я только и рассмотрел, что размалеванные краской глаза да накрашенные губы. Ну а третьего я и вовсе не видел. Заметил только его ноги, когда он под юбку к своему компаньону нырял. А те двое других — клоуны как клоуны. Ничего особенного не заметил.
— А почему вы их клоунами называете? — вмешался в разговор Митрофанов.
— А как их еще назвать? — удивился пенсионер. — Нормальные актеры, когда грим накладывают, все равно на обычных людей похожи. А эти, говорю вам, размалеваны как клоуны были!
— Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! — усмехнулся Гуров, поднимаясь с дивана. — Виталий Романович, спасибо вам. Вы нам очень помогли.
— Помог, как же! — фыркнул Кошкин, поднимаясь вслед за ним. — Прям такие ценные сведения дал, что им просто цены нет. А что, думаете, эти актеры соседа ограбили?
— Очень даже может быть, — ответил ему Лев, изменив своей привычке никогда не отвечать на вопросы посторонних, касающиеся его расследований.
Об этом его и спросил генерал, когда они начали спускаться по лестнице к выходу из подъезда:
— Лева, а ты какого хрена этому пенсионеру сказал о том, что актеров подозреваешь?
— Петр, тут все очень просто, — объяснил Гуров. — Грабители настолько тщательно продумывают все детали своих преступлений, что, вполне вероятно, некоторое время следят после ограбления за подъездами домов, пытаясь собрать информацию о ходе расследования, чтобы успеть замести даже те небольшие следы, которые они могли оставить. Я уверен, что Кошкин всем соседям раззвонит о нашем визите. Если преступники ведут наблюдение за домом, они об этом узнают. Новая информация как минимум заставит их зашевелиться, а как максимум — вынудит на поспешный шаг. И то, и другое нам сейчас на руку.
Он был удовлетворен сегодняшней поездкой, поскольку теперь вся механика преступлений встала у него перед глазами практически в деталях. До сего момента Лев никак не мог понять, как преступнику или преступникам удается скрыться с места преступления, но теперь все было ясно. Без сомнения, бандиты обладают обширной базой данных, которая позволяет им выбирать удобные объекты для ограблений, подгоняя их под свою модель. Устроив поломку линий связи, преступники сами же ее и устраняют, попутно устанавливая у жертвы какие-то системы наблюдения за квартирой. Затем, в намеченный день, двое из банды приходят с поздравлением к соседу жертвы под видом актеров, а третий совершает кражу. Ну а уходят они с места преступления именно тем способом, который описал сыщикам Кошкин. Все эти соображения он и изложил своим коллегам, когда они втроем возвращались обратно от пенсионера.
— Допустим, — согласился с ним генерал. — Твоя теория очень убедительна, но есть одно «но»: зачем они тогда перед ограблением Симутенкова связывались с фирмой «Рокот» от имени агентства «Бриз»? К чему эта лишняя рисовка? Могли бы просто прийти и сказать, что их от «Рокота» послали или еще от кого другого…
— Могли, — согласился Гуров. — Но вдруг твой одноклассник решил бы тут же позвонить директору «Рокота» и поинтересоваться, на фига он актеров прислал?.. Они все правильно сделали: и подстраховались, и концы замели. К тому моменту, когда кому-нибудь бы пришло в голову связать неожиданный визит актеров к соседу на день рождения с ограблением квартиры, хоть как-то выйти на них было бы просто нереально. Я уверен, что и при ограблении квартиры Лебедева они действовали по тому же сценарию. Арсен Семенович, проверь-ка ты Мясникова. Уверен, он расскажет, что актеров к нему какой-нибудь деловой партнер прислал.
— Сделаю, Лев Иванович, — ответил капитан. — А сейчас, если я вам не нужен, высадите меня здесь, а то мне от Главка до Мясникова дольше добираться придется.
— Служебную машину возьмешь, — предложил выход Орлов.
— Спасибо, товарищ генерал-лейтенант, но я привык сам до нужных мест добираться, — отказался Митрофанов.
— Лева, а он на тебя похож. Такой же излишне самостоятельный, — фыркнул генерал и добавил вслед Митрофанову, выбирающемуся из остановившегося автомобиля: — Следи за погонами, капитан. Или у тебя на них скоро новые звездочки появятся, или все старые поотлетают!..
