«Если Джанетт сможет получить одну торпеду — а она может — то она сможет получить и четыре», — сказал Меткалф. — Я знаю Жанетт — она из тех, кто готов пойти на все, и если она убеждена, что торпеда сделает свое дело, она пойдет на это всем сердцем.

Это все очень хорошо», — сказал Уоррен. «Но мы даже не знаем, поддался ли ей Паркер этой идее».

— Ах, но у меня есть еще, — сказал Меткалф. «Когда грузовик с прицепом вышел из верфи, я последовал за ним. Он отправился в другое место на побережье, которое тоже было заперто наглухо и за которым было очень страшно наблюдать. Но я заплатил большие деньги за пользование чердаком, с которого можно было видеть примерно четверть того, что находится по ту сторону стены. Был араб, видимо, какой-то смотритель; есть невысокий мужчина с широкими плечами, очень мускулистый, который ходит, слегка прихрамывая. . .'

— Паркер! - сказал Уоррен.

*. . . и есть высокий молодой парень со светлыми волосами. Это будет Эббот?

Уоррен кивнул. «Это ему подходит».5 «Однажды подъехала машина, постояла несколько минут и снова уехала. Это был высокий мужчина с крючковатым носом и залысинами на висках».

«Это похоже на парня, который был с дамой Делорм», — сказал Фолле. — Это был черный «Мерседес»?

Меткалф кивнул, и Хеллиер сказал: «Думаю, совершенно ясно, что мы все движемся в правильном направлении. Вопрос в том, что нам теперь делать?

«Я думаю, что Паркер и Эббот находятся в очень опасном положении», — сказал Уоррен.

«И это преуменьшение». Меткалф фыркнул. «Предположим, корабль плывет, а торпеды не работают, потому что Паркер их саботировал. Жанетт разозлится, как шершень. Никто не теряет столько денег и не остается цивилизованным, а она и в лучшие времена обидчивая девушка. Паркер и Эббот получат отбивную — они перейдут за борт Ореста, и никто больше о них не услышит». Он задумался. — Если уж на то пошло, они могут получить удар, даже если торпеды пройдут успешно. Жанетт обожает заметать следы».

Тозиер сказал: «Ник, я очень боюсь, что ты облажался. Этот трюк с торпедой хорош, но вы его не продумали. Это очень хорошо — иметь возможность бросить героин, но как насчет Эббота и Паркера?

«Я думаю, что суть вопроса здесь очень проста», — сказал Хеллиер. — Мы нападем на фабрику по производству солений или на корабль?

— Не фабрика по производству солений, — тут же сказал Уоррен. — Предположим, они уже вывезли часть героина? Даже если мы нападем на фабрику, кое-что из вещей все равно останется на свободе. Я предпочитаю корабль, на котором у нас будет шанс вычерпать лужу и получить добычу».

— И о спасении Паркера и Эббота, — заметил Хеллиер.

Это значит, что нужно атаковать непосредственно перед отплытием, — задумчиво сказал Тозиер. «И мы не знаем, когда это произойдет».

— Или она будет нести всю партию, — сказал Меткалф. «Мы все еще недостаточно знаем».

«Если бы я только мог поговорить с Эбботом хотя бы пять минут», — сказал Уоррен.

Меткалф щелкнул пальцами. — Вы говорите, что Паркер служил на флоте. Есть ли шанс, что он поймет Морс?

«Это возможно», сказал Уоррен. — Это может быть даже вероятно.

«Тот чердак, на котором я был, обращен к заходящему солнцу», — сказал Меткалф. «У меня была чертовски тяжелая работа, потому что солнце светило мне в глаза. Но это открывает возможности, и все, что мне нужно, это зеркало. Я мог бы сделать гелиографию.

Губы Уоррена сжались. — Надеюсь, ненавязчиво.

— Я посмотрю, — серьезно сказал Меткалф.

Конференция распалась. Уоррен должен был поддержать Меткалфа, а Тозье и Фолле должны были сосредоточиться на верфи в поисках слабого места. Хеллиер остался, чтобы координировать действия.

Уоррен обсудил план с Меткалфом, а затем сказал: «Я хотел бы задать вам личный вопрос».

— Все в порядке, если только вы не ожидаете честного ответа.

— Вы меня озадачиваете, Меткалф. Вы не особо верите в закон и порядок, не так ли? И все же ты категорически против наркотиков. Почему?'

Меткалф перестал улыбаться. Это не ваше дело, — сухо сказал он.

— В нынешних обстоятельствах я думаю, что да, — осторожно сказал Уоррен.

— Возможно, вы правы, — признал Меткалф. — Вы боитесь, что я могу сбежать с добычей и вас всех надуть. Он слабо улыбнулся. «Я бы тоже это сделал, если бы это не был наркотик; здесь задействовано чертовски много денег. Давайте просто скажем, что когда-то у меня был младший брат, и на этом закончим, ладно?

— Понятно, — медленно сказал Уоррен.

