Внезапная и неожиданная смерть Иоганна Штрауса-отца в сентябре 1849 года, помимо сложных семейных и финансовых проблем, принесла и организационные: как дальше поступить с капеллой Штрауса? Оркестр был отлично сыгранным, вышколенным и готовым к деятельности. Шани же имел собственных музыкантов. Ему стоило времени, сил и энергии сплотить их в организованный оркестр.
Люди, которые восхищенно подбадривали юного Штрауса во время его дебюта, говорили теперь скептически: возглавлять Штраус-капеллу молодой музыкант не дорос. Эти взгляды разделяли и многие музыканты осиротевшей капеллы отца. Поначалу они с возмущением отклонили предложение младшего Штрауса соединить старый и новый оркестры. Последовали ожесточенные споры. Наконец Франц Амон, первая скрипка, который тайно учил Шани, переломил ситуацию. Он передал сыну дирижерскую палочку отца. Сын принял капеллу и объединил ее со своей собственной.
Нет сомнений, что при слиянии капелл мама Анна высказала свое веское мнение. Она возглавляла семью в доме-Олене и, как амбициозная и деловая женщина, очень хорошо понимала потенциал собственного «концертного предприятия». Конечно, одаренность сына превзошла все ее самые смелые чаяния. Но мать была не единственной, кто энергично хлопотал о «фирме Штраус». Важную роль сыграл Карл Фукс, муж тети Эрнестины. Он был музыкантом в капелле отца. Именно он передал сыну ноты и инструменты. Он был ангажирован как режиссер оркестра с самым высоким жалованьем, а позже исполнял обязанности частного секретаря Шани.
Между музыкантами старой и новой Штраус-капелл часто возникали серьезные конфликты. Спустя год, 7 октября 1849 года, Иоганн Штраус впервые дирижировал в Колонном зале Фольксгартена оркестром, состоящим лишь из одной трети начального состава.
То, что Иоганн Штраус не находил при кайзеровском дворе страстно желаемого признания, сильно тяготило его. Как последователь отца, в 1849 году он хлопотал о передаче ему руководства придворной бальной музыкой, но получил отказ. Его поведение в революционном году не было позабыто, и так продолжалось еще долго.