Утром Гуров забрал из ремонта свою машину, которую уже успели привести в порядок. В Москве было все так же промозгло, холодный ветер насквозь пронизывал улицы, но в салоне «Пежо» это не чувствовалось, хотя он невольно поеживался, вспоминая вчерашние пешие прогулки по столице. А вот главным недостатком ненастных дней поздней осени стало то, что казалось, будто вся Москва пересела на автомобили. Улицы буквально кишели ими, и пробки возникали порой даже там, где их отродясь не было.

До Дубнинской улицы, где работал Артем Ерышев, Лев добирался куда дольше, чем рассчитывал, и, выбираясь из машины, подумал, не пересесть ли ему вновь на общественный транспорт. Впрочем, подобные мысли продержались в голове относительно недолго — ровно столько, сколько понадобилось времени, чтобы пройти небольшой путь от автостоянки до дверей конторы, в которой работал программист. Этого хватило, чтобы желание передвигаться короткими перебежками между остановками общественного транспорта тут же улетучилось.

Артем по описанию почти полностью подходил под портрет позднего гостя Симутенковых, который обрисовала их бывшая домработница, и его облик абсолютно не вязался со стереотипом о людях той профессии, к которой он относился, кроме разве что элегантных очков на носу да всклокоченной шевелюры, которая, казалось, даже не подозревала о существовании расчески. Естественно, парень знал, что полиция будет им интересоваться, так как вчера с ним связались и Полина, и Леонид, рассказав о своих беседах с Гуровым.

— Я даже представить не могу, чем могу быть вам полезным, — пожал плечами Ерышев после того, как они с Гуровым оказались в небольшой комнатушке, служившей программисту рабочим помещением.

— И не надо представлять, — усмехнулся Лев. — Твоя задача — отвечать на мои вопросы, а уж я сам решу, насколько полезными будут твои показания.

— Да без вопросов, — улыбнулся Артем. — Точнее, спрашивайте, мне скрывать нечего.

Информацию о Полине, рассказанную Филатовым, программист подтвердил полностью. Их рассказы о манере поведения Симутенковой-младшей, о ее общении с окружающими и пьяной болтливости совпадали настолько, что это могло показаться подозрительным. Гуров отметил это для себя, решив проанализировать подобное совпадение позже, а пока просто присматривался к Ерышеву, пытаясь понять, что он за человек. Вывод напрашивался лишь один — умный, расчетливый, дальновидный и предусмотрительный.

— Что ты знаешь о Лехе Горбе? — неожиданно спросил он.

— Немного, — коротко ответил программист. — Он парень скрытный, крученый. Вполне возможно, как-то связан с преступным миром. По крайней мере, постоянно пытается создать у окружающих такое впечатление. Впрочем, палку никогда не перегибал и на «звездюли» не нарывался. Где и как Полька с ним познакомилась, я понятия не имею. Она почему-то об этом не рассказывала, а я и не спрашивал: не настолько любопытен.

— А почему его все зовут «Горб»?

— Понятия не имею, — пожал плечами Артем. — Как-то раз кто-то из компании об этом его спросил, а Леха ответил, что тому, кто слишком много его личностью интересуется, потом всю жизнь горбатиться приходится. Шутка — так себе, но тогда она многим смешной показалась. Больше Леху о прозвище никто не спрашивал.

— Ладно, сменим тему, — проворчал Лев. — Может быть, Полина рассказывала тебе о каких-нибудь незнакомых людях, приходивших к ним в квартиру до ограбления. Она говорит, что не помнит ничего такого, но я думаю, что попросту могла забыть подобные незначительные факты.

— Тогда и я их вряд ли помню, — фыркнул Ерышев. — Делать мне нечего, кроме как запоминать гостей Симутенковых… А впрочем, был один случай! Полька позвонила мне и сказала, что у них интернет отрубился насмерть. Спросила, не могу ли я подъехать и посмотреть, в чем причина. Я тогда загружен был и сказал, что освобожусь только часа через два. А примерно через полчаса она мне вновь позвонила и упрекнула, хреновый я, дескать, друг, раз к ней на помощь раньше меня ремонтная бригада сотового оператора успела. Правда, она не говорила, что именно парни чинили и заходили ли вообще к ней домой, а я не спрашивал. Я тогда обиделся немного и посоветовал ей поискать новых друзей, если те, которые есть, ее не устраивают.

Больше никакой полезной информации от программиста Гурову добиться не удалось. Тот лишь полностью подтвердил алиби Симутенковой-младшей на момент ограбления, а заодно подчеркнул, что, при всем ее непредсказуемом характере, вряд ли девушка была способна ограбить своего отца. Да и шиковать после ограбления она не стала. Напротив, с каждой новой гулянкой Полина тратила все меньше и меньше денег на развлечения и выпивку.

