Нам лучше согласовать наши планы сейчас. Они не будут приходить за вами какое-то время; старик сказал, что устал и собирается спать. Он посмотрел на свои часы. — Рассвет наступит через три часа. * «Ночной побег мог бы быть лучше», сказал Тозиер.

Меткалф решительно покачал головой. — Ночью у тебя не будет шанса. К тому времени, как вы найдете выход, вас поймают. Лучшее время для перерыва — первые лучи солнца, чтобы вы могли видеть, что делаете, — и у меня будет три часа, чтобы организовать несколько отвлекающих маневров, которые я задумал. Насколько точно вы сможете установить эти часы?

— С точностью до минуты.

'Достаточно хорошо. Сделайте это в пять тридцать. Именно в это время вы услышите много событий». Меткалф присел на корточки и начал рисовать на песчаном полу пещеры. — Ваши «Лендроверы» здесь, ключи зажигания на месте, я это проверил. Выход здесь. Когда вы взорвете дверь, вы либо убьете охранников, либо сильно напугаете их; в любом случае вам не придется беспокоиться о них, если вы будете двигаться быстро. Когда вы выйдете из пещеры, поверните налево – не так, как вас привели. Там чертовски крутая тропа, спускающаяся в долину, примерно в десяти ярдах вдоль уступа снаружи.

— Насколько круто?

— Вы справитесь, — заверил Меткалф. «Теперь есть только один путь внутрь или наружу из этой долины, и это через ущелье. Вы останавливаетесь на своих грузовиках, въезжаете в ущелье и останавливаетесь на первом же крутом повороте. Я буду сразу за вами в одной из машин Фарваза, которую я оставлю в недвижимом состоянии. Если мы сможем заблокировать ущелье позади нас, у нас есть хорошие шансы уйти. Но подождите меня, ради Бога!

— Я понял, Том.

Меткалф снял туфли, стряхнул с них кучу черной пыли и вытащил из носков несколько угольных палочек. «Надеюсь, эта штука сработает», — с сомнением сказал он. — Если этого не произойдет, мы все окажемся в трубе.

— Это все, что у нас есть, — сказал Тозиер. — Никаких обязательств по этому поводу. Он посмотрел на Меткалфа и тихо сказал: «Спасибо за все, Том».

— Все что угодно для старого приятеля, — легкомысленно сказал Меткалф. — Мне лучше идти. Помните - пять тридцать.

Охранник выпустил его, и Уоррен задумчиво сказал: — Энди, если предположить, что дело не в наркотиках, разве Меткалф поможет тебе на основании Закона о старых друзьях?

— Я рад, что мне не придется подвергать это испытанию, — сухо сказал Тозиер. «Наемник похож на политика: хороший тот, кто остается купленным. Я сражался на одной стороне с Томом Меткалфом и в оппозиции. Насколько я знаю, когда-нибудь мы могли стрелять друг в друга. Я думаю, что если бы не наркотики, нам пришлось бы рисковать. Нам чертовски повезло, что он считает, что его обманули.

— И что он нам поверил, — сказал Фолле.

— И это тоже, — признал Тозиер. «Но мы с Томом уже давно обмениваемся выпивкой и ложью. Мы никогда не сталкивались друг с другом, так что нет причин, по которым он не должен мне верить. Ну давай же; давай займемся делом».

Он поручил Фолле и Уоррену измельчить удобрения в еще более мелкий порошок, используя тарелки вместо ступок и тыльную сторону ложек как пестики. «Я хочу избавиться от всех этих комочков».

— Это безопасно? — нервно спросил Фолле.

«Это просто удобрение», — заверил Тозиер. «Даже если оно смешано, для его взрыва понадобится детонатор». Он начал прикидывать количество и вес, а затем начал измельчать уголь. Через некоторое время он пошел в дальнюю часть пещеры, порылся в ящике с запасными частями двигателя и вернулся с трубой, закрытой с одного конца заглушкой. «Как раз то, что нам нужно — все для анархиста, который делает все сам. Ник, ты когда-нибудь делал бомбы?