Когда Гуров с генералом уже почти доехали до Главка, в кармане у Орлова зазвонил телефон. Это оказалась его секретарша, которая сообщила, что генерала срочно вызывают в министерство, и спросила, куда за ним выслать машину. Орлов ответил, что сам уже подъезжает, и сбежал от Гурова, как только тот припарковал автомобиль. Лев остался в одиночестве и некоторое время сидел в машине, вновь прокручивая в голове всю имеющуюся информацию. Как ни пытался он разрушить собственные доводы, ничего из этого не выходило. Даже косвенные факты подтверждали его правоту, и нарисованная им схема ограбления работала именно так, как он и предположил.
— Теперь дело за малым, — язвительно пробормотал себе под нос Лев. — Осталось лишь установить личности преступников.
Сейчас были очень важны те результаты, которые получат спецы из отдела «К» после проверки серверов оператора сотовой связи, вот только повлиять на это он никак не мог, единственное, что пока можно сделать, это отработать еще одну версию, которая не давала ему покоя: связь Полины, Лехи Горба и неизвестных до сих пор сотрудников полиции, которые на поверку могли и не оказаться таковыми. Правда, эта ниточка не имела никакого отношения к расследуемому им делу, поскольку никак не укладывалась в найденные факты, но оставить ее без внимания тоже было нельзя. И Лев решил посвятить все свободное время, неожиданно появившееся этим утром, разработке рассказа Полины о необычном способе шантажа.
Вернувшись в кабинет, он первым делом связался с Сурковым, которому два дня назад давал поручение отследить по IP-адресу реальное местоположение того компьютера, на электронный почтовый ящик которого Симутенкова отправляла информацию о делах своего отца по распоряжению некоторых неизвестных сотрудников полиции. Лучший аналитик Главка с задачей справился блестяще, хотя и не удержался от того, чтобы не похвастаться перед старшим товарищем.
— Лев Иванович, непростую задачку вы мне задали, — с тяжелым вздохом проговорил старший лейтенант. — Дело в том, что узел, на который Симутенкова отправляла письма по электронной почте, имеет динамичный IP-адрес, и он постоянно меняется. Плюс владелец искомой электронной почты постоянно пользуется прокси-серверами и анонимайзерами, которые меняет чуть ли не ежедневно. При любой попытке определить реальное положение IP-адреса, он перемещает точки геолокации на совершенно разные серверы, которые могут находиться в любой точке мира…
— Игорь, это не мой курятник! — оборвал его рассуждения Гуров, едва понявший из объяснения больше десятка слов. — Я же задал тебе простой вопрос: удалось установить, с какого компьютера чаще всего входят в почтовый ящик, на который отправляла письма Полина, или нет? Можешь мне в таком же духе ответить?
— Конечно, Лев Иванович, извините, — немного обиделся Сурков. — Удалось. Просто я хотел сказать, что тот человек, который пользуется этим компьютером, очень не хотел, чтобы кто-то отследил его местоположение. Если бы у меня не было возможности использовать полицейские ресурсы и не оказалось связей в отделе «К», даже я вряд ли смог бы его отследить…
— Игорек, я всегда знал, что ты — молодец. Именно поэтому мы и работаем в одной команде, — усмехнулся Гуров, потешив самолюбие младшего коллеги. — Так где этот компьютер находится?
— В клубе «A&D» на Земляном Валу, — отрапортовал аналитик.
— Вот как? И почему это я совсем не удивлен? Игорь, там же наверняка несколько компьютеров. Как установить, к какому из них относится найденный тобой IP-адрес?
— Есть несколько вариантов, — ответил Сурков. — Может быть, один роутер, к которому и подключены остальные компьютеры, а может, каждый из них или несколько имеют самостоятельный доступ в Сеть.
— Понятно, что ничего непонятно, — вздохнул Лев. — Собирайся, поедешь со мной. Мне срочно нужно узнать, с какого из компьютеров в клубе просматривали электронную почту.
А перед тем как полковник со старшим лейтенантом отправились в ночной клуб, Гуров связался с Левашовым и Громовым, которые ранее уже сообщили ему о том, что Леха Горб ходит в клуб «A&D» как на работу, и попросил обоих тоже приехать туда.