Хотя это совсем не показатель ее невиновности. По своему опыту Лев знал, что воры, да и вообще любые преступники, которым в руки попали шальные деньги, часто в первое время стараются вести себя скромно и незаметно, чтобы не бросаться в глаза. Полностью подозрений с Полины он не снял, но вчерашние слова жены о его предполагаемом сексизме не выходили у него из головы, может, он действительно слишком предвзято относится к девушке.

Впрочем, не только этот фрагмент разговора с женой не давал ему покоя, но и предположение Марии о том, что группа грабителей могла целенаправленно работать по коллекционерам. К тому же некоторые из них, имевшие не вполне законные экспонаты в своих сокровищницах, иногда предпочитали умалчивать о кражах, разыскивая воров собственными силами. Уходя от Ерышева, Гуров все же решил, что поработать над этой версией стоит, хотя в ее реальность верилось мало. Во-первых, не такой богатой была коллекция Симутенкова, а во-вторых, не давали покоя мысли о вскрытом сейфе чиновника. По его словам, украденное оттуда стоило дороже, чем вся коллекция часов. К тому же и сбыть ценные бумаги куда проще, чем найти покупателя на коллекционные вещи.

Сев в машину, Гуров взял телефон и набрал номер Суркова.

— Лев Иванович, я пока еще не всю информацию о смерти Симутенковой успел получить, — сразу после приветствия начал оправдываться аналитик. — Дайте мне еще пару часов, если можно…

— Да я не по этому поводу, Игорь, — перебил его Лев. — Подними всю информацию по украденной коллекции Симутенкова и пробей на легальных и нелегальных сайтах, не разместил ли кто сведения о продаже этих часов. Все ясно?

— Сделаю, Лев Иванович! — Старлей обрадовался, что отчитывать и распекать его никто не собирается. — В течение часа все пробью.

До Главка Гуров добрался даже быстрее, чем рассчитывал, правда, к началу службы все равно существенно опоздал, чем дал повод Станиславу позубоскалить.

— Лева, ты даже в такой момент можешь испортить человеку настроение, — заявил он, едва напарник вошел в дверь их общего кабинета. — Я уже начал надеяться, что ваше пунктуальное величество сегодня и вовсе службу прогуляет, а вас угораздило-таки приехать на работу. Мог бы и предоставить лучшему другу удовольствие тыкать тебя носом в прогул каждый раз, когда ты будешь строить праведную физиономию, обсуждая мои опоздания.

— Стас, поскольку я давно привык к тому, что на службе ты появляешься не раньше, чем тебя начинает разыскивать весь Главк, удовольствие попрекать меня прогулом ты бы все равно не получил: на твои опоздания я уже сто лет никак не реагирую, — усмехнулся Лев. — К тому же я — твой начальник. А начальство, как известно, не опаздывает, а задерживается, и не прогуливает, а занимается решением важных дел, требующих его личного присутствия.

— Простите, ваше превосходительство, что позабыл о субординации, — рявкнул Крячко, подскакивая со стула. — Прикажете следовать на гауптвахту?

— Это позже, — смилостивился Гуров. — А пока мне нужен список всех московских коллекционеров.

— Серьезно? — вытаращился на него Станислав. — Бери журнал «Форбс» и выписывай оттуда фамилии. Они, блин, все как один коллекционеры, и половина имеет недвижимость в Москве.

— Стас, я серьезно! — осадил друга Гуров. — Мне нужен список всех коллекционеров, которые постоянно проживают в Москве и хранят свои коллекции здесь же. Облегчу задачу: меня не интересуют школьники, коллекционирующие наклейки, или пенсионеры, собирающие подшивки советских газет. Мне нужны только те люди, коллекции которых оцениваются в сотни тысяч рублей.

— Ни хрена себе, задачка, — поморщился Крячко. — Может быть, мне сразу дворец владычицы морской тебе предоставить? Я даже не представляю, с какого конца к этой задаче подступиться.

— Задействуй свои связи, стукачей, партнеров по покеру, — посоветовал Лев. — В общем, можешь приступать.

Сам он сидеть сложа руки тоже не собирался. Понимая, что усилий друга для составления списка коллекционеров будет недостаточно, пытаясь проверить версию о том, что в Москве промышляет банда, грабившая именно богатые коллекции, он решил пойти другой дорогой. Гуров прекрасно понимал, что далеко не всегда обворованные собиратели дорогих коллекций побегут жаловаться в полицию, поскольку часть своих экспонатов они приобретали нелегальным путем. Для решения таких вопросов некоторые прибегали к услугам криминальных авторитетов, которых, надо признать, довольно часто разыскивали куда быстрее и эффективнее, чем правоохранительные органы. Он был близко знаком с одним из таких персонажей — Евсеевым Иосифом Владимировичем по кличке Вождь. Бизнесмен и вор в законе, которого ему ни разу не удавалось прижать как следует, поскольку авторитет вел дела очень осторожно, и привязать его к какому-нибудь значительному преступлению до сих пор казалось просто невозможным. Да и выполнял он в преступном мире роль скорее третейского судьи, чем главаря бандитской группировки. Ему-то Лев и решил позвонить.

