Уоррен посмотрел на единственный пистолет на столе. — Я покажу тебе, как с этим справиться, Ник, — сказал Фолле. — У нас будет достаточно времени для объезда.

Медленно Уоррен протянул руку и взял пистолет, ощущая непривычную тяжесть вороненого металла. — Хорошо, Джонни, — сказал он. 'Покажи мне, как.'

ГЛАВА 10

Подготовка и написание отчетов достигли незначительного апогея в странах, простирающихся по всему Ближнему Востоку. В Тегеране полковник Мирза Давар изучил один из таких докладов. Совсем недалеко от иракской границы в провинции Курдистан произошел мощный взрыв. Громкие удары были нежелательны где-либо в Иране, и особенно в этой чувствительной зоне. Кроме того, похоже, что в этом замешан Фарваз, и полковнику не особенно понравились последствия этого. Полковник Мирза Давар был начальником разведки Северо-Западных провинций.

Стук в дверь представил его секретаря. — Вас ждет капитан Муктарри.

— Проводите его немедленно. Судя по его запятнанному после путешествия виду, капитан Муктарри путешествовал тяжело, быстро и по суровой местности. Полковник осмотрел его с ног до головы и сказал: «Ну, капитан, что вы нашли?»

— Произошел взрыв, сэр, очень сильный. Канат был полностью разрушен».

Полковник расслабился в кресле. «Ссора из-за прав на воду», — сказал он. Незначительная проблема и не в его области; дело в гражданской полиции.

Я так и думал, сэр, — сказал Муктарри. «Пока я не нашел это». Он положил на стол небольшой квадратный блок.

Полковник поднял его, поцарапал ногтем и деликатно понюхал. «Опиум». Хотя это все еще не было предметом его собственного внимания, это было гораздо серьезнее. — И это было найдено на ферме Фарваза?

'Да сэр; среди обломков, оставленных взрывом. Фарваза там не было, как и его сына. Жители деревни отрицали, что знали об этом».

— Они бы это сделали, — сказал полковник, не впечатленный. «Это дело наркоторговцев». Он потянул телефон к себе.

В Багдаде другой полковник разведки изучал еще один отчет. Что-то странное происходило недалеко от турецкой границы. Произошло своего рода сражение, но, как он выяснил в результате тщательной проверки, иракские войска в нем не участвовали.

Это было очень интересно. Создавалось впечатление, будто курды начали драться между собой.

Он потянулся к микрофону и начал диктовать на пленку последние свои комментарии. «Хорошо известно, что лидер повстанцев Аль-Фахрваз, который обычно проживает по ту сторону границы с Ираном, имеет опорный пункт в этом районе. Мой предварительный вывод заключается в том, что Мустафа Барзани попытался решить проблему Фахрваза, прежде чем продолжить переговоры с иракским правительством. По неподтвержденным данным, Ахмед бен Фахрваз погиб в ходе боя. Дальнейшие отчеты последуют».

Он не знал, насколько ошибался.

Не прошло и двухсот ярдов по той же улице в Багдаде, как старший офицер полиции сверял с картой еще один отчет. Исмаил Аль-Халил много лет проработал в отделе по борьбе с наркотиками и прекрасно знал свою работу. В докладе говорилось о взрыве в Иране, в результате которого была разрушена подземная лаборатория. Была обнаружена разбитая стеклянная посуда, а также огромное количество опиума вместе с большим количеством химикатов, подробности о которых были перечислены. Он точно знал, что это значит.

Его палец провел линию из Ирана в северный Ирак, а оттуда в Сирию. Он вернулся к своему столу и сказал своему спутнику: «Иранцы уверены, что он пересек границу». Он пожал плечами. «Мы ничего не можем с этим поделать – не учитывая ту политическую ситуацию, которая есть сейчас в Курдистане. Мне лучше составить отчет, копии отправить в Сирию, Иорданию и Ливан».

Аль-Халил сел, приготовился диктовать свой отчет и сказал в скобках: «Иранцы думают, что здесь пропало около пятисот килограммов морфия или героина. Кто-то там был очень распущен. Он покачал головой с сожалением.

Отчеты распространялись, и один из них упал на стол Джамиля Хасана из Бюро по борьбе с наркотиками в Бейруте. Он прочитал это и принял меры, и жизнь ливанского преступного мира стала очень трудной. Одним из задержанных на допрос был мелкий мошенник по имени Андре Пико, подозреваемый в причастности к контрабанде наркотиков. Его допрашивали в течение многих часов, но ничего от него добиться не удалось.

Это произошло по двум причинам; в любом случае он знал очень мало, а его следователи сами не знали достаточно, чтобы задавать ему правильные вопросы. Итак, после ночного сеанса при ярком свете, от которого у него напрягались глаза, но не более того, его отпустили незадолго до девяти утра, что было очень жаль.

