…Миколку, белобрысого и веснушчатого малыша, привезли в интернат поздней осенью, ему едва исполнилось шесть. Когда Галина Петровна его увидела, сердце затрепетало, словно птица в клетке. Ладный мальчик, а несчастный, родители погибли. Никого в мире не осталось совсем. Он почему-то вдруг напомнил ей о ее безрадостном детстве, оборвавшемся так внезапно…

Сказала мужу, который в то время работал директором одной из школ.

Михаил наорал на нее:

— О чем ты только думаешь! Знаешь, какие у него гены?

— Я, наверное, не смогу родить… — призналась она.

— Так я не уломок! — зло ответил муж.

— Что же. Ищи такую, как сам… — загорелась, обиженная, Галина. — Я тебя не держу!.. А Миколку все же заберу. С тобой или без тебя…

— Тогда, дорогая, без меня… — Михаил, молча собрав вещи, ушел. Навсегда.

Через месяц после развода он женился на своем заместителе-перестарке, забеременевшей от Михаила после совместного отдыха на природе по случаю завершения учебного года. Свадьба совпала с родами. Квартира осталась Галине, а больше делить не было чего: что особого могли нажить молодые педагоги?

Она сама растила своего сына, обходила бывшего мужа столько лет стороной, хотя он вырос по служебной лестнице и с недавнего времени начал отвечать за все образование района.

Галина Петровна жила тем временем своей жизнью, гордилась сыном: Миколка окончил школу с золотой медалью. На городском празднике первую серьезную награду должен был вручать мэр, но тот неожиданно заболел, и женщина оцепенела, когда увидела, как ее сыну, Николаю Русичу, вручает награду тот, кто мог быть ему отцом. Бывший муж, побелевший, тоже понял, кому только что вручил медаль, и глазами средь сотен родителей нашел ее. Она не скрывала слез под вспышками фотокамер. Почему она не изменила, оставила после развода себе фамилию мужа?! Она стала через какое-то время и Миколкиной…

Все же решилась набрать рабочий номер Михаила: ее же обманули, она не знала, не разобралась, пусть поможет…

Русич поднял трубку.

— Михаил Николаевич, это Галина Петровна. Простите… — начала она, сбиваясь.

— Я вас слушаю… — сухо ответил тот.

— Я не знала, что мне, воспитателю высшей категории, предложат стать… почти уборщицей. Да и можно ли за эту зарплату прожить?…

— Разве вас кто принуждал? Возможно, вам не объяснили, что должность ночной няни не относится к перечню педагогических. Хотя удивительно, что вы, воспитатель высшей категории, не разобрались сами… — жестко прозвучало в трубке.

— Я же отправляла детей в другой интернат, не думала, что так будет… — смутилась она, поняв, что впустую потревожила. Да, впустую!

— Но ведь заявление есть, мы ничего не нарушили. Вы сами хотели остаться на этой работе, ведь так? Какие после этого могут быть обиды и претензии? Зарплату получаете согласно штатному расписанию. Простите, свободных должностей в сентябре не ищут. Обратитесь в отдел кадров в следующем году перед комплектованием…

Она поняла суровую правду: он дождался-таки возможности отомстить. Хотя бы так. Мужик называется! Боже, ну почему со школьных лет все только и хотят ее за что-то наказать!.. Так вот почему женщина в отделе кадров, приняв ее заявление, опустила глаза, словно стеснялась чего-то. «Для меня просто не существовало других должностей!» — догадалась Галина. Хотя знала точно, что есть вакансии — по профессии, ее опыту — в соседней школе и детском садике.

Через неделю, словно специально, директор школы пожаловала на ее смену и, между прочим, как бы сочувствуя, сообщила, что на эти вакансии взяли специалистов со средним специальным образованием. Бог им судья!

Она жила уже другим. Решилась! За неделю собрала все необходимые документы, чтобы усыновить Олежку. Дни у нее теперь были свободные. Съездила к нему — малыш обрадовался, словно действительно своей матери! Ей даже предложили работу там, в интернате, но как она бросит все… Вопрос же окончательно должен решиться в начале октября: бумаги в порядке, подтвердили в отделе образования города. В ее пользу. Мальчик тоже желает жить вместе с ней, называет мамой. И старшего, усыновленного сына, воспитала сама. Условия для проживания неплохие. Миколка тоже согласен, чтобы у него появился младший брат.

Пока разрешат забрать мальчика, она и решила заработать денег, на некоторое время им продержаться будет. Что-то на сберкнижку отложила, на черный день, проживут. Хорошо, что теперешнюю справку о заработке не потребовали — получает копейки…

…Последний день пролетел мгновенно — выполнили почти по две нормы. Довольный их работой хозяин заплатил даже больше обещанного. Подбросил ее и Веру к автобусной остановке.

Только к полуночи добралась домой. Соседка, которую пришлось разбудить, чтобы взять ключи от квартиры, объявила с порога: звонили ей. Разрешили забрать Олежку. В понедельник уже нужно ехать. Счастье какое! Куда и усталость подевалась?

В интернате поинтересовались только:

— Кем вам приходится некто Русич?

— Бывший муж.

— Интересные дела…

— А что такое?

— Оборвал телефон. Не хочет, чтобы мы вам мальчика отдали, мол, у вас средств нет, утверждает, что теперь на неквалифицированной работе…

— А вы?

— Мы позвонили в гимназию, там сказали, что берут вас еще на полставки учительницей истории через две недели, кто-то там увольняется или переводится… Так и сказали: «Ребенка вам доверить можно…»

— Я ничего не знала… Отпуск брала… — от боли и счастья заплакала Галина Петровна.

Вспоминая пережитое, женщина улыбнулась. В это время в комнату, словно ветер, влетел Олежек, обхватил за шею…

— Мамка, а что так вкусно пахнет? — спросил маленький сынок.

В это же время залился телефон, будто спешил сообщить хорошую новость. Это была ее новая подруга Вера, ставшая крестной ее сыночку.