Он ничуть не удивился, когда выяснилось, что в столь ранний час и старший менеджер клуба Грушевский оказался на работе. Руководитель заведения буквально онемел от неожиданности, вновь увидев в стенах своего заведения грозного полковника, так напугавшего его в прошлый раз. Впрочем, урок пошел ему на пользу, и на этот раз Грушевский без проволочек предоставил Гурову возможность делать все, что тот считал нужным. Сурков тут же отправился в комнату к техникам, разбираться с IP-адресами, а Лев остался ждать двух оперативников, которые ранее сообщили, что не успеют раньше его добраться до ночного клуба.
Оба старших лейтенанта прибыли почти одновременно, хотя и добирались до клуба из разных концов Москвы. Один из них был на оперативном задании не так далеко, но ему потребовалось время, чтобы договориться о подмене с коллегой, а у Левашова был выходной, но в центр столицы ему пришлось добираться почти от самого МКАДа, из Марьино. Гуров ждал их в том же кабинете менеджера, в котором прошлый раз проводил допрос персонала ночного клуба.
— Парни, что-то я не увидел здесь кодовых замков, о которых вы говорили, когда докладывали о своем задании, — после приветствия проговорил он.
— Они не здесь, Лев Иванович, — ответил более разговорчивый Левашов. — В этом крыле подсобные помещения, кухня и кабинет менеджера, а кодовый замок на той двери, которая ведет в помещения технического персонала и на склад.
— Господин Грушевский! — громко позвал Лев, прекрасно понимая, что старший менеджер сейчас подслушивает их под дверью собственного кабинета. — Зайдите сюда!
Старший менеджер вошел внутрь после секундного замешательства. Он смотрел на полковника одновременно подобострастным и виноватым взглядом и напоминал одного из персонажей советских мультфильмов, который всегда делал вид, что проказничают все, кроме него. Усмехнувшись, Гуров предложил менеджеру сесть и спросил:
— Кто знает пароли к кодовому замку в служебные помещения?
— Только работающий там персонал, я и владельцы клуба, — мгновенно доложил Грушевский.
— То есть половина Москвы. Как часто меняются коды у этого замка?
— На моей памяти — ни разу, — ответил менеджер. — А что, есть информация, что кто-то мог воспользоваться нашими служебными помещениями в преступных целях?
Оба оперативника, ни разу не общавшиеся с Грушевским и не имевшие никакого представления о его манере общения, удивленно посмотрели на менеджера, а вот Гуров на эти слова не обратил никакого внимания. Он достал из портфеля папку с делом Горбачева и вынул из нее одну из последних фотографий:
— Вы знаете этого человека?
— Это Алексей Горбачев, — тут же ответил Грушевский. — Он довольно часто выполняет небольшие поручения для нашего клуба. По сути, курьерские обязанности выполняет. Оплата работы — почасовая. Да и нужен он не каждый вечер.
— То есть он у вас здесь работает? — уточнил Лев.
— Ну, не то чтобы работает. Просто мальчик на побегушках, можно сказать, — замялся менеджер. — Официально он у нас не проведен, но законодательство и не обязывает нас официально трудоустраивать тех, кто выполняет разовые задания руководства заведения…
— Господин Грушевский, я вам не трудинспекция, и меня ваши серые, черные и фиолетовые схемы оплаты труда не интересуют, — оборвал его Гуров. — Почему вы мне в прошлый раз не сказали, что он часто общается с Симутенковой?
— Это с той самой девушкой, фотографию которой вы мне показывали? — сразу сообразил менеджер. — Так Алексей со многими нашими клиентами общается регулярно. У него вообще тут много знакомых! Именно из-за его многочисленных связей мы и доверяем парню работать курьером, иногда — водителем, реже — он просто услуги сопровождения оказывает тем дамам, которые не хотят в одиночестве домой возвращаться или в наш клуб приходить. Сразу хочу предупредить, что его личная жизнь нас не касается, и если он с этими дамами какие-то отношения потом заводит, это уже не в оплачиваемое время. У нас тут не публичный дом и не своднический клуб!
Лев невольно рассмеялся. Судя по всему, ниточка, которую он считал практически бесперспективной и не имеющей никакого отношения к ограблению квартир, может вывести его к весьма интересным личностям.