II. Без десяти минут девять крейсер мягко покачивался на голубой воде Средиземного моря, один двигатель тихо работал, так что лодка едва могла управляться. Хеллиер сидел в открытой кабине, очевидно, не интересуясь ничем иным, кроме удочки, которую он держал в руках, но Тозиер находился в салоне и внимательно следил за «Орестом» в бинокль. Клубок дыма из единственной воронки окрасил небо, показывая, что ее котлы загорелись и она готовится двинуться в путь.

Уоррен сидел в салоне рядом с дверью и смотрел, как Меткалф сидит за рулем. Он считал, что Меткалф очень хорошо управляет лодкой, и так и сказал. Меткалф ухмыльнулся. «Я учился в тяжелой школе. Несколько лет назад я переправлял сигареты из Танжера в Испанию вместе с американцем по имени Крупке; у нас была большая лодка — «Фэрмайл», оставшаяся от войны, — которую я модернизировал, чтобы она могла обогнать испанские акцизные катера. Если вы не можете научиться управлять лодкой, делая подобные вещи, вы никогда не научитесь».

Он наклонился и заглянул в салон. — Есть изменения, Энди?

— Никаких изменений, — сказал Тозиер, не отрывая глаз от бинокля. — Мы идем через десять минут.

Меткалф выпрямился и сказал через плечо: — Мы собираемся бросить эту ванну, сэр Роберт. Фрахтователям это не понравится — на вас будет иск.

Хеллиер хмыкнул от удовольствия. 'Я могу позволить себе это.'

Уоррен почувствовал твердый металл пистолета, воткнутого за пояс его брюк. Это показалось ему неудобным, и он слегка сдвинул его. Меткалф посмотрел на него и сказал: «Успокойся, Ник, и с тобой все будет в порядке». Просто следуйте по веревке и слушайте меня.

Уоррену стало не по себе, что Меткалф заметил его нервозность. Он коротко сказал: — Когда мы начнем, со мной все будет в порядке.

— Конечно, будешь, — сказал Меткалф. «На этом этапе у всех нас появляются бабочки». Он вздохнул. «Я всю жизнь уговаривал себя на подобные вещи. Должно быть, я чертов дурак.

Позади Уоррена раздался металлический щелчок, и он повернул голову, чтобы увидеть, как Паллет втыкает полный магазин в приклад своего пистолета. Меткалф сказал: «Это приведет нас к разным путям. Джонни тоже нервничает; вот почему он продолжает проверять свое оружие. Он никогда не сможет убедить себя, что все готово к стрельбе, точно так же, как старушка, которая уезжает в отпуск и никогда не уверена, что выключила газ перед отъездом».

Уоррен снова передвинул пистолет и тихо сказал: — Мы поднимаемся на борт этого корабля с оружием в руках, готовые стрелять. Экипаж может быть совершенно невиновен.

— Никаких шансов, — усмехнулся Меткалф. «Невозможно разместить торпедные аппараты на борту шаланды такого размера без ведома экипажа. Они все в деле. И стрельбы тоже не будет

— нет, если они не начнут первыми. Он посмотрел на Ореста. — Вполне вероятно, что у нее будет скелетонизированная команда, так что нам будет легче. Жанетт не позволит вмешаться в это дело большему человеку, чем ей необходимо. Тозиер сказал: «Я не понимаю, почему мы не можем войти сейчас. Она готова, как никогда, и мы тоже. Мы не можем дождаться, пока она начнет поднимать якорь.

— Хорошо, — сказал Меткалф и осторожно повернул руль. Через плечо он сказал: «Будьте как рыбак, сэр Роберт». Он приоткрыл дроссель, и лодка стала двигаться по воде более целенаправленно. Подмигнув Уоррену, он сказал: — Вся идея в том, чтобы быть нежным. Мы не ревет, когда двигатели работают на полную мощность — мы просто плавно и плавно продвигаемся вперед, так что даже если они увидят, что мы приближаемся, они не будут знать, что, черт возьми, с этим делать. Надеюсь, когда они это сделают, будет уже слишком поздно.

Тозиер поставил стаканы и занялся делом. Он перекинул автомат через плечо и проверил моток веревки на предмет нежелательных перегибов. К одному концу веревки был прикреплен трехзубый крюк с мягкой подкладкой, обеспечивающей бесшумность, и он проверил, надежно ли он закреплен. Он похлопал Уоррена по плечу. «Отойди и позволь собаке увидеть кролика», — сказал он, и Уоррен уступил ему место.

Наблюдателю с берега могло показаться, что лодка дрейфует в опасной близости от «Ореста», который, в конце концов, подавал все признаки движения. Если лодку зацепит, когда винт начнет вращаться, может произойти неприятная авария. Это было совершенно плохое мореплавание, и его нельзя было бы простить, даже если бы большой, толстый англичанин поймал рыбу, а рулевой отвлекся от волнения.

Хеллиер вытащил рыбу из моря. Он купил его тем утром на рыбном рынке недалеко от Сук-де-Орфевр, и это был очень красивый экземпляр. Это был элемент камуфляжа, придуманный в последнюю минуту Фолле, мастером мошенничества, и Хеллиер ловко заставил его* дернуться на леске, как будто он был еще жив. Если повезет, эта дополнительная игра позволит им подойти на десять ярдов ближе к «Оресту», не встретив сопротивления.

