Он начал разбирать из автомобиля всякие металлические детали - прикуриватель на приборной панели разобрали на составные части, пепельница, которая, судя по всему, была металлической штамповкой, оказалась тонко выточенной направляющей, из ящика с инструментами вытащили пружины. и через десять минут Тозиер собрал пистолет.

— Теперь о инвентаре, — сказал он и отстегнул лопату от борта «лендровера». Поворотом его запястья он аккуратно разделился пополам, и часть рукоятки вошла в пистолет, образуя упор для плеч. Вот и все, — сказал он. «Автомат-пистолет. В грузовике так много металла, что никто не узнает мелкие детали такими, какие они есть, а большие детали вы маскируете под что-то другое». Он протянул пистолет. «Мы не могли просто прийти в страну с такой вещью в руках, не так ли?»

— Нет, — зачарованно сказал Уоррен. — Сколько у тебя таких?

Два таких мальчугана и довольно приличный пулемет с воздушным охлаждением, помещающийся на одной из треноги. Трудность заключается в боеприпасах, их сложно замаскировать под что-либо еще, поэтому их у нас не так уж много». Он дернул большим пальцем. «В каждой из этих запечатанных банок с неэкспонированной пленкой есть своя доля».

— Очень изобретательно.

— А еще есть миномет, — небрежно сказал Тозиер. «Никогда не знаешь, когда пригодится немного легкой артиллерии».

'Нет!' — резко сказал Уоррен. «Это невозможно».

— Будьте моим гостем, — сказал Тозиер, махнув рукой в сторону «лендровера». — Если найдешь, то получишь мою премию — или столько, сколько мне оставит Джонни Фоллет.

Он ушел, оставив Уоррена смотреть на «Лендровер» с новым интересом. Миномет представлял собой большое оборудование, и, как бы он ни искал, он не смог найти ничего отдаленно напоминающего его, как и не смог найти никаких минометных бомб — объектов самих по себе довольно крупных размеров. Он скорее думал, что Тозиер дергает его за ногу.

Они сделали последние приготовления, подъехали к вершине перевала и припарковали «лендроверы» на дороге за валунами. На закате они начали спускаться по перевалу. Спуститься в долину было не так уж трудно; было еще не так темно, чтобы они не могли видеть на несколько ярдов перед собой, но достаточно темно, чтобы было маловероятно, что их можно будет увидеть издалека. От вершины перевала до первой вентиляционной шахты канала было чуть больше мили, и когда они добрались туда, было бы совсем темно, если бы не свет только что взошедшей луны.

Тозиер посмотрел на небо. — Я забыл об этом, — сказал он. — На другом конце дела могут оказаться рискованными. Нам чертовски повезло, что у нас есть этот подземный ход — если он работает». Он начал разматывать веревку.

— Подожди, — сказал Уоррен. — Не эта шахта. Он только что что-то вспомнил. Это будет верхний колодец — вода, скорее всего, будет глубоко внизу. Попробуйте следующую шахту.

Они прошли около пятидесяти ярдов вдоль канала, пока не подошли к следующей шахте, и Тозиер отвязал веревку. «Насколько глубоки эти вещи, Ник?» * «Понятия не имею».

Тозиер подобрал камешек и бросил его в яму, рассчитывая время его падения по тиканию часов. — Меньше ста футов. Это не так уж и плохо. Возможно, нам придется подняться наверх в спешке. Он дал один конец веревки Брайану.

«Вот, Бен; закрепите его вокруг чего-нибудь — и убедитесь, что это что-то, что не сдвинется».

Брайан осмотрелся и нашел камень, глубоко вросший в землю, вокруг которого он обвил веревку и надежно завязал ее. Тозиер потянул его, чтобы проверить, а затем вставил другой конец в шахту. Он протянул свой пистолет-пулемет Уоррену. — Я пойду первым. Я мигну фонарем три раза, если можно спуститься. Он сел на край шахты, свесив ноги, затем перевернулся на живот и начал опускаться. «Увидимся внизу», — прошептал он, звук его голоса жутко доносился из черной дыры.

Он спустился, держась за руку, опираясь коленями на стену шахты, диаметром около трех футов. Один за другим он подошел к кускам ткани, которые он привязал к веревке с интервалом в десять футов и по которым мог судить о расстоянии, и, пройдя отметку в девяносто футов, его ботинки ударились о что-то твердое, и он почувствовал водоворот. воды ему по лодыжки.

Он поднял голову и увидел бледную черноту неба. Оно слегка мерцало, и он догадался, что кто-то смотрит в шахту. Он нащупал свой факел, трижды посветил им вверх, затем осветил им каналат и вниз. Оно простиралось на три фута в ширину и шесть футов в высоту, вдаль, далеко за пределы досягаемости его света. Голые земляные стены были влажными, а вода текла глубиной примерно девять дюймов.

Он почувствовал, как задрожала веревка, когда кто-то еще начал спускаться по шахте, и комок земли упал ему на голову. Он отступил вниз по течению, и вскоре к нему присоединился Уоррен, задыхаясь. Тозиер взял пистолет и сказал: «Вот оно, Ник». Он играл светом на земляной крыше. «Боже, помоги нам, если это обрушится».

«Я не думаю, что это произойдет», — сказал Уоррен. — Если есть опасность, они надевают большие глиняные обручи, чтобы сохранить его. Не забывайте, что здесь регулярно работают люди, чтобы водный путь не был ограничен. Они тоже не хотят, чтобы их убили. Он не стал говорить Тозиеру, что люди, работавшие в каналах, дали им очень подходящее прозвище — они называли их «убийцами».

