— Продолжайте, — сказал Тозиер. — Ник, приведи сюда Хеллиера, а потом посмотри на нашего друга с железным прутом. Он обратился к офицерам. 'Кто говорит по-английски?' — спросил он в разговоре.

«Я хорошо говорю по-английски», — сказал шкипер.

— Тогда мы поладим вместе. Возьмите громкоговоритель и прикажите команде собраться там, в носовом люке. Но сначала, где радиорубка?

Шкипер глубоко вздохнул, словно собираясь вызвать неповиновение, но остановился, когда пистолет Тозиера угрожающе дернулся. Он кивнул головой туда, где Уоррен помогал Паркеру подняться на ноги. Туда.

— Следи за ним, — сказал Тозиер Хеллиеру и быстро ушел. Вернувшись, он обнаружил, что шкипер ревет в громкоговоритель под присмотром Хеллиера, а команда уже собрана. Как он и думал, их было немного; корабль был недоукомплектован.

— Я бы многое отдал, чтобы знать, если это все, — сказал он, глядя на них сверху вниз.

Уоррен вышел вперед вместе с Паркером. Это Дэн Паркер; возможно, он сможет нам рассказать.

Тозиер улыбнулся. 'Рад познакомиться с вами.'

— Я даже рад познакомиться с вами, — сказал Паркер. Он осмотрел палубу. — Вот и все, но машинного персонала я не вижу. Если они остановят двигатели, нам конец.

«Они не могли услышать выстрела», — сказал Тозиер. — Но мы скоро сможем это узнать. Он позвонил на полном ходу по телеграфу, и тот послушно зазвенел. — Им еще никто не сказал.* — Если мы вытащим их оттуда, я смогу справиться с двигателями, — сказал Паркер. Он осмотрелся. — Где Майк?

— Я его не видел, — сказал Уоррен. 'Где он был?'

— Думаю, в его каюте.

— Мы найдем его позже, — нетерпеливо сказал Тозиер. — Что нам делать с экипажем? Прежде всего мы должны обезопасить корабль.

— Там пустой трюм, — сказал Паркер. Там они будут в достаточной безопасности.

— Ник, вы с Хеллиером пойдите вместе с Паркером и позаботьтесь об этом — и возьмите все это с собой. Тозиер указал на офицеров корабля. Они не доставят вам никаких хлопот; Мне они кажутся довольно бедными. Он потянул нижнюю губу. — Надеюсь, у Тома все в порядке.

Уоррен помог обезопасить команду и загнал их в трюм, а затем они втроем заняли машинное отделение. Он оставил Паркера и Хеллиера там, троих инженеров разместил вместе с остальной командой, а затем посмотрел на мостик. Тозиер перегнулся через перила. — У нас проблема — идите сюда.

— А что насчет этой партии?

— Я пришлю Эббота, мы его нашли. Оставь ему свой пистолет.

Эббот спустился и радостно улыбнулся Уоррену. «Приятное развлечение и игры», — сказал он. «Я был очень рад увидеть эту банду».

Уоррен дал ему пистолет. — В чем проблема?* Какая красота. Я оставлю там твоих приятелей, чтобы они тебе рассказали.

Уоррен подошел к мосту и обнаружил Фолле за рулем, а Тозиера рядом. Тозиер быстро сказал: «Истман заперт, но это тупик». Том хранит пробку в бутылке, но у нас возникает проблема. Он там, где торпеды, поэтому мы не сможем избавиться от героина, пока не выманим его.

— Он пошел защищать добычу, — сказал Фолле. — Думаю, он надеется, что его спасут. Экипаж не сможет этого сделать, но у Делорм есть яхта Фуада, и она может нас преследовать.

Уоррен отверг такую возможность. — Какие меры приняты для запуска торпед?

Тозиер указал. Эти две кнопки возле руля. Нажмите их, и вы выпустите две торпеды.