«Может быть, да — ты сам занимаешься этим бизнесом, — говорит мне Энди. Что касается закона и порядка, я верю в него так же, как и любой другой человек, но если бедные чертовы курды хотят бороться за право жить как мужчины, тогда я готов перевезти их оружие».

«Похоже, у вас та же точка зрения, что и у Энди Тозиера».

«Мы с Энди очень хорошо ладим друг с другом», — сказал Меткалф. — Но позволь мне дать тебе небольшой совет, Ник; не задавайте людям личные вопросы - нигде к востоку от Марселя. Это простой способ получить серьезные и необратимые повреждения».

IV. Дэн Паркер сидел на табурете возле скамейки и рассматривал оставшуюся торпеду. Послеполуденное солнце залило сарай, и его работа была почти закончена. Две торпеды были заправлены и увезены этим утром, а последняя должна была уйти через несколько часов. Он чувствовал себя усталым и немного подавленным и остро беспокоился о следующем этапе приключения.

Вернувшись в Лондон, он оставил жену и сыновей и задавался вопросом, увидит ли он их когда-нибудь снова. У него не было иллюзий относительно того, что произойдет по ту сторону Атлантики, когда на тихом берегу взорвутся четыре торпеды и крупное состояние пойдет на спад. Его попросту убили бы, и он не видел способа избежать этого. Его жизнь и раньше подвергалась риску, но случайно, во время войны; никогда в той хладнокровной манере, с которой он сейчас столкнулся.

Он моргнул, когда на скамейке промелькнул шальной луч света, и задумался над возможными выходами из ужасной ситуации, в которой оказались он и Эббот. Они не могли попытаться сбежать в Бейруте, потому что это было бы немедленным сигналом о том, что там есть что-то не так с торпедами и вся опасная операция пропала бы даром. Делорм сократит свои потери и вернется к тем планам, которые она изначально задумала. Так что ничего не оставалось, как на следующий день подняться на борт «Ореста» и надеяться на лучшее.

Что-то терзалось где-то в глубине его сознания, что-то, стремившееся выразить себя, что-то, связанное с ним самим, с его собственными… . . имя? Он нахмурился и попытался зафиксировать это. Что это было? Что такого важного в имени Паркера? Он напрягся, когда свет снова замерцал на скамейке, потому что он внезапно осознал, что он произносит его имя — снова и снова.

Он небрежно встал и подошел к Али, который сидел на корточках у подножия лестницы. «Эй, Али, ты чертов негодяй; сходи в офис и принеси мне сигарет. Понял? Сигареты. Он изобразил, как закуривает сигарету, и указал вверх по лестнице.

Эббот сказал: «У меня есть немного, Дэн».

Не оборачиваясь, Паркер коротко сказал: «Это не мой бренд». Давай, черт возьми, язычник!

Али кивнул и пошел вверх по лестнице. Как только он вышел из сарая, Паркер обернулся. — Поднимись туда и не дай ему вернуться. Мне все равно, как ты это сделаешь, но не подпускай его к этому сараю. Устроить приступ боли в животе во дворе — что угодно! Эббот кивнул и побежал вверх по лестнице, подталкиваемый к беспрекословным действиям авторитетным скрипом в голосе Паркера.

Он не знал, почему Паркер этого хотел, но тон настойчивости был безошибочен. Паркер вернулся к скамейке, где все еще мерцал свет, и некоторое время изучал его. Затем он провел воображаемую линию к окну, в которое она попала. Он наклонился, и свет ударил ему прямо в лицо и застыл так, что он ослеп. Он поднес руку к лицу, показывая большой палец вверх, а затем отошел в сторону.

Свет на скамейке какое-то время оставался неподвижным, а затем снова начал мерцать и довольно медленно произносить слова на азбуке Морзе. Уоррен здесь. . . приходят вопросы. . . вспышка одна для да . . . два вместо нет... понял. . .

Паркер взял лампу для диагностики неисправностей, которая висела на длинном проводе, и установил ее лицом к окну. Он прошил его один раз. Отраженный свет снаружи на мгновение остановился на скамейке и начался снова. . . Торпеда работает. . .

Паркер сделал паузу. Он понял, что это означает: будет ли метод контрабанды торпедным? Он сверкнул один раз.

. . . сколько . , -, один . . 4 Две вспышки.

. . . четыре. . , Один пояс.

. . . по Оресту. -. » Одна вспышка.

». . . когда . . . на следующей неделе . 5 , Две вспышки.

. . . завтра . . » Одна вспышка.

Меткалф на чердаке проверил подготовленный список вопросов, над которыми он много думал. Он использовал имя Уоррена, потому что сам Паркер был неизвестен, и ему нужно было получить максимум информации за минимальное время для безопасности Паркера. Это было похоже на игру в «Двадцать вопросов». Он задал следующий вопрос, который был очень важен.

. . . все крутится. . . повторить . . , все . . .

Одна вспышка.

. . . вы с Эбботом собираетесь? . .

Одна вспышка.

. . . ты хочешь спасения. . .

