Мужчина несколько секунд постоял перед дверью, прислушиваясь к голосам с лестничной площадки этажом ниже. Судя по всему, у кого-то там вовсю шло торжество. Подождав, пока вновь прибывших гостей пригласят внутрь, он достал из кармана бахилы и резиновые перчатки. Надев их, вытащил из кармана ключ и лишь потом открыл замок, спокойно зайдя внутрь квартиры.

В доме сразу заработал датчик сработавшей сигнализации. Мужчина уверенными шагами прошел на кухню, включил свет, открыл неприметную нишу, отделанную такими же розово-голубыми обоями, как и остальная стена, и несколькими быстрыми движениями набрал на пульте шестизначный код. Сигнализация замолчала. Удовлетворенно хмыкнув, мужчина подошел к противоположной стене и снял с верхнего плинтуса миниатюрную видеокамеру, которую абсолютно невозможно было заметить снизу.

Точно такие же камеры он забрал из ванной, коридоров и даже из кладовки и лишь затем направился в гостиную трехкомнатной квартиры. Там он удалил две видеокамеры и лишь затем спокойно подошел к дорогому гарнитуру, занимавшему все пространство «глухой» стены. Открыл один из ящиков и достал оттуда шкатулку с украшениями. Даже не удосуживая себя их изучением, он просто высыпал все содержимое в рюкзак, который перед этой операцией снял со спины. Следом туда же отправился альбом с коллекцией монет, несколько дорогущих часов и золотая статуэтка жабы, которая, как считали любители фэншуя, приносит в семью достаток.

Мужчина на несколько секунд замер, словно что-то припоминая, а затем полностью выдвинул один из ящиков и отлепил от его дна конверт, приклеенный скотчем. Бегло посмотрев внутрь, вернул конверт с золотой банковской картой обратно, прекрасно понимая, что воспользоваться ею будет слишком опасно. А вот золотую цепочку с ключиком в форме креста он из конверта достал.

С цепочкой в руках мужчина прошел в одну из комнат, судя по обстановке, служившей рабочим кабинетом. Открыв ящик письменного стола, достал оттуда плоский металлический футляр, который и открыл золотым ключиком. В футляре были какие-то документы, которые вор мгновенно отправил в рюкзак, а затем полез под потолок снимать еще одну беспроводную камеру видеонаблюдения. Когда устройство для слежки было удалено, он отодвинул картину на стене и уверенно набрал код на панели встроенного сейфа.

Пачки долларов и евро из потайного сейфа также перекочевали в рюкзак, а вот бумаги, которые там же находились, он сразу забирать не стал. Спокойно просмотрел их, выбрав самые интересные для себя, а остальные аккуратно положил обратно. В верхней части сейфа оказалась еще одна запертая дверка, и мужчина, досадливо чертыхнувшись, вернулся в прихожую, залез на антресоли и достал оттуда коробочку с запасными ключами.

Спустившись вниз, он прислушался. Судя по звукам, вечеринка этажом ниже была в самом разгаре, и веселье там шло полным ходом. Вернувшись в кабинет, мужчина открыл запертую внутреннюю дверку сейфа и достал оттуда штук пять массивных золотых слитков, а также коробочку со старинными монетами. Затем все аккуратно запер, повесил картину на прежнее место, а коробочку с ключами положил обратно на антресоли.

Последней его целью оставалась спальня, где он, так же сняв видеокамеру, опустошил довольно объемную шкатулку с женскими украшениями. Затем забрался под кровать и достал оттуда чемоданчик-дипломат, который крепился к нижней части постели специальными зацепами. Бегло проверив содержимое чемоданчика, прихватил его с собой и направился к выходу…

…Гости на празднование дня рождения приходили поодиночке и парами, причем большинство из них Гуров не знал или видел лишь пару раз в жизни. Всю организацию праздника Мария взяла на себя, заранее договорившись с мужем, что никого из людей, знакомых с ним, приглашать на юбилей не будут. Исключение сделали лишь для Крячко и Орлова, а общее количество гостей решили ограничить десятью приглашенными. По сути, это было максимальное количество гостей, которых могла вместить гостиная Гурова без того, чтобы они не начали сидеть на головах друг у друга.

Крячко, как и ожидалось, явился первым. Сейчас он оказался, как сам говорил, «временно одиноким» и попросил Марию пригласить каких-нибудь одиноких дам для заведения знакомства. Немного поиздевавшись над вечным холостяком Крячко, Строева все же пошла на уступки и пригласила на празднование дня рождения мужа свою давнюю подругу Екатерину Громову, работавшую директором одного из ювелирных магазинов, а также бывшую однокурсницу, актрису одного из небольших московских театров Светлану Елисееву. Первая была писаной красавицей, но мужчин ни в грош не ставила, а вторая выглядела деревенской простушкой, но постоянно мечтала о замужестве, безропотно верила мужчинам и плакала каждый раз, когда ее бросал очередной бойфренд.

