Насколько ловко сумел молодой Штраус отвертеться от аферы с «Марсельезой», настолько долго она была черным пятном на его репутации со стороны официальной. И как «псевдореволюционера» его долго поносили. Спустя восемь лет, как отмечено в полицейском протоколе, бывший капельмейстер бюргерского полка, который после событий 1848 года в том же качестве вступил в национальную гвардию в возрасте около 22 лет, со своей музыкальной бандой исполнял «Марсельезу». Во время осадного положения Вены он в публичных местах исполнял кводлибет с реминисценциями на подобные мелодии.

Дабы реабилитировать себя, молодому Штраусу приходилось стараться и делать над собой усилия. Он не должен был ничего импровизировать, не испросив у двора одобрения. Так, в 1849 году он устроил празднование дня рождения кайзера в зале пивной Денглера под названием Össterreichs frohe Zukunft («Счастливое будущее Австрии»). В 1850 году он сочинил Kaiser Franz Joseph-Marsch («Марш кайзера Франца Иосифа»), Op. 67, а затем, по случаю разгрома восстания в Венгрии, – Triumph-Marsch («Триумфальный марш»), Op. 69.

Отец Штраус, напротив, никогда не вызывал подозрения в спекуляции революционными идеями. Он был насквозь кайзеровцем. Его консервативная позиция примиряла его даже с трудностями. Во время его гастрольной поездки весной 1849 года сначала в Праге, а затем и в Германии ему довелось противостоять настоящему бойкоту. В Хайдельберге студенты громко освистали его, раздавались даже грубые оскорбления. На него обиделись, что он посвятил марш Банусу Елачичу из Хорватии, именно тому человеку, кто во время тяжелого кровопролития в октябре 1848 года снова овладел Веной для кайзеровцев и организовал многочисленные расстрелы. Роли отца и сына в политике описал Марсель Правы: «На самом деле оба Штрауса были против и Габсбурга, революции, а только за себя и свою музыку… Иоганн Штраус держал нос по ветру».

Совершенно понятен в этом смысле анекдот о молодом Штраусе как о национальном гвардейце. В марте 1848 года ввиду угрожающей революции кайзер упразднил бюргерские полки и создал национальную гвардию. Шани стал национальным гвардейцем Леопольдштадта. Ему пришлось выступать в качестве гвардейца без партии и нести вахтенную службу. Он оказался не особо уж ловким. Брат Эдуард писал в своих «Воспоминаниях», что при разводе на вахту его штык повторял «столкновение» со своим соседом, так что идущий в конце взвода капрал многократно выкрикивал: «Господин гвардеец Штраус, приклад нести более ровно!» Но все рекорды он побил, когда ему выпало нести дозор на Кармелитенплац, где в то время ожидалась демонстрация рабочих. Эдуард описал: «Когда гвардеец Иоганн Штраус нес патруль перед „караульным домиком“… среди окружающей его тишины у него в голове пронеслась мысль: а что, если сейчас из Лилиенбрун или Кармелитенгасе сюда придет отряд рабочих? Тогда ты пропал! Ah, sauve qui peut![77] В мгновение ока ружье было приставлено к сторожевой будке, а отважный гвардеец, „вооруженный“ ножнами от штыка и картузом, не чуя под собой ног, во всю прыть несся в отчий дом-Олень…»