Потому ли Штраусу столь удался дуэт «Кто нас венчал», что он отражал и его ситуацию? Ведь и Иоганн с 1883 года проживал с Аделью в «диком» – гражданском браке. И то, что он представлял ее как «госпожу Штраус», было действительно верно, но на самом деле относилось к ее первому, рано умершему супругу, а не к легализации их отношений. Все это камнем лежало на душе у Штрауса. Но пока Лили была жива, он, согласно католическому брачному праву, не мог жениться на Адель. К тому же Адель была иудейкой.

Для решения своей проблемы Штраус обратился к высшим кругам. Эрцгерцог Иоганн Сальватор[112], который позже, после выхода из кайзеровского дома, звался Иоганном Ортом, был сам страстным композитором-аматором. Штраус охотно помогал тезке с инструментовкой его вальсов. Теперь эрцгерцог смог отблагодарить, попросив помощи в этом вопросе у герцога Саксонии. План состоял в том, что Иоганн и Адель отрекаются от австрийского гражданства, принимают саксонское и для вида обосновывают жилище в герцогстве Саксен-Кобург-Гота. Заодно требовался переход в протестантское вероисповедание. Тогда ничто уже не стояло бы на пути к легальному заключению брака.

Хотя этот путь и казался тернистым, но не было иного выбора. Спустя одиннадцать дней после премьеры «Цыганского барона» Иоганн Штраус сделал первый шаг. Он подал заявление об отказе от австрийского подданства. Пока все формальности были улажены, прошло около двух лет. Наконец 15 августа 1887 года в Кобурге Иоганн и Адель сочетались браком, сначала в загсе Кобурга, а затем в придворной церкви замка Эренбург. Штраус, с учетом этой бюрократической одиссеи, сказал: «И чего только не сделаешь ради женщины!» В Вене Адель никто и никогда не попрекнул за то, что она австрийца, истинную звезду «эры золотой оперетты», сделала саксонцем.

Внешность Штрауса тех дней характеризует биограф Фриц Ланге: «Штраус был настоящим светским человеком, полным очаровательной любезности. Он был образцом настоящего венца до мозга костей. Гордость и зависть были ему чужды. Он ценил талант других и дарил гимны похвалы достижениям своих современников, никогда не опускался к пренебрежительности или жесткому суждению, хотя своим находчивым острым словцом часто попадал точно в цель. В магазине, услугами которого пользовался, на вопрос, куда следует доставить покупки, отвечал: “Мое имя – Штраус, я – брат Эди Штрауса”. На открытках, где под рисунками стояла надпись “Маэстро Штраус”, он регулярно вычеркивал слово “маэстро”».