Строева, зная вкусы Станислава, была уверена, что он начнет ухаживать за Громовой, и ей было очень интересно понаблюдать, как будут строиться отношения между этой троицей во время праздника. Для нее это был повод и повеселиться, и провести некую воспитательную работу: показать ловеласу Крячко, что далеко не каждая дама захочет с ним общаться, убедить Елисееву в том, что мужчинам редко можно доверять, а также показать Екатерине, что ее презрительное отношение к мужчинам может навсегда оставить ее в одиночестве. Конечно, Мария понимала, что, скорее всего, ее воспитательная работа пройдет впустую, поскольку «горбатого только могила исправит». Но, во-первых, она не исключала того, что ее уловки все-таки сработают, а во-вторых, ей было просто интересно посмотреть, что выйдет из этого эксперимента.

Мария прекрасно знала, что Крячко притащится на праздник самым первым, и о том, что женщины могут появиться на торжествах раньше его, абсолютно не беспокоилась. А вот Свету и Катю нужно было развести по времени. Елисеева еще со времен учебы в театральном восхищалась Марией без всякой зависти и считала ее практически богиней. Рассеянная и непунктуальная по отношению ко всем и ко всему, она с абсолютной точностью и пунктуальностью выполняла любые просьбы Строевой, а вот одним из жизненных принципов Кати Громовой было то, что ее обязательно должны ждать. Причем неважно, кто и куда ее приглашает: Громова всегда появлялась как минимум на полчаса позже назначенного времени. Учитывая все это, Мария пригласила обеих прийти к 18.30.

К этому времени успели появиться Крячко и хозяйка салона красоты, где Мария делала маникюр и педикюр, вместе с мужем. Супруги Землянниковы были весьма забавной парой: Кристина — миниатюрная и молчаливая, а Глеб — двухметровый толстяк, у которого рот закрывался только тогда, когда он что-то ел или пил. Впрочем, оба были польщены и смущены тем, что Строева пригласила их на именины мужа, и поначалу вели себя довольно застенчиво, хотя Крячко и Землянников очень быстро нашли общий язык. Когда пришла Светлана, Мария сразу представила ее Станиславу, хитро подмигнув ему при этом. Землянников тут же был забыт, и Крячко все внимание сосредоточил на Елисеевой, отдав своего нового знакомого в руки Гурова, которому, как всегда, с трудом давалась роль радушного хозяина. Увлекая Свету за собой, Стас, незаметно для остальных, состроил Марии гримасу — дескать, а посимпатичнее у тебя никого не нашлось?

Громова пришла на именины последней, как Мария и ожидала. Прямо перед ней в гости пожаловали генерал Орлов, который сел в сторонке и подозрительно рассматривал каждого присутствующего, и немолодая семейная чета Штольцов, которые были одними из самых преданных поклонников Строевой и добились даже того, чтобы им разрешили присутствовать на генеральных репетициях перед спектаклями. Они преклонялись перед талантом Марии, знали ее роли чуть ли не наизусть, а вот личной жизнью актрисы не интересовались совсем. Они рассеянно поздоровались с виновником торжества и весь вечер не сводили со Строевой восхищенных глаз.

Едва появилась Громова, Мария оторвала от Светланы ее кавалера и представила Екатерину и Станислава друг другу. Женщина едва удостоила Крячко взглядом, а вот у него глазки загорелись. Мария удовлетворенно хмыкнула: ее игра началась. Главное, чтобы она не помешала еще более грандиозным планам, которые были намечены на сегодняшний вечер.

Празднование дня рождения никак не желало менять полуофициальный тон на дружелюбно-развязный. Мешало этому две вещи: во-первых, тот факт, что никто из гостей друг с другом не был знаком, а во-вторых, пили в этот вечер и гости, и хозяева не очень много. Гуров и Орлов потягивали коньяк мелкими глотками, Станислав вообще весь вечер обнимался с одной бутылкой пива, разрываясь между желанием расположить к себе холодную Громову и нежеланием обидеть недостатком внимания Елисееву, в глазах которой откровенно читалась неприкрытая ревность к своей потенциальной сопернице. Мария тоже не выпила и одного бокала вина, общаясь то со Штольцами, то с Землянниковыми и присматривая исподтишка за тем, как развиваются события в придуманном ею же любовном треугольнике. А остальные гости, видимо, не желая обгонять хозяев, также едва притрагивались к алкоголю. Лишь один Глеб Землянников не отказывал себе в хорошем коньяке, но при его росте и весе выпитый алкоголь практически не сказывался на его состоянии. Впрочем, для того чтобы развязать язык, выпивки ему и не требовалось.