— Господин Грушевский, даже если у вас тут и публичный дом, я точно не из полиции нравов, чтобы такими делами заниматься, — отсмеявшись, проговорил он, взглянув на недоумевающего менеджера. — Пока можете быть свободны. И дверь за собой плотно прикройте. А если я еще раз замечу, что мой разговор с коллегами кто-то подслушивает, посажу на 15 суток за препятствие в проведении следственных мероприятий.
После этих слов менеджера из кабинета словно ветром сдуло. Конечно, Гурову было не очень удобно общаться с оперативниками в такой обстановке, но он попросту не хотел терять времени. Впрочем, теперь было совершенно ясно, что никто им мешать не будет: слишком сильно боялся правоохранительных органов менеджер этого заведения.
— Парни, вы выполнили мое задание относительно Горбачева? — спросил Лев, как только за Грушевским плотно захлопнулась дверь.
Собственно говоря, оперативники сообщили ему примерно то же самое, что рассказал и Грушевский. Те их осведомители, которые что-то знали о Горбачеве или могли собрать о нем информацию, говорили одно и то же: парень имеет множество самых различных связей, как в преступном мире, так и в бизнес-сообществе и правоохранительных органах. В основном выполняет мелкие и щекотливые поручения, вроде доставки небольших партий наркотиков в несколько доз или выбивания карточных долгов. Не брезгует и оказанием интим-услуг. Правда, в последнее время отходит от дел, работая только с очень влиятельными клиентами. Большинство осведомителей уверены, что произошло это потому, что Горбачев связался с какой-то группой коррумпированных полицейских и сейчас начал работать по-крупному. Заниматься мелкими поручениями ему то ли новые боссы запрещают, то ли парню это уже стало попросту не интересно.
— Откуда информация о коррумпированных полицейских? — перебил Лев оперативников.
— Мы тоже своим осведомителям этот вопрос задавали, — ответил Громов. — Большинство говорят, что о таких связях сам Горб несколько раз мельком упоминал, ну а об остальном они сами догадались. А кое-кто утверждает, будто какие-то полицейские распространили в преступном мире требование, чтобы никто из этого контингента даже близко к Горбачеву не подходил, вплоть до угрозы смертью.
— А вот это уже интересно! — хмыкнул Гуров. — Не разбегайтесь, прыгайте дальше!
— А дальше, Лев Иванович, по сути, и прыгать некуда, — виновато проговорил Левашов. — Большего нам узнать через осведомителей не удалось. О каких конкретно полицейских идет речь, никто из них не знает, но все уверены, что эти «крысы» из самых высоких инстанций: либо из следственного управления, либо из Главка, либо и вовсе из министерства. Мы сегодня вечером сами собирались с вами связаться, чтобы обо всем рассказать, но вы нас немного опередили. Какие еще указания будут?
— Пока никаких. Спасибо, парни, поработали вы отлично, но пока больше ничем мне помочь не можете. Идите, отдыхайте, но особенно не расслабляйтесь. Я сегодня свяжусь с вашим начальством и попрошу предоставить вам отгулы. У меня единственная просьба: будьте готовы приехать по моему сигналу в любой момент…
К тому времени, когда Гуров закончил беседовать с оперативниками, Сурков тоже успел завершить свою часть задания. Он не захотел мешать полковнику и терпеливо ждал около дверей кабинета менеджера, пока тот закончит разговор. Как только Левашов с Громовым вышли в коридор, он тут же постучал в дверь.
— Что у тебя, Игорь? — спросил Лев, разрешив старлею войти.
— Я нашел комп, с которого чаще всего заходили в интересующий нас почтовый ящик, — доложил Сурков. — Проверил логи, все сходится. Наш адресат даже не удосужился историю операций почистить. Видимо, был уверен, что никто к этому компьютеру доступ получить не сможет.
— Странно, — покачал Лев головой. — Либо я что-то не понимаю, либо то, чем мы сейчас занимаемся, никакого отношения к ограблениям не имеет.
— Почему? — удивился аналитик. — По-моему, довольно стройная версия получается…
— Игорь, сколько ошибок до сих пор совершили грабители? Ноль! А сейчас выходит, что на самом простом деле они вдруг следы замести не смогли. Кстати, выяснил, чей это компьютер?
