Этти оказалась идеальной спутницей короля вальса. Некогда прославленная солистка, чьи бесчисленные романы, так же как и связь с новым богатым биржевым магнатом, давали желанную пищу для дружеских сплетен, она превратилась в мудрую, заботливую, обаятельную и снисходительную замужнюю даму. Она оказывала поддержку ее столь занятому, перегруженному делами супругу и великодушно не замечала его случайных «амуров». Она была той, которая как секретарь и менеджер ограждала его от повседневных хлопот, организовывала его концертные туры и копировала ноты. И она была рачительная супруга, сумевшая создать ему в Хитцинге в вилле Штрауса элегантный и одновременно уютный домашний очаг. Со вкусом, но не напыщенный. И всего лишь на расстоянии нескольких шагов от Доммайера, что всегда пробуждало у Штрауса приятные воспоминания о его творческих истоках.

Уже в апреле 1863 года Этти сопровождала своего мужа в Россию. В одном из писем к жене издателя Хаслингера она сообщила в свойственной ей остроумной манере, что на нее пялились, как на жену «поглотителя женских сердец», который, подобно заурядному удаву, еще удерживает в пасти одну хорошенькую барышню, а другая уже ждет своей очереди. В том же письме она положила конец молве, что произвела фурор на русских мужчин. Ставшая уже довольно пышненькой, Этти возразила в привлекательной самокритичной форме: «Я и влюблять русских – нонсенс… Мне еще удается как-то вызывать интерес у своего муженька, поскольку его голова страдает. Бог помогает мне – если он выздоровеет, тогда, наконец, должен распознать, какую тыкву он подстрелил. И поскольку я, как хорошая жена, дарованная небесами, желаю и вымаливаю его полное излечение, то мне не остается ничего более, как тщательно наводить красоту и никогда больше, как сейчас, не разрешать ему взирать на себя в неопрятном виде – поскольку тогда выйдут наружу все мои ухищрения».

В Павловске Этти также выступала сама. Она исполнила специально написанный для нее Иоганном упоительно красивый романс Dolci Pianti («Сладкие слезы»), Op. 283, в Санкт-Петербурге – песни Шуберта, Мендельсона и Шумана. Ее почти каждый раз хвалили, однако это были ее последние большие выступления. С того времени она все больше отказывалась появляться на сцене и далее пела только в приватных и церковных рамках.