— Лев Иванович, сколько лет, сколько зим! — искренне обрадовался Евсеев. — Не забыл старика, это радует. Мне всегда приятно пообщаться с умным человеком, который умеет не перегибать палку. Впрочем, что это я разболтался, как старуха на завалинке?.. Ты же наверняка позвонил не о здоровье моем поинтересоваться.

— Всегда твою сообразительность ценил, Иосиф Владимирович, — усмехнулся в трубку Гуров. — Нужно встретиться и переговорить кое о чем.

— На моей территории или на нейтральной? — только и поинтересовался в ответ авторитет. — Ты же знаешь, что к тебе поеду только под конвоем.

— На нейтральной, — ответил Лев. — Там же, где год назад встречались…

Ресторан находился на Бульварном кольце и выглядел неброско, даже старомодно. От него за версту несло советской столовкой, и вряд ли какой-нибудь гость столицы или коренной москвич решились бы рискнуть своим здоровьем, чтобы здесь пообедать. Впрочем, они все равно просто так сюда не попали бы.

Первое, что бросалось в глаза, это два мордатых «цербера» на входе, которые проводили фейсконтроль, а заодно проверяли дресс-код. Любой посетитель заведения, вызови он хоть малейшую неприязнь со стороны охраны, тут же оказался бы по ту сторону двери, без какой-либо надежды попасть внутрь в будущем. Это не касалось лишь тех людей, кого приглашали завсегдатаи заведения. Они ни дресс-код, ни фейсконтроль не проходили. Их просто сразу провожали к тем столикам, за которым посетителей уже ожидали, либо им приходилось ждать в фойе, если пригласившие их толстосумы еще не успели появиться в заведении.

Евсеев уже ждал Гурова, но это и не играло никакой роли: в ресторане полковника знали прекрасно. Его провели к столику в дальнем углу, где сидел Евсеев, и официант тут же исчез, словно его и не было, чтобы потом мгновенно появиться, когда у посетителя созреет желание что-нибудь заказать. Криминальный авторитет вкусы Гурова знал прекрасно, и на столе уже поджидал горячий кофейник со свежесваренным кофе ручного помола от Molinari Qualità Rosso.

— Лев Иванович, я взял на себя смелость тебе кофе заказать, — зачем-то прокомментировал очевидное Евсеев. — Если захочешь покушать, только кивни, я сейчас новый заказ сделаю.

— Спасибо, кофе пока достаточно, — покачал головой Лев. — Я тут надолго задерживаться не собираюсь.

Он вкратце изложил Вождю, что именно от него требуется. Несколько секунд преступный авторитет молчал, задумчиво разминая в пальцах сигарету, а затем щелкнул пальцами: появившийся словно из-под земли официант тут же дал Евсееву прикурить. Тот заговорил лишь после того, как выпустил к потолку первые струйки дыма.

— Лев Иванович, ты же умный и серьезный человек, должен понимать, что за мою помощь расплачиваться нужно будет. Но ты у нас принципиальный: ни у кого ничего не берешь и никому ничего не даешь. Или у тебя есть что мне предложить?

— Есть, Иосиф Владимирович. Как же не быть? — усмехнулся Гуров. — Я пока за тебя всерьез не брался — поважнее дела есть. Но что мне мешает другие дела отодвинуть и пристально к твоей персоне присмотреться? Как думаешь, много я интересного разглядеть смогу?

— Фу, Лев Иванович! На понт меня, как последнего фраера, хочешь взять? — рассмеялся Евсеев. — Чистый я, аки девственница на первом причастии. А вот излишним любопытством деловую репутацию ты, конечно, повредить мне можешь. Впрочем, не думай, что я так уж этого боюсь. А вот советом помогу, по старой дружбе, так сказать…

— Что еще за дружбу ты вспомнил? — удивился Гуров. — С каких это пор я, честный мент, с ворами в законе дружить начал?

— Да это так, к слову. Вечно ты к эпитетам цепляешься, — отмахнулся от него Евсеев. — Я тебе просто скажу, таких людей, которые в случае пропажи ценностей к воровской сходке обращаться будут, сейчас не обворовывают. По крайней мере, наши, московские. Они прекрасно знают, куда свои загребущие ручонки совать не следует, чтобы их потом по самые яйца не отстригли.

Вор в законе обрисовал полковнику ситуацию, о многих фактах которой он и так догадывался. Как пояснил Евсеев, сейчас в воровском мире столицы ввели жесточайшую дисциплину. Любого, кто попытается посягнуть на имущество авторитета или приближенного к нему человека, находят быстро и наказывают жестко. Поэтому никто из тех людей, в чьих коллекциях могут быть экспонаты сомнительного происхождения, о кражах из домов давно не заявлял. Хотя серьезную охрану, на всякий случай, все-таки держат.

— И я в том числе, — без ложной скромности похвалился Евсеев.