Лодка подошла еще ближе, и Меткалф кивнул Тозье. 'Сейчас!' — резко сказал он, открыв дроссельную заслонку и повернув штурвал, поворачивая их к корме «Ореста», но все еще сохраняя корпус корабля как экран между лодкой и причалом.

Тозиер прыгнул в кабину и дважды прокрутил крюк над головой, прежде чем швырнуть его вверх, к кормовому поручню. Когда крюк зацепился, Хеллиер ловко бросил рыбу и схватил веревку, туго натянул ее и повернул лодку к борту корабля, пока Меткалф перевел передачу в нейтральное положение. При этом Тозиер карабкался, держась за руки, и Уоррен услышал легкий топот его ног, когда он приземлился на палубу.

Меткалф бросил штурвал и пошел следующим, а Уоррен почувствовал тревогу, глядя через борт лодки на навес кормы Ореста. Винт был погружен лишь на две трети, корабль находился в балласте, и если бы шкипер отдал приказ двигаться, турбулентность неизбежно разбила бы лодочку.

Фолле толкнул его сзади. «Начинай!» — прошипел он, и Уоррен схватился за веревку и начал карабкаться. Он не лазил по веревке со школьных лет, когда в спортзале его водил по веревкам мастер спортивных игр с культем для крикета. Уоррен никогда не имел спортивного склада ума. Но он добрался до вершины, и чья-то рука схватила его за шиворот и потащила через перила.

Времени на отдых не было, и он, затаив дыхание, последовал за Меткалфом. Тозиера нигде не было видно, но когда Уоррен повернул голову, он увидел Хеллиера, шлепающего сзади и выглядящего нелепо в яркой рубашке с цветочным принтом и шортах, которые он выбрал в качестве рыбацкого костюма. Но не было ничего смешного в пистолете, который держал Хеллиер в мясистом кулаке.

Палуба вибрировала под ногами, и Меткалф предупреждающе поднял руку. Подойдя к Уоррену, он сказал тихим голосом: «Мы только что приехали вовремя». Она уже в пути. Он указал. — Вот лестница на мосту, пойдем.

Он легко побежал вперед и взобрался на мост.

Даже когда Уоррен следовал за ним, ему казалось невероятным, что их до сих пор не видели; но теперь дело дошло до критической ситуации: нельзя вторгнуться на мостик корабля без возражений со стороны шкипера.

Меткалф прибыл на мост первым, и, словно по заранее составленному плану, одновременно с другой стороны появился Тозиер. На мосту было четверо мужчин; шкипер, два офицера и рулевой. Шкипер недоверчиво посмотрел на автомат, который держал Тозиер, и обернулся, чтобы столкнуться с Меткалфом. Открыв рот, Меткалф огрызнулся: «Арретез!» а затем, для верности, добавил по-арабски: «Укаф!»

Жест, который он сделал с пистолетом, был хорош на всех языках, и капитан закрыл рот. Стремительный взмах автомата Тозиера отогнал офицеров в сторону, а Меткалф жестом приказал рулевому оставаться на месте. Уоррен стоял наверху лестницы мостика и свободно держал в руке пистолет. Он посмотрел на Хеллиера, стоявшего на страже у подножия лестницы; предположительно Фолле делал то же самое на другой стороне.

Корабль все еще медленно двигался, и теперь он мог видеть расширяющуюся пропасть между «Орестом» и пристанью. Меткалф схватился за медную ручку машинного телеграфа и включил половину скорости, и телеграф снова зазвенел, когда инженер выполнил приказ. С ружьем за спиной рулевой посмотрел на указательный палец Меткалфа и энергично кивнул. Он раскрутил спицы колеса, и причал побежал быстрее.

Внезапно произошел перерыв. Истман вышел из мостика и замер, увидев, что происходит. Его рука нырнула под пальто и оказалась волшебным образом наполненной пистолетом. Уоррен поднял свой пистолет наизготовку, и на долю секунды картина застыла. Затем Истман вскрикнул от удара стального прута, который ударил его по руке сзади. Его пистолет выстрелил, и послышался звон и визг, когда пуля отрикошетила от металла и улетела над морем. Но он все еще держал пистолет и повернулся к Дэну Паркеру, который был прямо позади него со стальным прутом, зажатым в руке, как будто он там вырос.

Он ударил Паркера локтем в живот, и Паркер согнулся пополам от боли, стальной стержень с грохотом упал на палубу. Затем Истман помчался, и Уоррен услышал вдалеке хлопок двери.

Меткалф двинулся первым. Он подбежал к краю моста, посмотрел на берег и увидел волну движения, когда головы повернулись в сторону уходящего корабля. — Они это слышали, — сказал он и повысил голос. — Джонни, подойди сюда. Он повернулся к Тозиеру. — Экипаж тоже это услышит. Можешь удержать мост, пока мы с Джонни пригвоздим Истмана?