— Вряд ли это возможно, не так ли?

— Я не думаю, что это в вашей компетенции. Но это не первый раз, когда мне приходится обходиться. Когда вы проигрываете, деньги имеют тенденцию заканчиваться, и вам приходится делать много исправлений. Однажды я из шести обломков собрал вполне годный танк. Он улыбнулся. — Но, на мой вкус, эта партия слишком уж похожа на Моисеева жаворонка — делать кирпичи без соломы.

Он очистил кофейник и тщательно высушил его, затем всыпал в него измельченное удобрение и понемногу добавлял древесный уголь, тщательно перемешивая смесь. Когда он решил, что у него правильные пропорции, он отдал его Фолле. «Продолжайте помешивать — это поможет скоротать время».

Он взял банку с маслом и с сомнением посмотрел на нее. «Рецепт требует мазута — я не знаю, подойдет ли он. Тем не менее, мы не узнаем, если не попробуем, поэтому давайте сделаем окончательную смесь». Он налил немного масла в кофейник, который он держал в руках. — Продолжайте помешивать, Джонни. Оно не должно стать настолько влажным, чтобы образовалась паста, достаточно влажным, чтобы держаться вместе, когда вы сжимаете его в руке.

«Ты можешь сжимать, — сказал Фолле. — Единственное, что я сжимаю, — это дама». * Тозиер рассмеялся. «Они столь же взрывоопасны, если с ними не обращаться правильно. Дай это мне.' Он попробовал тест на сжатие и добавил еще немного масла. Это оказалось слишком много, и смесь сбалансировали добавлением удобрений и древесного угля. Прошло немало времени, прежде чем он заявил, что удовлетворен, но наконец сказал: «Вот и все; теперь мы сделаем бомбу».

Он взял трубку, проверил, плотно ли закручена пробка, и начал запихивать гремучую смесь в другой конец, забивая ее длинным болтом. Фолле какое-то время наблюдал за ним, мужчины напряженно говорили: «Энди, остановись прямо здесь».

Тозиер замер. 'Что у тебя на уме?'

Это стальная трубка, не так ли? — спросил Фолле.

'Так?'

— А ты используешь стальной болт как шомпол. Ради бога, не зажигайте искру!

Тозиер вздохнул. — Я постараюсь этого не делать, — сказал он и использовал засов гораздо осторожнее. Он набил трубку смесью, хорошо упакованной, взял часы и установил их, затем вставил в конец острие детонатора. Там сзади есть несколько кусочков листового металла, а ящик, на котором сидит Уоррен, привинчен. Вот так мы прикрепим его к двери.

Это заняло много времени, поскольку работать приходилось тихо, боясь привлечь внимание охраны снаружи. У маленького перочинного ножика Тозиера, который они использовали в качестве импровизированной отвертки, к тому времени, когда он был закончен, все лезвия были сломаны. Он критически отнесся к бомбе, затем взглянул на часы. «Это заняло больше времени, чем я ожидал; сейчас почти пять, осталось чуть больше получаса.

«Я не хочу показаться трудным», — сказал Фолле. «Но сейчас мы заперты в пещере с бомбой, которая вот-вот взорвется. Вы подумали об этой мелочи?

«Мы должны быть в достаточной безопасности, лежа сзади за этими ящиками».

— Я рад, что у нас есть врач, — сказал Фолле. — Ник, ты можешь пригодиться, если этот фейерверк действительно работает. Я собираюсь выбрать себе хорошее безопасное место прямо сейчас.

Уоррен и Тозиер последовали за ним в заднюю часть пещеры, где построили грубую баррикаду из коробок, а затем улеглись, используя мешки соломы в качестве импровизированных матрасов. Прошли следующие полчаса, и Уоррен был очень удивлен, обнаружив, что засыпает. Если бы кто-нибудь сказал ему, что это может – или произойдет – случиться в такой критической ситуации, он бы рассмеялся; однако это неудивительно, учитывая, что это была его вторая ночь без сна.

