— Мамка, а куда ты сегодня собираешься? — Олежек, светловолосый мальчик-солнце, смотрел на мать обиженно. — Не хочешь признаться? Так я сам знаю…

Галина улыбнулась, нежно и участливо, погладив сынишку по головке, хотя на душе у нее было нелегко.

— И куда же, мой медвежонок?

— Я видел. Это телеграмма на телевизоре… Ты так расстроилась вчера, даже плакала, чтобы я не видел. А ведь мне обещала, что никогда не будешь плакать…

— Счастье мое, даю тебе слово: я никогда больше не буду плакать, только улыбаться. У нас ведь все хорошо, так, Олежка?

— Да, я так люблю тебя… Ты по правде никуда не поедешь? Пообещай тогда! — обрадовался мальчуган.

— Я не знаю, медвежонок. Мне, конечно, надо съездить в одну деревню. Я там родилась. Там жили мои папа, мама, брат, бабушка. Я училась там в школе… Понимаешь, когда я совсем молода была, еще меньше лет, чем нашему Миколке, дурочка совсем… Совершила непростительную глупость…

— Мамка, я знаю, как называется эта деревня. Прочитал в телеграмме — Ветчин?

— Догадливый ты мой, сыночек. Это название моей деревни. Именно оттуда пришла телеграмма.

— А что оно значит?

— Вот те на, я как-то об этом и не задумывалась… Знаешь, что? Вот я поеду и расспрошу у одной старушки-соседки, если та жива… — расстроилась Галина Петровна, поймав себя на мысли: она действительно мало что знает о своей родной деревне, а ей, учительнице, нехорошо это…

— А когда ты поедешь?

— Вечером, наверное. Миколка наш приедет ближе к обеду, и ты с ним останешься…

— Ура, братик приедет! — запрыгал на диване ребенок. Эта его искренняя радость передалась и женщине. Галина, поцеловав мальчишку, направилась в кухню, чтобы приготовить сыновьям еду на завтрашний день.

Она все же была взволнована новостью. За своим маленьким счастьем, что вдруг поселилось в ее квартире и в жизни, совсем забыла о запланированной еще пять лет назад встрече одноклассников. С надеждой ездила в деревню и на десятилетие окончания школы, и на пятнадцатилетие, и двадцатилетие. Встречи проходили чудесно, однако ей всегда было грустно. Она все-таки продолжала надеяться на чудо. На случайность, которую осуждают в произведениях талантливых писателей бездарные критики, не способные сами творить. Но чуда не происходило, не случалось. И она понимала, отчетливо и трезво, что в этом виновата сама…

Потом все забывалось, все снова забывалось на пять лет.

Сыновьям она решила обязательно запечь в духовке курицу. И, улыбнувшись себе, принялась натирать ее солью и пахучими приправами. В этот момент ей вспомнилось другое, счастливое и горестное, что изменило жизнь и принесло столько радости в ее дом. События многих лет сменялись одни за другими.