— Владельца этой забегаловки, — улыбнулся Сурков. — Пришлось повозиться, чтобы пароль на входе взломать. Мужик мерами безопасности не пренебрегает. Там 32 символа в пароле было. Причем последовательность очень необычная. Такие обычно профи для своих машин выбирают. Думаю, он был уверен, что комп взломать маловероятно. У меня примерно такой же сложности пароли, и я не сомневался, что хакнуть их ни у кого не выйдет. Теперь придется и свои логи почистить…
— А ты чем-то противозаконным занимаешься? — усмехнулся Лев.
— Ну не больше, чем сейчас делаю! — рассмеялся аналитик. — Там просто жене не обязательно знать, на какие я сайты захожу и кому сообщения отправляю.
— Ну это не мой курятник, — рассмеялся Гуров. — Позови сюда менеджера и жди меня в машине. Доброшу тебя до Главка, а затем своими делами займусь.
Грушевский понадобился Гурову только для того, чтобы навести справки о владельце ночного клуба. Лев, естественно, не рассчитывал, что менеджер выложит ему компромат на своего руководителя, но хотел иметь хотя бы приблизительное представление о том, с кем сейчас собирался встретиться.
Павел Илларионович Шкиль, по словам менеджера, был очень порядочным и ответственным человеком. С подчиненными вел себя ровно, никого из общей массы не выделял и царька из себя не строил. Когда нужно, был строг, за хорошую работу поощрял охотно, но в детали деятельности клуба вникал мало. Приезжал в свои владения каждый день по вечерам, но времени в клубе проводил немного — часа два-три. По большей части встречался со своими приятелями или партнерами в своем кабинете, выслушивал отчет старшего менеджера, подписывал необходимые бумаги и разговаривал с несколькими сотрудниками заведения, которые требовали его личного внимания. В общем, идеальный руководитель получился, которому только нимба не хватало.
Дослушав рассказ Грушевского, Гуров пообещал ему, что они непременно еще увидятся, и покинул заведение. Шкиль жил в Марьиной Роще, на Шереметьевской, и чтобы подбросить Суркова в Главк, пришлось сделать небольшой крюк, но это Гурова ничуть не побеспокоило. Напротив, он хотел немного привести в порядок мысли, прежде чем начать разговор с владельцем клуба. Сурков этому никак не мешал, поскольку болтуном не являлся, старших по званию уважал да и просто умел правильно оценивать состояние своих товарищей. Так в полном молчании доехали до Главка, Лев попрощался со старшим лейтенантом и отправился в Марьину Рощу.
Как он и предполагал, менеджер успел известить владельца клуба о том, что его личностью интересуется полиция, и, когда Лев позвонил в дверь, Шкиль лично открыл ему и пригласил в квартиру, которая занимала весь последний этаж дома на Шереметьевской. По заказу Шкиля три квартиры объединили в одну и сделали это настолько элегантно, что создавалось впечатление, будто такая планировка изначально и планировалась. Шкиль проводил Гурова в комнату, в которой вся внешняя стена представляла собой сплошное окно с видом на живописный сквер, и предложил занять любое удобное место. Он выбрал кожаное кресло, с которого хорошо просматривалась и сама комната, и пейзаж за окном, а хозяин квартиры расположился напротив. Тут же горничная внесла в комнату поднос с ароматным кофе, и Лев невольно усмехнулся — оказывается, Шкиль даже справки о нем навести успел.
— Насколько я понял, вас чем-то заинтересовал компьютер на моем рабочем месте? — полюбопытствовал бизнесмен. — Позвольте узнать, чем вызван этот интерес?
— У вас исполнительные подчиненные, Павел Илларионович. Скажите, кроме вас кто-нибудь имел доступ к этому компьютеру?
— Очень сильно сомневаюсь, — ответил Шкиль. — По крайней мере, специалисты фирмы, которая мне устанавливала компьютерную защиту, заверили, что взломать его практически невозможно, а кроме меня до этого компьютера никто не должен был вообще дотрагиваться. Теперь я понимаю, что компьютерщики мне слукавили, поскольку выяснилось, что любой полицейский может легко и незаконно сломать его защиту. Как вы считаете, мне стоит написать на вас жалобу вашему руководству? Насколько я понимаю, в моих персональных данных вы ковырялись без ордера и каких-либо объективных оснований.