— Как ты думаешь, сколько этому лет? — спросил Тозиер.

'Я не знаю. Может быть, десять лет, может быть, тысяча, а то и больше. Это имеет значение?'

— Это не так.

К ним присоединился Брайан, а вскоре за ним последовал Фолле. Тозиер сказал: — Шахта, по которой мы хотим подняться, — тридцать пятая отсюда. . .'

— Тридцать четвёртый, — тихо сказал Уоррен.

'О, да; Я забыл, что мы пропустили первый. На всякий случай мы все будем считать. Если есть спор, побеждает большинство голосов. И мы идем тихо, потому что я не знаю, как звуки разносятся по шахтам. Сначала я иду с пистолетом, затем Ник, затем Бен и, наконец, Джонни с другим пистолетом в качестве арьергарда. Пойдем.'

Это было до смешного легко, и они показали гораздо лучшее время, чем ожидал Уоррен – по крайней мере три мили в час. Как сказал Брайан, это было главное шоссе, ведущее к ферме. Ступня была твердой, даже не грязной и не скользкой, так что было даже легче, чем идти посреди английского ручья. Вода была не настолько глубока, чтобы слишком мешать им, а мощный фонарь Тозиера давал много света.

Лишь однажды они столкнулись с небольшой трудностью. Вода внезапно углубилась до двух футов, а затем до трех. Тозиер остановил их и пошел вперед, чтобы пробить дамбу из мягкой земли там, где произошел небольшой обвал крыши. Собравшаяся вода высвободилась и быстро с бульканьем ушла, пока не упала до нормальных девяти дюймов или около того.

Но все равно это была тяжелая работа, и Уоррен почувствовал облегчение, когда Тозиер поднял руку, призывая их остановиться. Он повернулся и тихо сказал: «Эта шахта — тридцать три — мы с вами договорились об этом?» Они были. Он сказал: «Теперь мы пойдем на хитрость. Помните, что поселение находится прямо над нами».

Они пошли в темноту, а Тозиер тщательно проверял его шаги. Внезапно он остановился так, что Уоррен чуть не столкнулся с ним. — Ты что-нибудь слышишь? — спросил он тихим голосом.

Уоррен прислушался и не услышал ничего, кроме тихого журчания воды. «Нет», — сказал он, и, сказав это, услышал пульсацию, которая быстро затихла. Они молчали, но больше ничего не слышали.

Наконец Тозиер сказал: «Пойдем, осталось всего двадцать ярдов». Он двинулся дальше и остановился под шахтой. Внезапно он повернулся и прошептал: «Там наверху свет. Посмотрите и скажите мне, что вы думаете об этом!»

Уоррен протиснулся мимо него и посмотрел на шахту. Высоко над головой он увидел бледный круг неба, но не так высоко на стене шахты сиял другой, более яркий свет, который, казалось, исходил со стороны самой шахты. По его оценкам, оно было на высоте около пятидесяти футов.

Он отстранился и тихо сказал: — Мы искали что-то под землей, не так ли? Я думаю, что это оно. Это место нужно как-то проветривать, поэтому они используют шахту каната. И эта шахта — ближайшая к ферме.

Голос Тозиера был полон недоверия. — Вы думаете, мы наткнулись на него, когда его вытащили из коробки?

— сказал Фолле из темноты. «Всем когда-то везет. Почему не мы?

Был звук. Далекий, но отчетливый звук чьего-то кашля. — Кто-то проснулся, — выдохнул Тозиер. — Мы пока ничего не можем сделать. Он заглянул в шахту. — Если они когда-нибудь уснут, они погасят свет. Я буду наблюдать, а остальные отойдите, скажем, на сто ярдов. И молчи.

Так начался один из самых неприятных периодов в жизни Уоррена. Прошло почти три часа, прежде чем Тозиер появился перед ними и знал, как будут выглядеть его ноги, когда он снимет ботинки; они были бы белы, как рыбье брюхо, и морщинисты, как руки прачки. Он мысленно отметил, что нужно выдать хирургические духи, когда — и если — они вернутся, иначе каждый может стать покалеченным волдырями.

Поэтому он был очень рад, когда Тозиер подал сигнал и смог подняться и размять сведенные судорогой конечности. 'Все в порядке?'

Свет выключен уже почти час. Мне показалось, что я недавно услышал чей-то храп, так что будем надеяться, что он все еще спит. Думаю, зайду и посмотрю. Вам придется подтолкнуть меня к шахте.

'Не принимайте близко к сердцу.'

— Я так и сделаю, — сказал Тозиер с мрачным юмором. «Я изучал свет, прежде чем он погас. Я думаю, это главный вход в их закуток. Ну вот, я тебе веревку брошу.

Уоррен, Брайан и Фоллет приготовились, образовав человеческую стремянку, по которой Тозиер мог подняться. Он приподнялся, ощупал руками края древка, а затем поднял одну ногу так, что кошки на его ботинке впились в глину. Он толкнул, выпрямил ногу и вонзился другим ботинком. Это было не так уж сложно — ему приходилось подниматься и хуже, но никогда в такой темноте. Он медленно поднялся, прислонившись спиной к стене, а ногами карабкаясь по противоположной стене, используя технику дымохода, которой он когда-то научился в горной школе.

На полпути он остановился, отдохнул пару минут, а затем начал снова, чувствуя себя легче, когда набрал ритм, так что вторая половина подъема была пройдена гораздо быстрее, чем первая. И вот он подошел к уступу, достаточно широкому, чтобы на нем можно было стоять, который был вырезан в стене шахты. