В марте 1835 года в доме-Олене у семейной пары Штраус на свет появился шестой ребенок. Атмосферу, царящую в семье, никак нельзя было назвать здоровой. Чем более любящая танцы публика боготворила и восхваляла Штрауса как дирижера и композитора, тем больший диссонанс превалировал в его частной жизни. Гораздо позже в своих «Воспоминаниях» Эдуард дал понять, что неподобающее окружение, горячая кровь Иоганна Штрауса и долгие разлуки с домом, вероятнее всего, уничтожили взаимопонимание супругов.

Эдуард, должно быть, помнил частые ссоры между родителями, сопровождаемые громами и молниями. В отличие от своих братьев, Иоганна и Йозефа, он был еще слишком маленьким, дабы осознать причины разборок. Когда отец переехал к своей «второй семье», ему исполнилось всего восемь. Тогда никто не задавался вопросом, станет ли он когда-нибудь музыкантом или нет.

И в ближайшие годы эта тема его не касалась. После ухода отца из дома-Оленя относительно счастливое детство мальчика прошло в окружении дядь и тетушек. Даже внезапная смерть отца – которого он видел лишь изредка – не омрачила его детские годы: как преисполненная любви к своим цыплятам наседка, мать собрала вокруг себя всех своих детей и только о них и заботилась, только для них и жила.

Эдуард окончил Академическую гимназию. Он был хорошим учеником, у него не возникало проблем с латынью и греческим, он гордился тем, что может читать своего любимого Цицерона, изучал также французский, итальянский и испанский языки. Твердо решив избрать карьеру консула и стать дипломатом, он заблаговременно, в 1851 году, то есть за два года до окончания гимназии, подал заявление о вступлении в Восточную академию, прославленный учебный центр дипломатической службы. Но затем мама Анна навела справки о прохождении учебы и перспективах условий работы, и все оказалось далеко не столь розовым: служба неизвестно в каких уголках мира, и за первые десять лет – ни одного отпуска. Нет, это было не дело.