Утро следующего дня выдалось на удивление теплым, словно уходящая осень решила в последний раз побаловать москвичей. Даже воронье, казалось, каркало не так отвратительно, как это было день назад. Солнце светило почти по-летнему, а ветерок казался почти нежным.

Гуров ехал на работу, почему-то вспоминая вчерашний разговор с Марией, когда они едва не поссорились из-за ерунды. Строева вычитала в интернете, что в Сбербанке вновь украли клиентскую базу, и теперь личные данные клиентов финансового учреждения продают направо и налево, делая огромное количество людей уязвимыми для мошенников. Мария поинтересовалась, почему полицейские не спешат ловить негодяев, из-за которых потом страдают невинные. В основном пенсионеры и малообразованные люди, которых аферисты легко заманивают в свои сети.

Гуров попробовал возразить жене, пытаясь объяснить, что поймать тех, с чьей помощью персональные данные оказываются в руках мошенников, как и самих мошенников, не так-то просто. И зачастую люди сами виноваты, что попадаются на их однотипные уловки, несмотря на то, что информацией об этих трюках аферистов наводнили все — газеты, интернет, телевидение. Но Мария не слушала его доводов.

— Лева, это все гнилые отмазки! — резко осадила она мужа, переходя на сленг. — Просто ты пытаешься защитить всю систему, хотя сам понимаешь, что она прогнила от корней до самой верхушки.

— Маша, какая муха тебя сегодня укусила? — удивленно посмотрел на нее Гуров. — Ты же знаешь, что мне безразлична политика, и я просто стараюсь хорошо делать свою работу. Как и тысячи других полицейских. А совершенной государственной системы попросту не бывает. То, что устраивает одного, другому придется абсолютно не по вкусу.

— Прости! — внезапно прервала спор Строева, прижавшись к мужу. — Просто сегодня в театре вышел неприятный инцидент. Нашему Щеглову должны были дать «заслуженного артиста», но кто-то в министерстве решил с этим повременить. Вот дискуссия и развернулась на эту тему: «зажали» его чиновники или еще рановато звание давать. Чуть вся труппа не подралась друг с другом.

— Не мой курятник, эти звания, но я тебя понял. Давай просто выкинем нашу дискуссию из головы и займемся чем-нибудь более приятным!.. — обнял он Марию.

Гуров и сам не понимал, почему сегодня все утро вспоминал об этом небольшом споре с женой. Может быть, потому, что такое между ними случалось крайне редко. Неприятного осадка на душе у него не было, но какое-то смутное беспокойство мучило. Словно что-то в этом разговоре осталось недосказанным, или он должен был из него сделать выводы, каких не сделал до сих пор.

Так и не поняв, что его гложет, Гуров доехал до Главка и поднялся к себе в кабинет. Раскрыв свои заметки, он принялся изучать фамилии фигурантов изученных дел, пытаясь решить, с кем из них нужно побеседовать еще раз. Лев не сомневался, что следователи тщательно опросили и потерпевших, и подозреваемых, но опыт беседы с Полиной говорил, что и они могли узнать далеко не все важные факты. Несколько минут подумав над списком, он сделал в нем кое-какие пометки, а затем уверенно взял телефон и набрал номер Симутенковой-младшей: фигуранты остальных дел немного подождут, а пока следовало выяснить, кто такой Леха Горб и имеет ли он какое-то отношение к ограблению квартиры отца Полины.

Девушка ответила на звонок не сразу. Гуров уже собрался отключить связь, когда Полина наконец взяла трубку. Голос у нее был сонный и недовольный, и в каждом его звуке сквозили нотки раздражительности.

— Господин полицейский, я понимаю, что у вас — работа. А мне чего спать не даете? — проворчала она в трубку. — Или вам вчера мало пацаны разболтали?

— Полина, нам нужно встретиться, — не обращая внимания на ее недовольство, произнес Лев.

— И кто это вам сказал, что нам вообще надо встречаться? — ехидно поинтересовалась Симутенкова.

— Леха Горб мне об этом сказал. Кстати, удивлялся, почему ты мне о нем ничего не говорила. Вот я и хочу тебя спросить, почему?

— В том же самом кафе, через два часа, — вместо ответа назначила встречу Полина. Причем голос ее прозвучал так, словно упоминание о пресловутом Лехе Горбе было для нее как ушат холодной воды.