Причина тут не только в престиже или возможном переделе сфер влияния — о таком с конца девяностых уже никто в столице и не слышал. Главным поводом содержать охрану являются периодические визиты в Москву заезжих гастролеров, многим из которых местное преступное сообщество — не указ! К тому же внезапно появились настоящие конченые отморозки. Точно такие же, как были в «лихих 90-х». Они вообще ничьего влияния не признают, могут открыть пальбу по поводу и без него.

— Уж не знаю, из каких они дыр выползать стали, — сокрушенно вздохнул Евсеев. — Может, власти со своими поборами вконец народ задрали, может быть, от дешевой наркоты или паленой выпивки у них башни рвет, а может, в компьютерные игры переиграли. В основном это молодежь, которая ни авторитетов, ни законов совести не признает. Стреляют, режут, бьют напропалую. Им что бабку за сто рублей порешить, что вора в законе «на перо» посадить — одна малина. Мы их сами вылавливать пытаемся, чтобы вас, ментов, лишний раз не дразнить, и вы бы солидным людям неприятности устраивать не начали. Но они, как тараканы: ничем не выведешь! Только одного тапкой прибьешь, а из угла уже другой лезет, — продолжил авторитет, отхлебнув из бокала минералки. — Вот эти на что угодно способны, но так, как ты говоришь, они не работают. Если бы хотели что-то взять, просто вломились бы в квартиру и под дулом пистолета заставили отдать все, что им нужно. А потом попросту пришили бы.

— Да, Иосиф Владимирович, ты мне прямо Америку открыл, — разочарованно вздохнул Гуров. — Ну, не знал я без тебя об этой ситуации. Спасибо, боярин, а то так и остался бы в неведении!

— Ты погодь язвить-то, Лев Иванович, как твой Стасик-балабол! — обиделся Евсеев. — Я же не закончил еще. Говорю, что никого из авторитетных людей в последний год не грабили по-крупному. Мелочовку тырили, но на это даже не все внимания обращают. Зато на «черном рынке» в последнее время стали появляться коллекционные предметы, которые наши мужики охотно скупают. Не за бесценок, конечно, но стоят они куда дешевле, чем на том же «Сотбисе». Претензий к продавцам не возникало, поскольку о беспределе с их стороны никто не заявлял. Если нужно, я могу кое-какие справки навести. Имен их, естественно, тебе не скажу, а вот наводку, как на этих людишек выйти, могу поискать. А ты мне пообещаешь, что хотя бы полгода и близко к моим делам подходить не будешь.

— Иосиф Владимирович, я тебе только одно могу пообещать: если ты мне на этих торговцев выйти не поможешь, я уже на этой неделе начну твои «конторы» сверху донизу шмонать, а всех твоих псов в кутузку потащу, чтобы допрос с пристрастием устроить, — предложил Гуров. — Тебя такое обещание устроит?

— Хоть ты и справедливый, Лев Иванович, но злой, — вздохнул преступный авторитет. — Помогу я тебе на них выйти. И не потому, что твоих шмонов опасаюсь, просто никому из наших не нужно, чтобы вы стали по домам шнырять и вынюхивать, у кого в коллекции есть экспонаты, купленные не на легальном рынке. Устроит тебя мое такое обещание?

— Вполне, — кивнул Гуров и поднялся из-за стола. — Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся. А пока жду твоего звонка!..

Вернувшись в Главк, Лев в первую очередь зашел к Суркову. Старший лейтенант порадовать его информацией о продаже на нелегальных сайтах вещей из коллекции Симутенкова не мог: там была полная тишина по этим предметам, никто и ничего похожего на продажу не выставлял. Сурков пообещал в течение дня отслеживать любые изменения на этих ресурсах и сразу доложить полковнику, если появятся совпадения. А вот относительно смерти первой жены чиновника аналитик собрал целый пухлый том. Гуров взял документы и отправился к себе в кабинет, чтобы внимательно изучить.

Станислава на месте не было, но он, даже не заметив отсутствия друга, сразу углубился в изучение материалов о смерти Тамары Леонидовны, сосредоточившись на поиске всевозможных несоответствий и несовпадений, которые могли бы дать небольшой отблеск света на расследуемое им дело.

Лев не отметал в сторону версию, что новая жена Симутенкова могла быть причастной к смерти его бывшей супруги. Причиной возникновения таких подозрений стала довольно странная смерть первого мужа Светланы Семеновны, обстоятельства которой он сам узнал совсем недавно. Вот только материалы, собранные аналитиком, эти подозрения не подтвердили. У Тамары Леонидовны врачи обнаружили быстро прогрессирующую онкологию. Несмотря на несколько операций и дорогостоящее лечение, даже притормозить развитие болезни не удалось, и Тамара Симутенкова угасла за считаные месяцы. Если ей кто-то и помог уйти из жизни, этот шаг скорее можно было считать эвтаназией, чем предумышленным убийством. Конечно, и эвтаназия в России преследуется по закону, но даже никаких намеков на то, что этот случай мог произойти в отношении Тамары Леонидовны, Лев не нашел.