— Жалобу вы, конечно, написать можете, и ее даже рассмотрят по существу. Возможно, мне даже выговор сделают или премии лишат, — спокойно проговорил Гуров. — Вот только тогда мы с вами и разговаривать будем по-другому. Пока я с вами беседую без протокола, хочу просто выяснить, какое вы лично имеете отношение к торговле наркотиками в вашем клубе, к шантажу и вымогательству, действия по которым производились с вашего рабочего компьютера, а также к ограблению нескольких квартир довольно влиятельных людей. На эти темы пообщаемся сейчас, в непринужденной обстановке, или мне подождать, пока вы напишете жалобу в Главк, и прислать за вами наряд?
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — побледнев, пересохшими губами пробормотал бизнесмен.
— Павел Илларионович, если бы мне хотя бы по рублю давали за каждую подобную фразу, которую я слышал в своей жизни, я бы на эти деньги уже мог не только вашу квартиру купить, но и всю эту многоэтажку целиком. Я вам задал вопрос, а вы на него не ответили. Мне его повторить?
— Зачем? — торопливо ответил Шкиль. — То есть я и так все понял. Давайте общаться здесь и сейчас. Задавайте любые вопросы, клянусь отвечать только правду.
— Фильмов американских насмотрелись? — усмехнулся Лев. — Тогда вы забыли правую руку на Библию положить.
— Зачем? — вновь удивился бизнесмен и лишь потом сообразил, о чем говорит полковник. — Не нужно никакой Библии, я атеист. А вам действительно готов всю правду сказать.
— Ой, давайте без громких фраз! — поморщился Гуров. — Вы говорили о том, что вам ставили защиту компьютерщики. Ваши подчиненные или вы специалистов со стороны приглашали?
С несколько горестным вздохом Шкиль рассказал, что до того момента, как из столицы выперли казино и игровые клубы, он занимался именно таким бизнесом, содержал целый штат прекрасных компьютерных специалистов. Для обеспечения работы ночного клуба они были уже не нужны, и бизнесмен уволил большинство из них, поскольку не видел смысла тратиться на высокие зарплаты для IT-шников. Однако связи с ними не оборвал и кое-когда пользовался их услугами. В частности, Олег Иванов, организовавший собственную фирму по обеспечению безопасности компьютерных систем и решивший переплюнуть самого Касперского, обслуживал все компьютеры в заведении Шкиля. Точнее, делал это не сам. Он, видите ли, был слишком занят, чтобы оказывать такие услуги своему бывшему работодателю, но специалистов фирма «Guard service» присылала самых лучших, и претензий к ним у бизнесмена до сих пор не было. Защиту и пароли на рабочий компьютер Шкиля тоже они ставили.
Как пояснил бизнесмен, ключ от его кабинета есть только у него самого и у старшего менеджера. Кроме них, доступ туда имеет только уборщица. Грушевский ей лично дверь открывает и сам же закрывает, когда женщина заканчивает уборку. Посторонних в его отсутствие там в принципе быть не может, а своему менеджеру Шкиль доверяет, поэтому уверен, что тот не стал бы ковыряться в его вещах.
— Тем более в компьютере, — закончил свой рассказ бизнесмен. — Семен Тимофеевич у нас несколько далек от компьютерных технологий. Конечно, уверенным пользователем его можно назвать, но не более того. При малейших сбоях своего компьютера он тут же бежит к нашим специалистам — сам не в состоянии даже элементарные проблемы исправить.
— А вы неплохо осведомлены о работе своих сотрудников, хотя и бываете в клубе не дольше трех часов, — хмыкнул Лев.
— Даже три часа там редко провожу, — расплылся в улыбке Шкиль. — Впрочем, при современных технологиях большего и не нужно. Пройдемте со мной.
Он поднялся с кресла и поманил Гурова за собой. В одной из смежных комнат, где не было ни одного окна, оказался целый компьютерный центр, одну из стен которого занимали мониторы. На некоторых из них сменялись какие-то графики, другие показывали новости различных информационных каналов, а большинство передавали изображения с камер видеонаблюдения — у подъезда и с лестничной площадки квартиры Шкиля, с Шереметьевской, а также из помещений ночного клуба. Даже быстрого взгляда Гурову хватило, чтобы определить, что камер видеонаблюдения нет в самом рабочем кабинете Шкиля и в коридоре, который к нему ведет.