До кафе на Воробьевых горах, где они с Полиной договорились встретиться, из Главка добираться нужно было меньше часа, поэтому Лев никуда не спешил. Он снова углубился в изучение своих заметок, но продолжить анализ ему не дал Крячко, ввалившийся в кабинет, словно за ним гналась стая привидений. Не снимая неизменную кожаную куртку, он плюхнулся в свое кресло и выпалил:

— Ну и заставил ты меня побегать!

— И тебе доброго утра, Стасик, — съязвил в ответ Гуров.

— Кому оно доброе, а для кого-то еще и вчерашний день не закончился, — фыркнул Крячко. — Это вашей светлости дозволительно, сидючи в кресле, бумаги перебирать, а таких волков, как я, ноги кормят!

— И чем же они тебя накормили?

— Информацией.

Преувеличивая все тяготы и лишения, которые достались на его долю, Крячко начал рассказывать, как провел вчерашний день, рыская по всей Москве и опрашивая всех, кто побывал в день ограбления в подъезде Симутенковых. Несколько минут Гуров слушал его не перебивая, а затем потребовал перейти к сути. А суть оказалась проста: никто из опрошенных подозрений не вызвал.

— Единственное, что мне удалось узнать нового, касается именинника, который праздновал свой день рождения в тот же день этажом выше, — чуть усмехнувшись, сообщил Стас. — Оказывается, артистов к нему на именины не заказывал ни он сам, ни кто-либо из приглашенных. Прислала их фирма «Рокот», чьим деловым партнером давно является виновник торжества. Я связался с этой конторой и узнал кое-что интересное. Идея устроить театрализованное представление принадлежит не им самим. За пару дней до празднования дня рождения с руководством «Рокота» связалось рекламное агентство «Бриз». Идея послать актеров принадлежала именно им.

— Пока не улавливаю связи с ограблением, — перебил его Лев.

— Я тоже, — кивнул Станислав. — Но вот что странное: это рекламное агентство сотрудничает с «Рокотом», но не с именинником, и все-таки предложило послать к нему актеров за свой счет. Аргументировали они это так: артистов для поздравления они пошлют для того, чтобы заслужить расположение будущего клиента, а «Рокот» предоставляет какую-нибудь безделушку для подарка и извещает виновника торжества, что именно оно прислало «живое» поздравление к нему.

— Может, это удачный маркетинговый ход? — предположил Лев. — Ты проверил этих рекламщиков?

— Обижаешь, начальник, — театрально надулся Крячко. — В «Бризе» подтвердили, что провести подобную акцию они могли, но посылали ли они артистов к имениннику, никто уточнить не мог. По словам сотрудников фирмы, такую акцию мог организовать и одобрить только руководитель агентства, но с ним мне пообщаться не удалось: уехал, стервец, в отпуск на Бали и связь со своими сотрудниками не поддерживает. Вернется через три-четыре дня.

— А самих актеров проверил? — насторожился сыщик.

— Увы, — развел руками Крячко. — Где мог нанять актеров их босс, в агентстве не знают. По фрагментам видеозаписи опознать их невозможно, поскольку все были в гриме. Сам виновник торжества утверждает, что они провели в его квартире около получаса, после чего ушли. Камеры видеозаписи подтверждают временные отрезки. Так что для ограбления квартиры Симутенкова времени у актеров не было.

— Понятно. Снова тупик. Но ты их все равно проверь после того, как начальник «Бриза» из отпуска вернется. Может быть, они что-то видели или слышали в подъезде.

— Ой, без тебя бы об этом не додумался, — съязвил Стас. — Новых распоряжений можешь тоже не давать. Предвосхищая события, скажу, что ты собирался поручить мне сконцентрироваться на коллекционерах.

— Гляди-ка, а ты не всегда дураком бываешь, — в тон ему ответил Гуров. — Иногда из тебя смекалка прет, как тесто на дрожжах!

— Куда мне до вашего превосходительства, — иронично констатировал Станислав, но Лев не стал продолжать дружескую пикировку, лишь махнул рукой и, подхватив пальто, пошел к выходу.

До кафе, где ему назначила встречу Полина, он добрался довольно быстро, хотя один раз ему пришлось использовать служебное удостоверение, чтобы миновать патруль ДПС, перекрывший одну из улиц. Заметив его появление, Симутенкова слегка скривилась и тут же отвела взгляд, не желая встречаться с ним глазами.