Уоррен кивнул. Мы можем избавиться от половины героина». Он сделал шаг вперед.

Тозиер схватил его. — Держись. Твой человек, Паркер, слишком много работал. Все торпеды живые. Он нашел взрывчатку — каждая боеголовка несет сто восемьдесят фунтов тротила.

«Если не считать водородной бомбы, это будет самый дорогой взрыв в истории», — сказал Фолле*. Уоррен был озадачен. — Но в чем проблема?

Тозиер уставился на него. — Господи, чувак! в Средиземноморье нельзя стрелять боевыми торпедами без разбора - особенно этими. По словам Эббота, у них радиус действия восемнадцать миль. Он указал на горизонт. — Откуда нам, черт возьми, знать, что там? Мы не видим восемнадцати миль.

Фолле весело рассмеялся. — Последнее, что я слышал о том, что Шестой флот США находился в этих местах. Если мы уничтожим один из авианосцев дяди Сэма, это, насколько я знаю, лучший способ начать Третью мировую войну».

Уоррен задумался об этом. — Есть ли здесь необитаемые острова? Или камни или мели? Во что-нибудь, во что мы можем стрелять, не убивая ничего, кроме рыбы?

«Хороший способ вызвать международный скандал», — сказал Тозиер. «Вы запускаете торпеды по любым скалам в арабском мире, и израильтяне окажутся на коротком конце палки. Ситуация сейчас достаточно щекотливая, и несколько ударов здесь действительно могут что-то положить.

«И у нас все равно останется половина вещей», — сказал Фолле. «Может быть, все это. Если Истман достаточно умен, он разорвет огневые соединения.

«Поэтому мы должны вытащить его оттуда», — сказал Уоррен. — Думаю, нам лучше привлечь к этому делу Паркера — он знает корабль.

— Минутку, — сказал Фолле. Я все еще держусь за этот чертов руль, так что, может, кто-нибудь подскажет мне, куда мы идем?

'Это имеет значение?' — нетерпеливо сказал Тозиер.

— Меткалф считает, что это важно, — сказал Фоллет. — Он видел Жанетт Делорм на набережной, когда мы уходили, — и она увидела его. Она сочтет, что это угон, и Том говорит, что она придет за нами, нагруженная медведем.

'Так?'

— Так что мы можем держаться побережья или отправиться в море. У нее такой же выбор. Что ты хочешь делать?'

— Я бы предпочел остаться на берегу, — сказал Тозиер. — Если бы она поймала нас в море, где не имело бы значения, сколько орудий она выбила, я бы много не дал за наши шансы, особенно если эта яхта загружена по планширь ее головорезами.

— Разве ты не думал, что она подумает, что ты так подумаешь, и автоматически придет вдоль берега и все равно нас поймает? Держу пари, что она видит нас прямо сейчас.

— Откуда мне знать, что она подумает? — взорвался Тозиер. — Или что подумает любая другая женщина?

— Есть способ обойти это, — сказал Фолле. — Вот, садись за руль. Он отступил в сторону и достал ручку и блокнот. «Теперь, если мы пойдем вдоль побережья, а она отправится в море, наше выживание будет стопроцентным, верно?»

«Пока она не поймет», — сказал Уоррен.

— Мы могли бы уйти, — возразил Фолле. «И то же самое относится и к ситуации наоборот — мы идем в море, а она идет вдоль побережья. Энди, какой шанс на выживание ты бы дал нам, если бы она поймала нас в море?

— Немного, — сказал Тозиер. — Скажем, двадцать пять процентов.

Фолле записал это. — А если бы она поймала нас на берегу?

— Так немного лучше — она не могла быть такой шумной. Я думаю, у нас были бы хорошие шансы выйти наружу, скажем, семьдесят пять процентов».