— Может быть, Мария и права? — пробормотал он, откидываясь на спинку кресла и не заметив того, что Станислав уже вернулся в кабинет.

— По поводу чего? — тут же поинтересовался Крячко.

— Маша говорит, что я стал сексистом, в этом деле подозреваю одних женщин, не уделяя должного внимания подозреваемым противоположного пола, — неохотно пояснил Гуров.

— У тебя что-то не вяжется с квартирной кражей? — сочувственно посмотрел на напарника Стас.

— Не вяжется. И не что-то, а абсолютно все, — немного раздраженно ответил Лев. — Еще немного, и я начну верить в привидения, летающие гробы и ведьм на метлах.

— Это дело оказалось интереснее, чем ты изначально предполагал?

— Именно. Это прямо какой-то вызов моему интеллекту получается, — покачал головой Лев и рассказал другу все, что успел узнать об ограблении Симутенкова. Исключая свои предположения.

— Получается, что в преступлении должен быть замешан кто-то из членов семьи, — сделал вывод Крячко, дослушав довольно пространный рассказ. — А самого чиновника ты в качестве подозреваемого не рассматриваешь?

— Не вижу ни одной причины, почему ему было бы выгодно ограбить самого себя.

— Страховка?

— Коллекция не была застрахована. Да и, согласно описи украденного, содержимое сейфа представляло куда большую ценность, чем несколько коллекционных наручных часов, — ответил Гуров. — Коллекция была небольшой, и, если это не подделка, единственную ценность в ней представляли якобы часы самого Черчиллля. Думаю, целенаправленно грабили сейф, а коллекцию прихватили попутно.

— А зачем ты тогда меня список коллекционеров заставил собирать, если главная цель грабителей не сама коллекция? — возмутился Станислав.

— Чтобы было, — отрезал Лев. — Говорю тебе, пока никакую версию я не отсекаю. Я тоже могу ошибаться, и такое уже было…

— Господи, свершилось чудо! — Крячко неожиданно бухнулся на колени и поднял вверх распростертые руки. — Его светлость призналась, что он — не само совершенство во плоти!

— Я с тобой, с дураком, серьезно разговариваю, а ты тут клоунаду опять устраиваешь, — скривился Лев.

— А чего ты с дурака взять хочешь? — хмыкнул Крячко, но поднялся с колен. — Ладно, давай вместе покумекаем, как они сейф взять могли…

Было абсолютно непонятно, как грабитель или грабители попали внутрь квартиры. Шайхутдинов проверил всех, кто в тот день входил или выходил из подъезда. Посторонние среди них были, но все чужаки, не проживающие в этом подъезде, приходили в другие квартиры, находились там в присутствии хозяев и попадали в поле зрения камеры видеонаблюдения примерно через тот промежуток временя, сколько им требовалось добраться до входной двери.

— Ты уверен, что этот следак хорошо свою работу делает? — поинтересовался у друга Крячко.

— Звезд с неба не хватает и некоторые мелочи упустил, но в целом работу неплохую провел, — пожав плечами, ответил Гуров. — По крайней мере, почти все факты, собранные им, полностью совпали с моей информацией.

— Почти — не считается, — ухмыльнулся Стас. — Давай-ка я еще раз проверю весь список чужаков, кто в тот день заходил в подъезд. Может быть, и он почти моей информации соответствовать будет. Тогда и разбираться начнем. Кстати, ты бы зашел к Петру или позвонил ему. Скажи, что всерьез этой кражей занялся, а то он за сутки извелся весь.

Гуров решил, что действительно не поставить Петра в известность о том, как идет расследование ограбления квартиры его одноклассника и о дальнейших планах по этому делу, было бы как минимум некорректно. Тем более что они с Орловым в большей степени друзья, чем начальник и подчиненный. Оставив Крячко выписывать из материалов дела адреса и телефоны тех, кто побывал в подъезде Симутенкова в день ограбления, Гуров направился в кабинет к генералу.

У Орлова проходило какое-то очередное совещание. Новая секретарша генерала — белокурая Мариночка — предложила Льву чашку кофе, от которого тот не отказался. Растворимый кофе с генеральского стола оказался не в пример хуже того божественного напитка, который он пил в ресторане с криминальным авторитетом, но Гуров с удовольствием опустошил чашку и вошел в кабинет Орлова, как только оттуда вышел последний участник «планерки».

— Ну, наконец-то! — ворчливо проговорил генерал, доставая из ящика стола коробку с монпансье, давно заменявших ему сигареты. — Я думал, тебя до морковкиного заговенья придется ждать!

— Извините, ваше превосходительство, вашим поручением с утра до полуночи занят был. Тружусь неустанно, — язвительно ответил ему Гуров.

— Лева, я вас с Крячко по разным кабинетам рассажу, — возмущенно пообещал Орлов. — Мне одного паяца в Главке достаточно. Не хватает еще, чтобы и ты от него эту заразу подхватил! Рассказывай, что там за чертовщина с делом Симутенкова творится.