— Хорошая сегодня погодка. Если бы листья с деревьев не облетели, можно было бы с летом перепутать, — проговорил Лев, присаживаясь за столик.

— Что вам Леха Горб рассказал? — в ответ поинтересовалась девушка, решив-таки посмотреть в глаза Гурову.

— Полина, так дело не пойдет, — покачал он головой, откидываясь на спинку стула. — Сейчас вы мне расскажете, как познакомились, какие отношения вас с ним связывают и почему вы не упомянули о Горбе, когда называли мне имена тех, с кем вместе проводили время, а потом я решу, что именно вам рассказать или вообще ничего не рассказывать.

Несколько секунд Симутенкова молчала, буквально испепеляя Гурова взглядом, а потом все же начала говорить, и чем дольше Лев ее слушал, тем больше разочаровывался в полученной информации. Леха Горб, конечно, был явный кандидат на роль подсудимого, но в ограблении квартиры чиновника он вряд ли был замешан.

Полина познакомилась с Алексеем Горбачевым, которого ее приятели знали как Леху Горба, через несколько дней после смерти матери в одном из ночных заведений с сомнительной репутацией, куда она ходила топить в алкоголе собственное горе. Парень оказался мелким наркодилером, который почувствовал в девушке богатую клиентку и уговорил ее купить наркотики. Девушке было безразлично, от чего «улетать», и она довольно легко согласилась.

Симутенкова сдержанностью никогда не отличалась и, оказываясь «под кайфом», разбалтывала своему поставщику все семейные тайны. В том числе и некоторые подробности работы отца, которые случайно узнавала. Полина не знала, с кем Леха Горб поделился полученной информацией, но она явно оказалась кому-то интересна. Уже после того, как ее отец начал жить со Светланой, Леха ее подставил. Он уговорил девушку передать сверток якобы своему приятелю, а там ее встретили двое мужчин, представившихся полицейскими. Они составили на Симутенкову протокол за торговлю наркотиками и пригрозили дать делу ход, если она не будет снабжать их информацией. Многого они не требовали. Полине нужно было лишь фотографировать те документы, которые отец часто приносил с работы домой, а затем пересылать фотографии на адрес электронной почты. Чем Симутенкова и занималась в последние несколько месяцев. В благодарность за это Леха Горб иногда передавал Полине небольшие вознаграждения за проделанную работу в виде наркотиков или денег.

— Вы же его арестовали? — посмотрела на Гурова Полина, закончив свой рассказ.

— Пока нет, но теперь это придется сделать, — усмехнулся он.

— Так что же он вам такое рассказал, что до сих пор на свободе? — напряглась девушка. — Или вы тоже из этих? Продажных?

— Зачем сразу оскорблениями швыряться? — спокойным тоном ответил Лев. — Ничего мне твой Леха Горб не рассказывал. Я даже до разговора с тобой не мог установить, кто он вообще такой.

— Так вы меня обманули? — возмутилась Симутенкова. — Ах, вы…

— Полина, пока ты ничего серьезного натворить не успела, и я еще могу помочь тебе, — убедительно проговорил Гуров. — А вот твоя скрытность тебя точно до беды доведет. Дай мне все контакты Горбачева, и я с этой твоей проблемой разберусь. А заодно выясню, не причастны ли те, кто твоим отцом интересуется, к ограблению его квартиры.

Полина сидела, как в воду опущенная, но Гуров совершенно не чувствовал себя виноватым. В конце концов, заставлять людей говорить то, о чем они предпочитают умалчивать, это его работа. Правда, чаще всего выуживать обманным способом показания приходилось у преступников, но Симутенкова сама делала все возможное, чтобы осложнить сыщикам их работу. Сначала Шайхутдинову, а теперь и Гурову. При этом она не испытывала никаких угрызений совести, что из-за ее скрытности преступники могут остаться безнаказанными. Да и заботилась лишь о себе, абсолютно равнодушная к своим близким, скрывая свое безразличие под маской лживой тоски по матери и обиды на отца-«предателя». К тому же после этих открывшихся фактов Лев был далеко не уверен в том, что Симутенкова не приложила руку к ограблению своего отца. Слишком неполным выглядел ее рассказ о шантажистах.