— Вы же ведь все трое полицейские? Так я понимаю? — пристал он к друзьям с очередным вопросом. — Вот скажите мне откровенно, знаете хоть кого-нибудь из ваших коллег, кто взяток не берет?

— Глеб, как тебе не стыдно такое при хозяине дома говорить? — попыталась осадить Землянникова его жена.

— А что? Я же спросил про коллег, — ответил находчивый гигант. — Я даже самой постановкой вопроса ничуть не подвергаю сомнению честность Льва Ивановича и его друзей. Они, по умолчанию, безупречны. А вот профессиональную пригодность остальных я ставлю под сомнение.

— Какая-то уж слишком неприкрытая лесть получилась, — буркнул в ответ Орлов. — Или это у вас сарказм такой?

— И не лесть, и не сарказм, — ответил Землянников. — Мне просто интересно, будет ли из вас кто-то заступаться за честь мундира и какие именно слова найдет. Извините за прямоту, но у меня у самого собственный бизнес, и мне не один раз приходилось давать взятки полицейским. Я понимаю, что кушать хотят все, зарплаты всем мало, но мне кажется, сотрудники правоохранительных органов и должны права охранять, а не вымогательством заниматься.

— Ну у полицейской коррупции есть несколько причин, и если вы человек умный, то и без меня должны их понимать, — улыбнулся Лев.

— Возможно, я их и понимаю, но мне хотелось бы услышать ваше видение причин коррупции в полиции, — настаивал на своем бизнесмен.

— Хорошо. Все эти причины очевидны, и их можно пересчитать по пальцам, — согласился с ним Гуров, и Землянников растопырил пятерню, приготовившись эти самые пальцы загибать. — Во-первых, нежелание людей жить по закону. Это касается и бизнеса, и рядовых граждан. Многие из них пытаются вывернуться, что-то лишнее прикарманить, что-то урвать и при этом поменьше отдать, а во время проверки не хотят понести наказание и предлагают полицейским взятки. Из этого следует вторая причина: человеческий фактор. Полицейские такие же люди, как и все остальные. Среди них тоже есть такие, кто хочет добиться для себя дополнительных преференций или просто думает, что раз большинство россиян нарушает закон, то и они его могут нарушать. Именно такие и берут взятки, совершенно не стесняясь. В-третьих, несовершенство самого закона, которое полицейские зачастую видят лучше всех остальных. Иногда за совершенным преступлением следует такое наказание, которого преступник не заслуживает. Вот тогда полицейский и может решить, что лучше на него закрыть глаза. А если при этом можно еще и обогатиться, то будет совсем хорошо. Для всех. Ну и последнее — социальная несправедливость. Полицейские лучше многих знают, что иногда им приходится защищать людей, которые многократно нарушают закон, а привлечь их к ответственности не удается по разным причинам. В таких случаях некоторые полицейские решают плюнуть и манкировать своими обязанностями, предпочитая просто набивать себе карман, по принципу: «если им можно, то и я не рыжий»! Как-то так…

— А у вас слишком либеральные взгляды для офицера полиции, — восхищенно хмыкнул Землянников. — Если честно, я ожидал от вас тирады в духе: «коррупция в полиции есть, но коррупционеров — единицы». Признаюсь, вы меня удивили.

— Ничуть, — рассмеялся Лев. — Я вам так и сказал: «коррупция в полиции есть, но коррупционеров — единицы», только другими словами. Отошел от банальностей, как говорится.

В ответ на это Землянников так громко расхохотался, что все присутствующие прервали свои разговоры и повернулись к нему, недоумевая, что же могло так рассмешить этого гиганта. Кристина хотела что-то сказать мужу, но не успела — прозвенел звонок, и все дружно повернулись в сторону двери.

— Ух, ты, у вас еще будут гости? Надеюсь, тоже из полиции, — усмехнулся Землянников, но ему никто не ответил.

Мария встала из-за стола, чтобы открыть дверь, а Крячко поставил на стол недопитую бутылку пива.

— Вот и дождались, — проговорил он.

Через несколько секунд в гостиную вернулась Мария, а следом за ней вошли двое ряженых. Один из вошедших был худощав и невысок, а одет, как уличный оборванец. Второй выглядел как необъятного размера женщина, в платье до пола, обвешанный тоннами яркой бижутерии. Оба настолько загримированы, что разобрать, действительно ли это мужчина и женщина, было невозможно.