Фолле начал быстро что-то писать, и Уоррен, оглянувшись через плечо, увидел, что тот, очевидно, выводит математическую формулу. Фолле закончил расчет и сказал: «Мы делаем вот что. Кладем в шапку четыре бумажки — один помеченный. Если мы выберем отмеченную бумагу, мы отправимся в море; если нет, мы будем держаться побережья».

'Вы с ума сошли?' — потребовал Тозиер. — Вы бы оставили такое на волю случая?

«Я сумасшедший, как лиса», — сказал Фолле. «Сколько я выиграл у вас в игре на сопоставление монет?»

— Почти тысяча фунтов, но причем здесь это?

Фолле вытащил из кармана пригоршню мелочи и сунул ее Тозье под нос. 'Этот. Здесь восемь монет, три из них датированы 1960 годом. Когда я сравнивал монеты с вами, я наугад вытащил одну из них из кармана; если он был датирован 1960 годом, я называл орлом, а если нет, то решкой. Этого было достаточно, чтобы дать мне мой процент, мое преимущество; и ты ничего не мог с этим поделать.

Он повернулся к Уоррену. «Это из теории игр — математический способ определения наилучших шансов в тех сложных ситуациях, когда случается, что если я сделаю это, вы будете знать, что я сделаю это, но я делаю другое, потому что я знаю, как вы думаешь, и он продолжает гоняться за своим чертовым хвостом. Это даже дает общие шансы — в данном случае чуть больше восьмидесяти одного процента».

Тозиер озадаченно посмотрел на Уоррена. — Что ты думаешь, Ник?

«Вы действительно постоянно теряли деньги1»; - сказал Уоррен. «Может быть, Джонни прав».

— Ты чертовски прав. Фолле нагнулся и взял с колоды форменную фуражку, в которую бросил четыре монеты. — Выбери один, Ник. Если он датирован 1960 годом, мы идем в море, если это один из остальных, мы остаемся на берегу».

Он протянул кепку Уоррену, который колебался. — Посмотрите на это с другой стороны, — серьезно сказал Фолле. — Прямо сейчас, пока ты не выберешь монету, мы не знаем, в какую сторону идем, — а если мы не знаем, как, черт возьми, Делорм сможет это понять? И смесь монет в шляпе дает нам лучший шанс, что бы она ни сделала». Он сделал паузу. «Есть только одно; мы делаем то, что говорит нам монета – второго шанса нет – так все и работает».

Уоррен протянул руку, взял монету и положил ее на ладонь датой вверх. Тозиер осмотрел его. '19601, сказал он со вздохом. — Он в море, помоги нам Бог.

Он вращал колесо, и луки «Ореста» качнулись на запад, IV.

Тозиер оставил Уоррена и Фолле на мостике и спустился в машинное отделение, чтобы посоветоваться с Паркером. Он нашел его с масленкой, прогуливающимся среди блестящих и падающих стальных поршневых штоков, казалось бы, с риском для жизни. Хеллиер стоял у машинного телеграфа.

Он поманил Паркера, который поставил масленку и подошел к нему. — Ты можешь уйти отсюда ненадолго? он спросил.

«У нас немного не хватает рабочих рук», — сказал Паркер. — Но на короткое время это не принесет никакого вреда. Что ты хочешь?'

— Ваш друг Истман забаррикадировался в торпедном отсеке в носовой части. Мы пытаемся его вытащить.

Паркер нахмурился. Это будет немного рискованно. Я поставил там водонепроницаемую переборку на случай, если с трубами что-нибудь пойдет не так. Если он за этим стоит, вытащить его будет чертовски невозможно.

— У вас нет никаких предложений? Он заперся, и мы ничего не можем поделать с героином.

— Пойдем посмотрим, — коротко сказал Паркер.

Они нашли Меткалфа скрючившимся в конце узкого стального коридора, на другом конце которого была плотно закрыта прочная стальная дверь. — Он за этим стоит, — сказал Меткалф. — Если хочешь, можешь открыть его с этой стороны, но в тебя попадет пуля. Он не может промахнуться.