Собственно говоря, Полине ничего другого и не оставалось, как сообщить все, что она знала о Горбачеве. Данных оказалось совсем немного, но их Гурову было достаточно. Девушка назвала номер телефона, по которому с ней связывался Леха Горб, а также адрес электронной почты, на который она высылала фотографии отцовских бумаг, когда их удавалось сделать. Ни адреса проживания наркоторговца, ни места его работы Полина не знала, так как у нее не было никакой информации и о тех двух псевдополицейских, которые шантажировали девчонку.

Впрочем, это для Гурова и не являлось архиважным. Он располагал фото- и видеоматериалами, на которых можно было достаточно четко рассмотреть физиономию Горбачева, знал его имя и номер телефона. Конечно, наркоторговец мог общаться с Симутенковой под псевдонимом, а телефон мог быть зарегистрирован вовсе не на него, но все это, вместе взятое, обязательно привело бы Гурова к преступнику. Просто чуть позже.

— Еще один вопрос, Полина. Что за конфликт был у вас с Ерышевым по поводу ремонта компьютеров?

— У меня? С Темкой? Конфликт? — откровенно удивилась девушка, совершенно сбитая с толку резкой сменой темы разговора.

— Он мне сказал, что ты на него жутко обиделась, когда он не успел наладить тебе интернет.

На несколько мгновений девушка замерла, совсем не понимая, чего именно от нее хочет этот въедливый полицейский, а затем рассмеялась:

— Да какой там конфликт! Ну да, просила я его недавно починить мне интернет, но раньше его успели наладчики оператора сотовой связи приехать. Ну, я его и подколола, дескать, хреновый ты друг. Я уже и думать об этом забыла, а он, значит, до сих пор помнит? Вот, жук! Надо будет ему пистон вставить за злопамятность…

— А когда это было? — поинтересовался Гуров.

— Интернет ломался?.. Месяца два назад, — немного подумав, ответила Полина. — А какое это вообще имеет отношение к происходящему?

— Откуда ремонтники приезжали? — не ответив на вопрос девушки, в свою очередь спросил Лев.

— Из компании — оператора связи, которая нас обслуживает, — пожала плечами Симутенкова.

— В квартиру заходили?

— Да, — пожала она плечами. — Один в щитке на лестничной площадке ковырялся, а другой проверил соединения дома.

— Ты их одних оставляла?

— Нет, — хмыкнула Полина. — То есть за обоими я наблюдать не могла, но кто-нибудь из них у меня всегда в поле зрения был. Если вам это так интересно, у них самих и поспрашивайте. Вызов у меня принимали, значит, он зафиксирован, и в компании вам точно скажут, кто ко мне приезжал.

— Я проверю, — подвел итог разговора Гуров и оставил девушку в покое.

Возвращаясь в Главк, он вновь и вновь прокручивал в голове детали разговора с Симутенковой-младшей. Если еще вчера он был почти готов отодвинуть ее в самый хвост списка подозреваемых, то сегодняшняя беседа зародила в нем новые сомнения. К тому же не оставляло ощущение, что, несмотря на всю его подготовку и умение вытягивать сведения из людей, Полина смогла скрыть от него что-то важное. О чем-то она умолчала, и Лев никак не мог понять, скрывает девушка какие-то детали личной жизни, которых стыдится, или знает грабителя и считает, что сама помогла ему попасть в квартиру. Из-за своей болтливости или от злости на отца.

Сейчас нужно было сделать три вещи: проверить компанию, чинившую интернет в квартире Симутенковых, получить информацию о том, куда такси отвозило Полину в ту ночь, когда произошло ограбление, и собрать максимально большое количество данных на Горбачева. Первые две детали Гуров мог выполнить и сам, а вот разыскивать информацию о Лехе Горбе решил поручить Суркову. А заодно узнать у аналитика, выставлялись ли на продажу какие-либо предметы из украденных коллекций, и получить информацию о фигурантах уголовных дел, которую попросил его собрать.

По поводу похищенных предметов коллекций ничего нового Сурков не сообщил. Он постоянно мониторил сайты интернета и даркнета, но объявлений о продаже интересующих полицейских ценностях нигде не появлялось. Аналитик не собирался прекращать проверку сайтов, но Гуров уже склонялся к тому, что украденные предметы коллекций преступники продавали по каким-то своим каналам либо припрятали их «на черный день».