Ты, хозяин, нас прости,

Не хотели мы идти.

Но одна большая фирма

Хочет праздник принести, —

визгливым фальцетом проговорил мужичонка, размахивая руками и строя гримасы.

И решили нас отправить

Именинника поздравить.

И его лишь одного

Будем мы хвалить и славить, —

хриплым басом добавила женщина.

Стихотворный сценарий для поздравления был написан довольно неплохо, без похабного юмора и с нотками иронии. Артистам удалось привлечь к себе внимание почти мгновенно, хотя у каждого для этого были свои причины. Гуров, Крячко и Орлов смотрели на них с ироничной ухмылкой, почти не следя за сюжетом сценария и нетерпеливо дожидаясь конца представления. Мария рассматривала артистов с профессиональным интересом, Штольцы недоуменно переводили взгляд с ряженых на Строеву, совершенно не понимая, кому могло прийти в голову послать таких дилетантов устраивать представление перед великой актрисой, а все остальные веселились от души, мгновенно реагируя на удачные шутки.

Опознать лица под гримом Гурову никак не удавалось, да и голоса клоунов звучали абсолютно неузнаваемо, но вскоре он понял, отчего это происходит, заметив на шеях у обоих артистов телесного цвета липучки модуляторов, искажающих голос. А вот оценку гриму дала Мария.

— Удивительно, — наклонившись к мужу, прошептала она. — Лева, не сажай их надолго. Грим так прекрасно наложен, что я готова выгнать своего гримера и взять на ее место того, кто этим клоунам грим накладывал.

Гуров в ответ едва заметно усмехнулся. Представление длилось минут пять-семь, а когда артисты закончили свое выступление, хлопали им все, даже Штольцы, хотя и делали это с пренебрежительными улыбками. Еще минуту клоуны раскланивались, затем, после того как Строева совершенно естественно и грациозно дала им чаевые, парочка попятилась и исчезла за дверями. Орлов поднялся из-за стола и, взглянув на друзей, со злой улыбкой проговорил:

— Что сидим? Пора уж.

— Через пару минут, Петр, — ответил Гуров. — Им нужно спуститься на два пролета, подобрать своего подельника и дойти до двери подъезда. Пусть спокойно это сделают, а нам торопиться некуда.

Гости недоуменно посмотрели на полицейских, а те, ничего не объясняя, поднялись из-за стола и направились к выходу. Лишь Мария осталась с гостями, пообещав им, что самое интересное представление еще впереди, и попросила набраться терпения и подождать. А через пару минут в открытое окно донесся вой полицейской сирены, засверкали проблесковые «маячки», и она позвала гостей на балкон.

Преступная троица даже не пыталась оказать сопротивление. Едва они вышли из подъезда, как оказались в кольце полицейских, нацеливших на грабителей табельное оружие. Горбачев остановился так резко, что скрывавшийся под его платьем Свиридов по инерции пролетел вперед, не удержался на ногах и вывалился из-под клоунского наряда на асфальт, вызвав невольный смех у полицейских. Симутенкова, разыгрывающая роль бомжа, так побледнела, что это было заметно даже под гримом и в сумерках. Гуров первым из друзей вышел из подъезда вслед за грабителями.

— Ладно, Горбачев, Свиридов и Нечаев. Даже если не учитывать, как ты умеешь манипулировать людьми, для них совершать преступления вполне естественно, и они бы этим даже без тебя занимались, — проговорил он, в упор глядя на «бомжа». — Но я твоих мотивов понять не могу, Полина. Тебе это зачем понадобилось? В деньгах у тебя недостатка нет, мужским вниманием не обделена, подруг тоже хватает, есть власть и положение в обществе. Так зачем тебе грабить людей-то понадобилось?

— Адреналин, господин полковник, — усмехнувшись, ответила Симутенкова и сняла с головы парик. — Прискучило все. А это остроты ощущений добавляло. Кстати, спасибо вам. Сегодня я адреналинчику конкретно хапнула, а то на предыдущем деле уже скучно стало. Я даже начала думать, что у полицейских мозгов не хватит на нас выйти, и захотелось что-то новенькое придумать. Киднепингом, например, заняться. Решила последнее дело провернуть и посмотреть, удастся ли обдурить лучшего московского сыщика. Увы, не удалось. Хотя… это тоже интересно и поучительно. И вы не волнуйтесь, господин полковник, вам еще придется за мной погоняться, как только я выйду из колонии.

— Я бы тебе не советовал так рисковать, — фыркнул Орлов, выходя из-за спины Гурова. — Что стоим? — рявкнул он полицейскому наряду. — Цирк закончился. Грузите клиентов в машину и везите в Главк. Утром я с ними лично побеседую.