Тозиер посмотрел в коридор. 'Нет, спасибо; нет никакого прикрытия.

Дверь еще и пуленепробиваемая, — сказал Меткалф. «Я попробовал пару выстрелов и обнаружил, что для меня более опасно, чем для него, то, как здесь рикошетят вещи».

— Вы пытались его отговорить?

Меткалф кивнул. «Он либо не слышит меня, либо не хочет отвечать».

— Что насчет этого, Паркер?

В это купе есть только один путь, — сказал Паркер. — И это через эту дверь.

«Так что это противостояние», — сказал Тозиер.

Меткалф криво поморщился. «Это нечто большее. Если он сможет удержать нас оттуда, пока корабль не будет снова захвачен, то он победил.

— Кажется, тебя это немного беспокоит. Делорм должна сначала нас найти, а захватить нас будет непросто. Что у тебя на уме?

Меткалф обернулся. — Когда я отвез это добро в Фарваз, там осталось кое-что — например, пара крупнокалиберных пулеметов.

Это плохо, — тихо сказал Тозиер.

— И это еще не самое худшее. Она попыталась впарить Фарвазу четыре 40-миллиметровые пушки, но у него их не было ни за какую цену. На его взгляд, они проглотили патроны слишком быстро, поэтому она застряла с ними. Если бы у нее хватило смелости разместить один из них на борту яхты, у нее было бы достаточно времени, чтобы перевернуть палубную опору. Все, что ей понадобится, — это сталь и сварочная горелка, а на верфи их предостаточно.

— Думаешь, она могла бы?

Эта маленькая сучка никогда не промахивается, — яростно сказал Меткалф. — Ты должен был позволить мне вернуть ее в Бейрут.

«И мы бы потеряли героин. Нам нужно избавиться от этого наркотика. Мы не можем позволить ей получить это.

Меткалф ткнул большим пальцем в сторону коридора. — Будь моим гостем, открой дверь.

— У меня есть идея, — сказал Паркер. — Возможно, нам удастся его выгнать.

— Вы имеете в виду затопить купе, — сказал Тозиер. «Можно ли это сделать?» * «Не вода», — сказал Паркер. Он поднял голову и посмотрел вверх. — На носовой палубе прямо над нами есть якорная лебедка. Он работает за счет пара, отбираемого из котла. Думаю, я мог бы снять прослушивание линии и проложить ее здесь.

— И что бы ты с этим сделал?

— Есть возможность окурить корабль — избавиться от крыс. В каждый отсек идет газопровод, и я почти уверен, что тот, что туда ведет, открыт. Я нахожу другой конец и подключаю к нему свою линию. Немного острого пара выведет Джека Истмана оттуда, как ошпаренного кота.

«У вас хорошие идеи», — сказал Меткалф. — И гуманно. Как много времени это займет?'

'Не знаю; час, а может и два. Это зависит от того, что я найду наверху.

— Начинайте действовать, — сказал Меткалф.

Джамиль Хасан был методичным человеком, и, к сожалению, бюрократическая организация, в которой он работал, была непреклонна в своих процедурах и имела тенденцию к раздроблению. Эта новость вообще не дошла до его офиса, и только потому, что он решил выпить чашечку утреннего кофе, он услышал что-нибудь об этом.

На выходе он прошел мимо стола дежурного офицера и машинально спросил: «Что-нибудь происходит?»

— Ничего особенного, сэр; просто обычный. Была одна странная вещь — сообщение о стрельбе на борту корабля, покидающего верфь Эль-Гамхурия.

Молодой полицейский, который писал протокол неподалеку, навострил уши. Хасан спросил: «Что в этом странного?»

«К тому времени, когда об этом сообщили и мы привели туда человека, корабль находился за пределами территориальных вод». Дежурный пожал плечами. «Мы ничего не могли с этим поделать».