Работа над сбором данных по фигурантам уголовных дел тоже была в самом разгаре. Сурков привлек к себе в помощники еще одного сотрудника отдела. Их непосредственный начальник, Пустынцев Иван Петрович, немного поворчал, что Гуров скоро всех аналитиков под себя загребет, но препятствовать привлечению еще одного сотрудника к расследованию, которое проводит «важняк», да еще и по поручению генерал-лейтенанта, не стал. Поэтому парни работали спокойно, не отвлекаясь на другие дела.

— Лев Иванович, я, конечно, могу вам дать ту информацию, которую уже удалось добыть, но она еще не дает полной картины возможного взаимодействия между фигурантами, — ответил Сурков на просьбу Гурова. — Разрешите, мы сначала закончим сбор и анализ информации, а потом дадим развернутый отчет. Вам же самому так удобнее будет ее воспринимать…

— Когда будет готов анализ? — поинтересовался Лев.

— Сегодня вечером. Максимум завтра утром, — ответил аналитик.

— Хорошо. Столько времени я могу подождать. А вот данные по Алексею Горбачеву мне нужны срочно. — Лев передал Суркову всю имеющуюся информацию по Лехе Горбе и отправился к себе в кабинет.

Информацию с агрегатора такси получить оказалось не так просто, как ожидал Гуров. Руководитель диспетчерской службы внезапно заупрямился и отказался предоставлять данные о перевозках по телефону. Он заявил, что полковник должен либо прислать официальный запрос, либо лично явиться в офис, чтобы удостоверением подтвердить собственную личность. С формальной точки зрения руководитель диспетчерской службы был прав, но у Гурова абсолютно не было времени заниматься этой волокитой, да и желание этим заниматься отсутствовало тоже. Он сделал пару звонков, после чего представитель агрегатора начал разговаривать с ним совершенно другим тоном и выдал все сведения. Более того, даже дал Гурову личный телефон водителя такси, который увозил Полину из клуба.

Впрочем, все эти манипуляции большой пользы не принесли. Судя по тому месту, куда таксист отвез Полину, после клуба она отправилась к своим подругам, у которых периодически ночевала. А в личном разговоре с Гуровым таксист подробностей той поездки вспомнить не мог, сказал только, что «вроде бы» девушка не просила его нигде останавливаться и попутных пассажиров они не брали. И еще, она, «кажется», почти всю дорогу с кем-то болтала по телефону.

Полученная от агрегатора службы такси информация не несла в себе особой ценности, да Лев на это и не рассчитывал. Ему было достаточно того, что показания водителя и данные о маршруте, по которому в вечер ограбления ехала Полина, подтвердили его предположение о том, что лично в налете на квартиру девушка не участвовала. Но мысли, что она еще способна вывести следствие на грабителей, он не оставил.

С компанией-оператором сотовой связи, обслуживающей квартиру Симутенковых, проблем с получением информации оказалось куда меньше. Точнее, вообще никаких! Руководитель сервисной службы, куда перенаправили звонок Гурова, даже не попытался удостовериться, что с ним разговаривает именно полицейский. Видимо, оттого, что у сотового оператора были свои способы установить, с какого именно телефона к ним поступил входящий звонок.

Гурову подтвердили, что звонок в их службу с указанного адреса в Брошевском переулке поступал, причем не только от Симутенковых, но и от нескольких других абонентов. А поскольку до распределителя в доме, раздававшего по квартирам проводной интернет, линия работала нормально, на место выслали бригаду наладчиков. Согласно полученному отчету, на месте они побывали, поломку устранили, связались с заявителями и, получив подтверждение, что все работает нормально, ушли восвояси. Гуров попросил дать ему имена и адреса людей, которые выезжали на ликвидацию аварии, и получил их без лишних вопросов. А едва он закончил разговаривать с руководителем сервисного отдела, в кабинет ввалился Крячко. Станислав пояснил, что по тем делам, в причастности к которым подозревались родственники, предположение, что все они связаны с каким-то одним человеком или группой лиц, не подтвердилось. Никакой взаимосвязи между фигурантами тех ограблений ему найти не удалось.

— А что с коллекционерами? — нетерпеливо поинтересовался Лев.

— Работаю, Лева, работаю, — недовольно буркнул Крячко. — Я даже раздвоиться не могу, а ты передо мной такие задачи ставишь, на которые нужно целый следственный отдел направлять. Потерпи денек-другой, будут тебе конкретные результаты. У тебя что нового?

Гуров передал ему содержание беседы с Полиной, сообщив, что ждет результатов по возможному подозреваемому от Суркова с минуты на минуту.