Локоть Тозиера заставил его проснуться. — Пять минут — будьте готовы.

Уоррен обнаружил, что его голова полна вопросов. Сработает ли нелепая бомба Тозиера? Если бы это было так, будет ли это работать достаточно хорошо? Или слишком хорошо? Фолле уже выразил свои опасения по этому поводу.

— Четыре минуты, — сказал Тозиер, глядя на часы. — Джонни, ты идешь первым, потом Ник. Я буду замыкать шествие.

Секунды шли, и Уоррен почувствовал, что становится очень напряженным. Во рту у него было сухо, а в желудке возникло странное ощущение, как будто он был очень голоден. Одна часть его разума отстраненно проверила симптомы, и он подумал: «Вот что значит бояться».

Тозиер сказал: «Три минуты», и когда он это сказал, из-за двери послышался звук. «Адские зубы!» воскликнул он. — Кто-то входит.

Фолле хмыкнул. «Адское время для выбора».

Тозиер осторожно поднял голову, когда дверь скрипнула, и увидел силуэты людей на фоне серого света рассвета. Насмешливый голос Ахмеда эхом отдавался от каменных стен. — Что, все спят? Здесь нет угрызений совести?

Тозиер приподнялся на локте и потянулся, как будто только что проснулся. — Чего, черт возьми, ты хочешь сейчас? — сказал он ворчливым голосом.

«Я хочу, чтобы кто-нибудь поговорил», — сказал Ахмед. «Кто это будет?» Как вы думаете, кого нам следует взять первым, мистер Тозье?

Тозиер тянул время. Он посмотрел на часы и сказал: «На мой взгляд, вы начинаете слишком рано. Возвращайся через час. А еще лучше вообще не возвращайся. До конца полторы минуты.

Ахмед развел руками. — Сожалею, что не могу оказать вам услугу. Мой отец спит чутко — он старик — и теперь он проснулся и нетерпелив».

— Хорошо, — сказал Тозиер. — Просыпайтесь, вы двое. Я даю тебе одну минуту, чтобы встать на ноги. Одну минуту, слышишь?

Уоррен услышал ударение и прижался к полу пещеры. Он сказал: «Что такое, Энди?» Я устал.'

— А, мистер Уоррен, — сказал Ахмед. — Надеюсь, ты хорошо спал. Его голос стал резче. «Вверх, все вы; или мне придется тебя вытащить? Мой отец ждет вас, чтобы развлечь вас нашим типичным курдским гостеприимством». Он посмеялся.

Тозиер взглянул на него, прежде чем кинуться на Сэта. Ахмед все еще смеялся, когда бомба взорвалась. Он сорвал дверь с петель, швырнул ее в смеющегося человека и отбросил его в сторону, чтобы кроваво размазать его по каменной стене. Вздымалась пыль, и далеко кто-то кричал.

'Двигаться!' - крикнул Тозиер.

Фолле, как и планировалось, вышел из двери первым. Он поскользнулся влево, споткнулся о тело на уступе и чуть не перелетел через край обрыва. Уоррен, стоявший прямо за ним, прострелил ему руку и схватил его, прежде чем он упал.

Фолле пришел в себя и нырнул вперед по уступу. На вершине тропы стоял охранник, от удивления открывший рот и отчаянно пытавшийся высвободить винтовку. Фолле напал на него прежде, чем он успел высвободить винтовку, и ударил его по лицу сжатым кулаком. Кулак сжал большой стальной болт, и Уоррен отчетливо услышал хруст, когда мужчине раздробили челюсть. Охранник сдавленно вскрикнул и упал в сторону, и путь по узкой тропе был открыт.