— А вот это — в точку, Петр! Иначе как чертовщиной это ограбление и не назовешь.

Доклад Орлову получился куда более коротким, чем недавний рассказ Станиславу. И это не оттого, что Гуров не доверял профессионализму генерала или не считал, что его советы могут помочь в расследовании. Он прекрасно помнил, как они втроем, иногда и вместе с Марией, раскрывали самые сложные дела, устраивая своеобразные «мозговые штурмы». Но сейчас Лев в советах генерала не нуждался. В настоящее время он больше всего хотел сосредоточиться над повторным анализом собранных фактов, чтобы отыскать ту тонкую ниточку, которая выведет его к преступнику.

— Не густо ты за сутки нарыл, — немного разочарованно вздохнул Орлов, когда Гуров закончил говорить. — И что дальше делать собираешься?

— Пока точно не решил, — пожал Лев плечами. — Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

— Значит, ты берешься расследовать это дело? — с надеждой в голосе поинтересовался генерал.

— Не хотел, но придется, — кивнул Лев. — Я просто спать спокойно не смогу, если эту загадку не разгадаю. Уверен, что на деле все проще, чем кажется, и разгадка наверняка находится прямо под носом, но поди, найди ее еще! Конечно, я закончу это дело, каких бы усилий оно мне ни стоило.

— Ну, порадовал старика, — облегченно вздохнул Орлов. — А то мне сегодня Иван с утра названивал. Спрашивает: «А твой строгий сыщик точно преступников сможет найти?»

— Вот даже как?! — удивился Гуров. — Он во мне еще сомневается? Посмотрим, как этот чинуша запоет, если окажется, что квартиру помог обчистить кто-то из его близких.

— А ты в этом уверен? — насторожился генерал.

— Я пока ни в чем не уверен. А иногда мне кажется, что преступники специально толкают нас по ложному следу, заставляя подозревать окружение Симутенкова и его самого в том числе.

— Ты и его подозреваешь?

— Я всех подозреваю. А если продолжишь так много вопросов задавать, и тебя в подозреваемые запишу, — отшутился Лев. — Ладно, некогда мне с тобой лясы точить. Пойду делом заниматься…

— А! Чуть не забыл одно забавное совпадение, — хихикнул генерал, когда Гуров уже почти дошел до дверей кабинета. — Я же тебе говорил, что Симутенков меня попросил тебя на его дело поставить, когда мы день рождения другого одноклассника праздновали?.. Представляешь, сегодня с ним разговаривал, а он мне говорит, что в тот самый вечер у его соседа квартиру обчистили…

— Ты и это дело хочешь на меня повесить? — удивленно вскинул брови Лев.

— Нет, конечно, — рассмеялся Орлов, — занимайся нашим чиновником, а там пусть местные ребята шерстят. Тем более что Витька меня ни о чем не просил. Просто сказал: «Забавно получилось: у меня на «днюхе» генерал полиции был, а в это время моего соседа обворовали!» Мне тоже это забавным показалось…

— Как не стыдно, товарищ генерал-лейтенант?! — наигранно возмутился Гуров. — У человека несчастье, а вы, вместо того чтобы подчиненные вам силы на поиски преступников мобилизовать, забавляетесь над «терпилой»!

— Его точно Крячко покусал, — проворчал Орлов, когда Лев вышел за дверь. — Еще один шутник в Главке завелся. Впору для полицейских прививку от этой заразы придумывать…

Выйдя от генерала, Гуров решил зайти в архив. Дела, связанные с ограблением коллекционеров, сбор информации по которым он поручил Станиславу, сейчас его мало интересовали. Может быть, генерала и не насторожило странное совпадение, что и расследуемое Гуровым ограбление, и еще одна квартирная кража произошли именно тогда, когда у соседей были торжества. К тому же ему не давали покоя слова Марии о том, что он зашорил глаза в выборе подозреваемых, а на это дело нужно смотреть шире. Вот он и решил поднять всю информацию о нераскрытых квартирных кражах в Москве, по крайней мере за последние полгода-год. Вполне возможно, что преступники совершают подобное ограбление не впервые, и какие-то совпадения удастся отыскать.

В архив Главка стекалась вся информация по расследуемым сейчас делам: краткое описание преступления, номер дела и информация о следователе, ведущем это дело. Сыщик искал данные по квартирным кражам, которые пока не удалось раскрыть, и вскоре скопировал к себе на планшет из базы данных Главка достаточно большое количество таких дел. Единственным минусом этой информации было то, что в ней отсутствовали детали преступлений. Поэтому, поднявшись к себе в кабинет, Гуров принялся обзванивать все отделы полиции, за которыми числились нераскрытые кражи.

Никаких проблем с получением всей необходимой информации не возникло, да и возникнуть не могло. Конечно, в полиции были нередкими случаи, когда следователи не желали кому-либо передавать ведомые ими дела, но «висяков» это обычно не касалось. Едва коллеги из райотделов узнавали, что нераскрытой кражей интересуется «важняк» из Главка, как тут же выкладывали ему все детали преступления, втайне надеясь, что Гуров заберет «висяки» себе.