— Что-то тут не вяжется, — дослушав рассказ, задумчиво проговорил Станислав. — Я не могу понять две вещи. Во-первых, кому, на хрен, могли понадобиться рабочие документы чиновника Минэкономразвития? Там же они ни шиша ничем секретным не занимаются. А во-вторых, если все это делалось исключительно для организации ограбления, зачем нужно было все так усложнять? Мне кажется, темнит что-то наша девица.

— Я об этом тоже подумал, — согласился с ним Лев. — Ничего, найдем этого Горба, многое сразу станет яснее.

Они едва успели выкурить по сигарете, пытаясь понять, что именно скрывала от них Полина, может быть, даже не понимая важности этого, как в кабинет с докладом явился Сурков, притащив все данные на Горбачева, которые смог найти за такое короткое время. Увидев информацию, сыщики переглянулись, и Гуров искренне похвалил аналитика:

— Молодец, Игорек! Не будем отвлекать тебя от дел. Иди, работай дальше, тут мы сами теперь разберемся.

Сурков кивнул и вышел из кабинета. А напарники вновь просмотрели документы, которые он принес. То, что находилось в них, абсолютно не укладывалось в созданный Полиной и ее друзьями образ Лехи Горба — парень был абсолютно чист перед законом.

Родился и вырос Алексей Игнатьевич Горбачев в Москве. Окончил школу и пошел учиться в Московский политехнический университет. С детства занимался биатлоном и даже умудрился попасть в юношескую сборную России, но оттуда его выперли, уличив в употреблении допинга, и на этом спортивная карьера Лехи Горба завершилась. Как, впрочем, и учеба в Политехе. Почти сразу после того, как парня отстранили от участия в соревнованиях, он забросил университет, завалил экзамены и был отчислен. Впрочем, может быть, он и раньше там практически не учился, а держали Горбачева в вузе лишь из-за его спортивных успехов.

После отчисления из Политеха, которое произошло чуть больше года назад, парень успел поменять несколько работ по самым разным специальностям, не требующим особого навыка и квалификации. В настоящее время работал инструктором по стрельбе в одном загородном спортивном клубе, но во всем этом ничего необычного не было. Странным казалось то, что приятели Полины, да и сама Симутенкова, описывали Горбачева как странного и опасного типа с явным криминальным прошлым, но ничего подобного в его биографии не было. Леха Горб никогда не привлекался ни к какой ответственности и не был судим. Даже приводов в полицию у него не было!

— Может быть, он просто строит из себя блатного, чтобы перед приятелями круче казаться? — пожав плечами, предположил Крячко.

— Строит блатного? — переспросил Лев. — И так хорошо строит, что даже умудряется продавать в клубах наркотики, сумел втянуть Симутенкову в наркоторговлю да еще и навел на нее шантажистов! Что-то не вяжется во всем этом…

— Пора с нашим мальчиком побеседовать, — заметил Стас.

— Уверен? — в упор посмотрел на него Гуров. — А если Горбачев не так прост, как кажется? Если и история с допингом — не юношеская глупость, а как-то с торговлей наркотиками связана? Откуда у парня такие деньги, чтобы по ночным клубам шататься? Судя по его работам, больших зарплат Горбачев не получал. И эти странные шантажисты мне покоя не дают… В общем, не стоит с голым пузом на амбразуру кидаться! Ты пока разузнаешь подробности об истории с допингом и отчислении из Политеха, а я приставлю к Горбачеву пару оперативников. Пусть понаблюдают за ним, с кем, где и когда он встречается. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!..

— А коллекционерами когда мне заниматься? — ворчливо поинтересовался Станислав.

— Ну, мне учить тебя, что ли, нужно? — удивленно посмотрел на него Лев. — Там недоешь, тут недоспишь… Не убудет от тебя, а то жирком зарастать начал.

— С тобой зарастешь. Только не жирком, а мозолями и бородавками, — ничуть не обидевшись, хмыкнул Крячко и, подхватив куртку, направился к выходу. — Если завтра газеты напишут, что полицейский офицер умер от истощения организма и недосыпа, отвечать ты будешь.

— Отвечу, не волнуйся. И не за такое отвечал, — пообещал Гуров вслед уходящему другу, но тот даже не обернулся, лишь обреченно махнул рукой.