Фолле бежал по ней с опасной скоростью, скользя и скользя, а его ботинки поднимали миниатюрные лавины пыли и гальки. Уоррен споткнулся о отвалившийся камень, кинулся вперед и на мгновение подумал, что вот-вот упадет, но большая рука Тозиера схватила его за ремень и потащила назад. Вот и вся проблема, с которой они столкнулись, спускаясь в долину.

По всей долине происходили события. Раздался залп из стрелкового оружия, перемежающийся более глубоким звуком разрывов гранат. Одна из следующих пещер взорвалась с разрушительным взрывом, и часть выступа на скале резко соскользнула в долину. «Диверсия» Меткалфа охватывала все аспекты маленькой войны.

В тусклом свете рассвета они побежали к «лендроверам». Прямо под пещерой, в которой они были заключены, корчился мужчина со сломанной спиной, и Уоррен предположил, что его сбило с верхнего уступа силой бомбы Тозиера. Он перепрыгнул через слабо двигающееся тело и поспешил догнать Фолле. Позади него он услышал равномерный топот ботинок Тозиера.

Небольшое стадо верблюдов, привязанное неподалеку, было очень встревожено внезапным шумом, некоторые из них дико ринулись и, разорвав свои колья, понеслись вверх по долине впереди них, что еще больше усилило неразбериху. Мимо головы Уоррена пролетела пчела, послышался резкий звук и визг пули, отрикошетившей от камня, и он понял, что кто-то достаточно оправился от общей тревоги, чтобы стрелять в них. Но ему некогда было об этом беспокоиться - все его внимание было направлено на то, чтобы в кратчайшие сроки добраться до Лендроверов.

Оставалось пройти сотню ярдов, и дыхание хрипело в горле, легкие сильно сжимались, а ноги сжимались еще сильнее. Впереди, перед машинами, из ниоткуда материализовались трое курдов, а один уже стоял на одном колене с винтовкой, готовой стрелять в упор. Казалось, он не мог промахнуться, но когда он выстрелил, верблюд пересек их и получил пулю. Фоллет свернул вправо, используя шатающегося верблюда как прикрытие, и второй курд был сбит с толку другим обезумевшим зверем.

Фолле прыгнул на него и с силой всадил ему в горло носком ботинка. Он подхватил упавшую винтовку и на бегу выстрелил, быстро, но не очень точно. Но неожиданного потока пуль оказалось достаточно, чтобы двое противников пригнулись и побежали в укрытие, и путь был свободен.

Позади них царила суматоха, когда обезумевшие верблюды рвались и брыкались, а многие из них вырывались из привязей и бежали по долине. Уоррен впоследствии подумал, что это единственное, что их спасло; в суматохе ни один из курдов, находившихся рядом с ними, не смог точно выстрелить, и их пули разошлись. Он добежал до ближайшего «лендровера», распахнул дверь и кинулся внутрь.

Повернув ключ зажигания, он увидел, как другой «Ленд-Ровер» взлетел с крутящимися колесами, а Тозиер все еще бежал рядом с ним. Тозье подпрыгнул, когда Фолле толкнул дверь, и пули фонтанами посыпали пыль вокруг того места, где были его лодыжки. Но он сидел на пассажирском сиденье, и Уоррен, следуя за ним, включил передачу, надеясь, что Фоллет запомнит направление к ущелью.

Он взглянул в боковое зеркало и увидел позади колесо большого грузовика. Это означало бы, что Меткалф изо всех сил старается перекрыть ущелье. Подвижное лобовое стекло грузовика было широко открыто, и он увидел размытое загорелое лицо Меткалфа и блеск белых зубов — мужчина действительно смеялся. В этом кратком взгляде он также увидел, что с грузовиком что-то не так; за ним тянулось густое облако клубящегося черного дыма, которое клубилось жирными облаками и плыло по долине позади. Затем где-то сзади «Лендровера» раздалось пару быстрых ударов, и боковое зеркало внезапно разлетелось на куски.