…Ангел замолчала. Девушке было нелегко, она собиралась с силами, чтобы рассказать. Он это почувствовал, и уже не требовал каких-то слов. Но она, решившись, опередила его.

— Я не могла запретить, чтобы меня кто-то провожал… Погиб Николай, и все стало по-другому. Дома — сплошной кошмар, мать пьет, а бабушка… Бабушку мне очень жаль, старенькая, несчастная. В школе раздевают взглядами. И эти… провожатые психологически унижали меня. Это самое страшное. А защитить — некому, ты же знаешь… Я всегда убегала от ребят. Жутко боялась больше всех только троих — Серегу Косого, Мишу Сороку и Валеру Полипчука. Провожатые — курам на смех: руки сбитые, нос часто в крови. Привязались — не отцепишься. Словно я кукла бессердечная. Одна лишь бабушка не верила в эти разговоры. Всегда меня дожидалась в сенях либо на лавочке у калитки, иногда шла навстречу. После каждого школьного вечера. Только она меня понимает. Бабушка пораньше с улицы всегда звала, чтобы ничего не случилось, и я всегда убегала. Но после того, когда меня хотел… эта сволочь, Полипчук, а бабушка спасла, я просто измучилась и жила в постоянном страхе.

— Галка, может, не стоит… — тихо попытался остановить расстроенную девушку Алексей. Хотя услышанное и обрадовало его, казалось, с плеч свалился невыносимо тяжелый груз. Парень с облегчением вздохнул.

— Не плачь только, пожалуйста…

— Я с нетерпением жду дня, когда навсегда уеду отсюда. Навсегда, понимаешь. Жалко, что бабушка останется, ведь мать ее загонит в могилу, если не бросит пить. Но в это трудно верится…

— Мне так жаль…

— Не жалей. Лучше… поцелуй меня… — вдруг с дрожью в голосе сказала Галка. — Я давно мечтала, чтобы ты меня поцеловал…

Но он не смог, не решился это сделать, только очень сильно обнял дрожащую девушку, чтобы согреть ее в своих объятьях, и почувствовал, как стучит ее сердце — учащенно, словно готово вырваться из груди. Он молчал, а Галка, уткнувшись в его плечо, прошептала:

— Знаешь, эти подонки избивали каждого, кто мне нравился, кому невзначай улыбнулась. А тебя я берегла — сознательно избегала твоих взглядов, чтобы не догадались ни о чем. Берегла для сегодняшнего вечера, словно знала, что плохо все закончится…

— А что должно произойти сегодня? — Алексей вдруг похолодел только от одной мысли…

Галка плакала, а он не знал, как ее утешить, проклинал одеревеневшие руки, почему-то не решавшиеся дотронуться до ее чудесных волос, до головы, лица!

— Они… договорились. Давно. Вся тройка. Я, спрятавшись под лестницей, случайно услышала их разговор. Эти… твари стояли у окна и обсуждали, как это будет… Чтобы наказать меня за все… Ну, чтобы я не была больше девушкой. Все должно было случиться сегодня до встречи рассвета… Поэтому я убежала с тобой.

— Козлы…

— Хуже…

— Этого не случится…

— Случится. Это судьба. И ты будешь первым… — девушка смело посмотрела парню в глаза. — Я все последние часы только об этом думала…

— Галка… — у Алексея, казалось, остановилось дыхание.

— Молчи. Я все решила…

— Галчонок…

— Лучше с тобой, чем с этими подонками…

— Галка, я ведь и правда, кажется, все время любил. И так ненавидел тебя! Прости!

— Я все знаю…

— Нет, ты не можешь все знать! Я…

— Алёшка… — застеснялась вдруг она.

— Что?

— А ты знаешь…

— Что?

— Как это происходит?… — испуганно прошептала Галка, судорожно обняв руками за шею Алексея.

— У меня… еще не было…

Кровь прилила к лицу парня, а в голове зашумело от невероятного волнения. Они оба замолчали.

— А… ты не будешь жалеть?… — сбивчиво спросил он.

— Я люблю тебя, это главное…

— И я люблю тебя…

— Я очень-очень сильно… — прошептала Галка.

— Люблю тебя…

После долгого и несколько неумелого, почти детского, нежного поцелуя они улыбнулись друг другу.

Вдруг первые петухи завели перекличку, и это словно испугало их.

— Пойдем отсюда… — вдруг решительно потащил девочку за собой Алексей.

— Куда?

Галка даже испугалась этой его решимости, еле поспевая вслед.

— К Дикому полю. Туда, где во время Всенощной[1] всегда жгут костры. Ты вспомнишь… В прошлом году мы там убирали картофель…

Вскоре они пришли к опушке леса. Здесь, у старых великанов-дубов, в спрятанной от людского глаза укромном уголке, поросшем сочным низким разнотравьем, со стороны деревни слышались лишь отзвуки соперничающих между собой петухов.

Но парень и девушка не обращали на них никакого внимания. Как и на выпавшую росу, и на наступающий рассвет. Ошеломленные чувствами, они внезапно открывали друг в друге и в себе новое, несколько болезненное вначале, но приятное предназначенье…