Едва Станислав вышел, он взял у него из стола пачку сигарет, закурил, выдыхая дым в окно, и задумался. Однако попытки систематизировать полученную информацию пока ни к каким выводам не приводили. И все же, решил Лев, они продвинулись в своем расследовании куда дальше, чем все те, кто занимался этими квартирными кражами до них.

Во-первых, в целом стал понятен механизм действия банды налетчиков. После того как выбрана цель, они долгое время тщательно собирают о ней информацию. Затем «группа разведки» передает все данные «ударной группе», и те, после недолгой подготовки, организуют ограбление. За этими бандитскими подразделениями явно стоит умный главарь, который все координирует, придумывает планы и грамотно распределяет все роли.

Во-вторых, преступники были прекрасно осведомлены о соседях жертвы и каким-то образом использовали в своих целях праздничные мероприятия, проходившие на других этажах. Но это, пожалуй, пока все, что известно о действиях преступников. А вот вопрос о том, каким образом они все это осуществляли, пока ставил Гурова в тупик.

Первое, что было очевидно, это полный доступ преступников к какой-то базе данных, из которой они черпали не только информацию о состоятельности своих будущих жертв, но и личные данные их соседей. Вот только пока Сурков не закончит анализ данных по всем фигурантам дел об ограблениях, понять, что именно это была за база, не представлялось возможным. Вероятно, и эти злоумышленники используют для проникновения в базу данных неизвестной структуры те же методы, которые киберпреступники применяли в ограблении банка, которое Лев расследовал перед тем, как заняться этим делом. Может, парни из отдела «К» и могли понять, как они действуют, но вновь все упиралось в недостаток данных. Сидеть и заниматься построением версий, дожидаясь, пока Сурков закончит анализ, сил уже не было.

Взяв с собой планшет со всей необходимой информацией, Гуров решил отправиться в офис оператора сотовой связи, чьи работники проводили ремонт интернета в доме Симутенковых. По дороге он зашел в оперативный отдел — пора было приставлять «наружку» к Горбачеву. Обязанности начальника отдела сейчас выполнял полковник Волков, давний приятель Гурова, с которым они еще в молодости не раз бывали в переделках. Без лишних вопросов он выделил в помощь трех оперативников, чтобы в ближайшие сутки вести наблюдение за Горбачевым круглосуточно и без всяких перерывов. Успокоенный решением одной задачи, Гуров отправился в офис оператора сотовой связи.

Как выяснилось, специалисты по ремонту и обслуживанию внутридомовых сетей оператора связи располагались не в центральном офисе, а были приписаны к разным районам столицы. Офис тех, кто выезжал на обслуживание в Брошевский переулок, находился в Новогиреево. Добираться туда пришлось долго, и чуть ли не дольше пришлось разыскивать ремонтников, обслуживавших квартиру Симутенкова: оказалось, что они в этот день работали на разных объектах.

Чтобы не гоняться за ними по всей Москве, Лев потребовал вызвать их на беседу. Пока ремонтники добирались в офис, он изнывал от бесцельного ожидания, проклиная себя за недальновидность: ведь можно было потребовать от руководства офиса заранее обеспечить их присутствие в конторе к его приезду. Впрочем, даже в таком случае времени было бы потрачено излишне много, поэтому Лев довольно быстро успокоился, коротая время ожидания за изучением материалов предыдущих ограблений.

Ремонтников, которые выезжали пару месяцев назад на квартиру Симутенковых, оказалось не двое, а трое, хотя Полина с полной уверенностью утверждала, что видела только двоих. Все наладчики внутридомовых сетей были довольно молодыми парнями — не старше 25 лет, и с легким испугом переглядывались друг с другом, ожидая, о чем именно с ними хочет поговорить полковник Главка угрозыска. Видимо, руководство не сочло нужным объяснить своим сотрудникам, в связи с чем они вызвали интерес у полиции.

— Мне сообщили, что именно вы два месяца назад устраняли неисправность интернета в Брошевском переулке, — сразу внес ясность Гуров. — Расскажите об этом вызове.

— А что рассказывать-то? — пожал плечами старший из них, которого звали Алексеем Червиченко. — Вызов как вызов. Приехали, починили. А что, кто-то остался недоволен нашей работой и в полицию заяву накатал?

— Мне нужны детали. Рассказывайте подробно: когда получили вызов, когда приехали, в какие квартиры заходили, какая неисправность была… Слушаю внимательно!