Слабый свет в сарае дико мигал, и Меткалф догадался, что Паркер пытается послать Морса. Читать было невозможно, потому что свет был таким тусклым, а солнце так ярко светило ему в глаза. Он оставлял свет включенным до тех пор, пока Паркер не остановился, а затем заколебался, увидев, что из офиса появился араб. Он с облегчением увидел, что Эббот вышел вперед и подстерег араба. Эббот указал в сторону от сарая, и двое мужчин вернулись в офис.

Меткалф снова установил зеркало. . . . проверь, где я. . . можешь показать Морса здесь ночью? . .

Одна вспышка.

. . . будет здесь всю ночь. . . удачи . .» Свет на скамейке снова застыл, а затем внезапно исчез. Паркер убрал руку с выключателя и вздохнул. Он подошел к окну и посмотрел на далекое здание, из которого исходили сигналы; заходящее солнце красным светом отражалось на единственном стекле, установленном на крыше. Его депрессия прошла — они с Эбботом больше не были одни.

Он поднялся по лестнице и подошел к двери сарая. — Где эти чертовы сигареты? он взревел.

Хеллиер зафрахтовал быстроходный крейсер, стоявший в гавани для яхт, и они собрались там рано утром на конференцию. Фоллет помог Меткалфу подняться на борт тяжелого чемодана, который он нес, а затем все они сели за стол в салоне. Тозиер спросил: — Ты уверен, что «Орест» должен отплыть в девять, Том?

Вот что показал Паркер. У нас была довольно долгая беседа.

— Каковы его взгляды? — спросил Тозиер.

«Он не хочет, чтобы его спасали из сарая. Он и Эббот могли бы выбраться сами, если бы захотели — просто стучите этому арабу по голове и взорвите. Но это выдаст игру».

Тозиер сверился с часами. — Сейчас семь. У нас не так много времени, чтобы принять решение. Мы ударим ее перед отплытием – на верфи – или когда она будет в море?

— Должно быть, это произойдет до того, как она отплывет, — положительно сказал Меткалф. — Мы никогда не попадем на ее борт в море. Шкипер не собирается расстилать для нас красную дорожку – по крайней мере, под присмотром Истмана.

— Позвольте мне внести ясность, — сказал Хеллиер. — Истман плывет на «Оресте» с Паркером и Эбботом. Женщина Делорм остается в Бейруте.

— Ненадолго, — сказал Уоррен. — Паркер говорит, что они с Фуадом следуют за ними на яхте — собираются в круиз по Карибскому морю, вот такая история. Он считает, что они затопят "Орест", избавившись от торпед - эти торпедные аппараты - улика, и они не осмелятся позволить "Оресту" зайти в порт, где его будут проверять таможенники. «Стелла дель Маре» будет ждать, чтобы вывезти команду.

— Возможно, — цинично сказал Меткалф. — Возможно, кто-то из команды. Я же говорил тебе, что Жанетта любит заметать следы.

— Итак, это верфь, — сказал Тозиер. — Я предлагаю нанести удар по ним непосредственно перед отплытием «Ореста». Мы захватим корабль и выведем его в море, где сможем сбросить торпеды. После этого мы вытащим ее куда-нибудь на берег и расстанемся».

«Мы должны их удивить», — сказал Меткалф. — Мы придем с моря. Это типичные сухопутные жители, и их охрана стоит со стороны суши, у ворот. Но это должно быть ловко и быстро». Он указал на Фолле. — Открой чемодан, Джонни.

Фолле открыл чемодан и начал раскладывать его содержимое на столе. «Я связался с некоторыми из моих приятелей», — сказал Меткалф, когда оружие было выложено одно за другим. — Я думал, они нам понадобятся. Жанетт не единственная, у кого есть доступ к оружию. Он ухмыльнулся Хеллиеру. — Счета вы получите позже.

Тозиер взял в руки пистолет-пулемет. 'Это для меня. Какова ситуация с боеприпасами?

Их будет достаточно, если вы не будете взлетать в воздух, но будет лучше, если нам вообще не придется их использовать. Пушки гремят, и мы не хотим, чтобы нас преследовала портовая полиция». Он помахал столу. — Что тебе нравится, Ник?

Уоррен уставился на коллекцию пистолетов. — Я так не думаю, — медленно сказал он. «Я никогда не пользовался оружием. Я не думаю, что смогу ударить что-нибудь».

Фолле взял пистолет и начал стрелять. — Тебе лучше иметь один, даже если это просто для того, чтобы указать; иначе ты можешь оказаться в перевязи».

Хеллиер протянул руку. «Думаю, я возьму вот этот. Не то чтобы у меня было много практики. Я служил в артиллерии, и это было слишком давно.

Меткалф поднял брови. 'Ты идешь?'

— Конечно, — спокойно сказал Хеллиер. — Есть ли причина, почему бы и нет?

Меткалф пожал плечами. 'Вовсе нет. Но я думал, ты будешь одним из парней из задней комнаты.

Хеллиер взглянул на Уоррена. «Отчасти я виноват в том, что Эббот и Паркер оказались там, где они есть. Давным-давно я сказал Уоррену, что хочу крови; Я вполне готов заплатить за это сам.