Лев никак полученную информацию не комментировал, а осторожные вопросы по поводу дальнейшей судьбы нераскрытых дел попросту игнорировал. Он делал пометки в своем блокноте и вскоре выяснил, что есть две группы дел, связанных общими признаками, и обе они имели схожие с ограблением квартиры Симутенкова детали.

Обе группы квартирных краж отличались тем, что преступники не оставили никаких либо почти никаких следов после ограбления. В первую группу он отнес те преступления, в которых основными подозреваемыми были родственники или знакомые потерпевших, вот только необходимых доказательств их причастности к кражам собрать не удалось, поэтому Гуров пометил их, как, возможно, совершенные одними и теми же злоумышленниками. Впрочем, он считал это маловероятным, хотя и решил поручить Крячко отработать эту версию.

А вот вторая группа дел заинтересовала его куда больше. В первую очередь тот факт, что ограбления происходили в домах, оснащенных камерами видеонаблюдения. Более того, в некоторых из них дежурили консьержи. А во-вторых, в день ограбления у одного из соседей по подъезду проходили торжества. В трех случаях из четырех, установленных Гуровым, это были празднования дней рождения. Все четыре случая ограблений квартир произошли в разных районах Москвы. Один в Замоскворечье — на Летниковской улице, еще один — в Хамовниках, на Большой Пироговской, а два — в Ломоносовском и в Черемушках. Гуров решил начать с материалов дел в ближайшем к Главку Замоскворецком ОМВД.

Начальником этого отдела полиции был подполковник Ющенко Роман Леонидович. Его Лев знал довольно давно, хотя даже приятелями их назвать было трудно. Несколько раз их пути пересекались, когда Ющенко был еще следователем райотдела, да и затем по служебным делам встречались несколько раз. Отношения между ними были ровные, но прохладные. Гурову иногда казалось, что Ющенко завидует ему, даже несмотря на то, что сам подполковник довольно резво продвигался по служебной лестнице. А вот самому Льву карьерные устремления были абсолютно чужды.

Гурова подполковник встретил настороженно. Он выслушал его просьбу и сразу же позвонил капитану Земцову, который вел интересующее полковника дело. Ющенко дал указание выполнить все распоряжения «важняка» из Главка, а когда закончил общаться с подчиненным, вопросительно посмотрел на Гурова.

— Роман Леонидович, есть подозрение, что эта квартирная кража связана с несколькими другими, — ответил на немой вопрос подполковника Лев. — Сейчас я расследую одно схожее дело, и если мои подозрения подтвердятся, я бы хотел и это забрать себе. Возражения будут?

— Да ни за что на свете, Лев Иванович! — расцвел Ющенко, обрадованный, что у его отдела появилась возможность избавиться от явного «висяка». — Если хочешь, могу еще несколько дел тебе передать. В довесок, так сказать.

— Пока одного будет достаточно, — улыбнулся в ответ Лев. — И то ничего не обещаю, пока это — лишь мои догадки…

— Ой, Лев Иванович, наслышан я о твоих догадках, — отмахнулся от него начальник отдела. — В общем, делай, что считаешь нужным. Если понадобится, и людей в помощь выделю. Хотя, сам понимаешь, у меня с личным составом постоянно напряг, все загружены делами по самое не хочу!..

Гуров попрощался с подполковником и вышел из кабинета, сказав ему, что сам сможет найти капитана. Собственно говоря, именно с Земцовым он и разговаривал по телефону, пытаясь узнать некоторые детали преступления. Сейчас ему нужны были малейшие детали расследования, чтобы понять, насколько обе квартирных кражи схожи друг с другом. Дополнительные совпадения, кроме тех, о которых узнал в телефонном разговоре, он нашел почти сразу.

Во-первых, в доме были взяты самые ценные вещи. В основном — драгоценности, деньги и ценные бумаги. Причем преступники не рылись в шкафах, отыскивая тайники, они точно знали, что и где лежало в квартире. Во-вторых, посторонние в этот дом приходили крайне редко. Всяких там расклейщиков объявлений, сборщиков подаяний и прочих коммивояжеров разгонял консьерж. Доступ в подъезд получали только работники проверенных ремонтных служб, да и то лишь после того, как вахтер проверял, действительно ли их кто-то вызывал, и направляла ли обслуживающая организация в дом специалистов. То есть случайный человек, как и в случае с Симутенковыми, в квартиру попасть попросту не мог. Ну и третьей общей чертой обоих преступлений был тот факт, что никаких следов взлома ни на замках входной двери, ни на ящиках письменных столов, ни на самом потайном сейфе обнаружено не было. Впрочем, как и любых других следов пребывания посторонних лиц в ограбленной квартире.

— Капитан, какие есть соображения по поводу того, как преступники узнали, где именно в доме хранится самое ценное? — спросил Лев у Земцова.