— Да кто же сейчас подробности вспомнит? Два месяца уже прошло, — неожиданно высоким голосом проговорил Леонид Семенов, самый младший и самый полный из троицы. — Вы в журнале посмотрите. Там и время, и причина неполадки указана.

— В журнале я уже посмотрел. Теперь от вас хочу подробности услышать. — Лев внимательным взглядом обвел наладчиков. — Мне еще раз вопрос повторить?..

Он понимал, что, по правилам, стоило бы допрашивать парней по отдельности, не давая возможности подсказывать друг другу ответы, но не видел в этом большой необходимости. Во-первых, даже если парни и причастны к ограблению, расколоть их он всегда успеет, поскольку теперь от его внимания они никуда не укроются. А во-вторых, Сурков уже передал на троицу все имеющиеся данные, и оказалось, что проблем с законом парни до сих пор не имели. Гуров доверял своему чутью, а оно подсказывало, что вряд ли они могли пойти на преступление.

— А кто вам сказал, что мы в какие-то квартиры заходили? — поинтересовался третий из наладчиков, Николай Сухоруков.

— Хочешь сказать, вы по квартирам не ходили совсем? — спросил Лев в ответ.

— Именно, — немного нервничая, ответил парень. — Там на приемной антенне релюшка полетела. Ее заменили, и все дела. С учетом тестирования системы, на все про все ушло около часа. Если кто-то заявил в полицию, что там наладчики по квартирам лазили, то это точно не мы.

— А ты, значит, так все хорошо помнишь о том вызове? — ехидно поинтересовался Гуров.

— А вот помню, — с вызовом ответил тот.

— Тогда почему в журнале сказано, что вы выявили аппаратные повреждения общедомового коммутатора и вам пришлось его полностью менять?

— Блин, я же говорил, что запалимся, — прошипел Семенов. — Наварились, блин! Получили по штуке на рыло, а теперь еще и с работы турнут с такой рекомендацией, что только дворником потом удастся устроиться. И то, где-нибудь в Урюпинске…

— Баран ты, Леня! — толкнул его в бок Сухоруков. — Вечно за своим помелом не следишь!

— А ну-ка ша! — рявкнул Гуров, для пущего эффекта стукнув ладонью по столу. — Рассказывайте, как все было и к кому в квартиры залезли?..

Дальше оказалось все даже слишком просто. Перебивая друг друга, парни начали выкладывать историю о своей афере, категорически отвергая обвинения в том, что посещали чьи бы то ни было квартиры.

На вызов они отправились на служебной машине, но сразу добраться до Брошевского переулка не получилось. За пару кварталов до нужного дома их подрезал «Опель», из которого тут же выскочил мужчина и начал обвинять ремонтников в том, что они поцарапали ему заднее крыло. Разборки продолжались довольно долго, и дело чуть не дошло до драки, но в итоге все разошлись мирно, решив даже не вызывать аварийного комиссара.

Когда парни добрались до нужного адреса и поднялись на крышу, где располагалось оборудование, выяснилось, что оно работает абсолютно нормально, без всяких перебоев, и их навыков для устранения проблемы не понадобилось. Сухоруков решил проверить, не произошел ли разрыв на внутридомовых линиях, и позвонил по тем телефонам, с которых поступили сигналы о неисправности интернета. Оказалось, что сеть работает отлично и доступ есть уже у всех, кто заявлял о неполадках.

Так и не сумев понять, что же случилось и почему были перебои с интернетом, парни уже собрались возвращаться в офис, но тут Червиченко пришла в голову гениальная идея. Он задержался чуть дольше своих напарников, поменял старый коммутатор на новый и, не сказав никому ни слова, решил его продать.

Вернувшись в офис, наладчики заявили, что поменяли в Брошевском переулке реле. А вот журнал заполнял Червиченко, как старший по бригаде. Он и вписал в графу «выполненные работы» замену коммутатора. То, что он его попросту украл, двое остальных парней случайно заметили лишь в конце рабочего дня. Червиченко уговорил их молчать, поделившись «наваром» и заверив, что уже решил все вопросы и коммутатора никто не хватится. Про эту историю так никто бы и не узнал, не вмешайся в дело Гуров. Но его это мелкое мошенничество ничуть не волновало. Для него было важным одно: он наконец-то нашел реальную зацепку для раскрытия серии квартирных ограблений!