— Камеры в кабинете и коридоре не поставили для того, чтобы кто-то случайно не подсмотрел, чем вы там занимаетесь и кого к себе водите? — поинтересовался он у бизнесмена.
— И да, и нет, — улыбнулся Шкиль. — Во-первых, некоторые мои партнеры и клиенты являются людьми весьма подозрительными и ни за что не станут обсуждать свои дела в том помещении, где есть видеонаблюдение. А во-вторых, вы правы. Совсем необязательно знать кому-то, в том числе и моим домашним, чем я занимаюсь на работе. К тому же любую систему видеонаблюдения можно взломать, а я не хочу, чтобы кто-то копался в моей личной жизни.
— Но вести наблюдение за сотрудниками подобные убеждения не мешают?
— Все они прекрасно осведомлены, что в помещениях установлены камеры, — пожал плечами хозяин квартиры. — Это просто бизнес, и ничего личного.
— Не мой курятник! — отмахнулся Лев. — Что вы знаете об Алексее Горбачеве?
— Понятно, — вздохнул Шкиль. — Я так и думал, что из-за него у меня когда-нибудь будут неприятности… Давайте пройдем в гостиную, там удобнее беседовать.
Когда они вернулись обратно и снова сели в кресла, Шкиль сказал, что в части исполнения обязанностей он к Горбачеву претензий не имеет. Парень старательный и пунктуальный. Никогда не опаздывает, делает только то, что ему говорят, лишних вопросов не задает и прибавки к гонорарам не выпрашивает. В общем, идеальный исполнитель, если бы не одно «но»: бизнесмену очень не нравилось, что его посыльный заводил слишком много знакомств в самых различных кругах. Причем умудрялся делать так, что все его приятели и приятельницы относились к Горбачеву с симпатией, а партнеры даже слегка завидовали Шкилю, что у него есть настолько исполнительный и расторопный сотрудник.
— Я всегда был уверен, что Горбачев темнит и мутит воду втихую, и это мне когда-нибудь боком выйдет, — закончил свои объяснения бизнесмен. — Значит, вы утверждаете, что он замешан во всех тех преступлениях, которые вы перечисляли, или вы меня просто, извините за жаргон, на понт взяли?
— Во-первых, я ничего не утверждал, — ответил Гуров. — Во-вторых, думаю, вам нужно напомнить правило о том, кто именно задает вопросы в разговоре со следователем, а в-третьих, «брать на понт» — не мой курятник. В тех играх, в которые я играю, блеф часто бывает неуместен и опасен.
— Понял вас, — быстро согласился с ним Шкиль. — Что-то еще вас интересует?
Гуров считал, что достаточно хорошо разбирается в людях, чтобы уметь отличать ложь от правды, и сейчас был уверен, что бизнесмен ему не врет. Правда, все доказательства указывали на то, что почту, отправляемую Симутенковой, могли читать только два человека — сам Шкиль и его менеджер Грушевский. Возможно, его не убедили бы заверения бизнесмена в том, что ни он, ни его помощник не имеют никакого отношения к этим письмам, если бы не камеры видеонаблюдения. Точнее, их отсутствие в кабинете Шкиля и в коридоре, ведущем к нему. Именно это говорило о том, что к рабочему компьютеру бизнесмена мог получить доступ кто угодно, умеющий обращаться с техникой, и Горбачев вполне мог быть этим человеком.
На самом деле, со стороны пока неизвестных полицейских-шантажистов это мог быть очень умный ход. Зачем им «светиться» и самим получать электронную почту, если за них это мог сделать кто-то другой? Поручи они эту обязанность Горбачеву, и он становился единственной ниточкой к этим личностям. А одну нить всегда оборвать легче, чем целый пучок. Получалось, чем ближе Гуров подбирался к Горбачеву, тем в большей опасности тот оказывался. И эту ситуацию нужно было как-то менять. А пока нужно было убедиться в том, что люди, которые устанавливали защиту на компьютер хозяина ночного клуба, сами не имели к нему доступа.
— Дайте мне адрес фирмы, устанавливавшей вам компьютерные программы, — потребовал Лев и, получив желаемое, распрощался с хозяином квартиры.