— Черт его знает, товарищ полковник, — пожав плечами, немного сконфуженно проговорил следователь. — Единственное, что приходило на ум, что кто-то из семьи сам об этом сообщил. Всех проверили досконально. Хотя чего там проверять — муж с женой, да девочка-малолетка, только в этом году в первый класс пошла. Есть еще домработница, но, по словам «терпилы», она никогда не бывала в кабинете, когда он сейф открывал, а шифр от него он нигде и никогда не записывал. Даже жена его не знает. И никто, кроме него самого, не знал, что в сейфе хранится.

— Это как раз и не важно, — отмахнулся Гуров. — И так понятно, если в доме есть сейф, то самое ценное именно в нем хранится. Так что там с домработницей? Она могла кому-то о ценностях рассказать?

— Теоретически могла. И даже дубликаты ключей имела возможность изготовить, — хмыкнул капитан. — Вот только ничего в этом направлении нарыть не удалось. Чиста она, как младенец, и связей, порочащих ее, не имеет.

— Понятно, — кивнул Лев. — Ладно. Дело я у вас забираю. Все необходимые документы пришлю завтра. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Выйдя из отдела полиции, он, достав телефон, позвонил Орлову:

— Петр, мне нужно, чтобы ты затребовал из Хамовников, Ломоносовского отдела и Черемушек дела по квартирным кражам. — И, продиктовав их номера, добавил: — Да, кстати, и по ограбленному соседу твоего однокашника тоже дело забери.

— Думаешь, это дело рук одной и той же группы? — догадался генерал.

— Уверен, почти на сто процентов, — ответил Лев и оборвал связь.

По дороге в Главк Гуров попал в серьезную пробку и с невольной тоской вспомнил, как накануне, практически без всяких проблем, добирался до нужного места на общественном транспорте. Правда, такой способ передвижения по столице все же лишал его определенной мобильности, а вскоре это может стать одним из решающих факторов. Поэтому от мысли поставить машину на прикол он отказался.

Затребованные Гуровым дела начали доставлять буквально через несколько минут после того, как он добрался до своего кабинета. Станислав, видимо, с невероятной дотошностью принявшийся проверять всех и вся, кто в день ограбления входил в подъезд Симутенковых, в Главк еще не вернулся. Лев хотел было позвонить ему, чтобы узнать, как продвигаются дела, а затем махнул рукой — эта информация сейчас существенно на ход расследования повлиять не могла. А вот изучение выбранных дел по квартирным кражам — вполне! Обложившись томами дел, он принялся искать в них закономерности.

Дотошное копание в материалах дел почти ничего не дало. А все потому, что в них не было ни улик, ни подозреваемых! Точнее, последние, конечно, имелись, но ни на одного из них следователям не удалось собрать мало-мальски сносной доказательной базы. Как и поиск украденных предметов тоже ничего не дал. Если преступникам и удавалось их реализовать каким-либо путем, то сыщики его отыскать не смогли. Единственное, что было абсолютно ясно, это то, что всех потерпевших грабили по какой-то наводке, поскольку добыча от краж у преступников была схожая — в основном наличность и ценные бумаги.

Еще одним несомненным обобщающим фактором было то, что все преступления тщательно планировались и подготавливались, и на это, видимо, потребовалась не одна неделя. Учитывая, что между самими ограблениями квартиры никогда не проходило больше двух недель, можно было предположить, что преступники действовали как минимум двумя группами. Одна из них собирала информацию для ограбления, затем другая готовилась к его совершению, а в это время первая начинала заниматься следующей квартирой. Если эта догадка Гурова была верна, то наблюдать за будущим местом ограбления преступники начинали за три-четыре недели до совершения преступления. Может быть, даже чуть раньше.

Оставалось выяснить, что именно связывало всех потерпевших, поскольку ничего общего между ними в материалах дел Лев не нашел, за исключением того, что все они были достаточно богаты и занимались коллекционированием с разной степенью азарта. Следовало выяснить о потерпевших все: начиная с того, где они родились и учились, заканчивая счетами за коммуналку — в какие именно организации ограбленные по ним платят. Конечно, он мог и сам собрать всю эту информацию, но такая задача заняла бы слишком много времени. Именно поэтому Гуров решил поручить сбор информации старшему лейтенанту Суркову, которому было куда привычнее заниматься именно такими делами. Позвонив аналитику, он попросил его прийти в кабинет, забрать все дела по ограблениям и максимально быстро навести справки по каждому фигуранту дела.

— Причем, Игорь, мне нужна вся подноготная их жизни, — уточнил Лев. — Где учились, где работают, в каких ресторанах обедают, с какими банками сотрудничают, когда в последний раз в кино ходили. Мне нужно знать все!

— Лев Иванович, это же не один день работы! — взмолился капитан.

— Один, Игорь. Один-единственный. Если нужно, бери в помощь сотрудников твоего отдела, а с твоим начальством я этот вопрос улажу, — отрезал Лев. — Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!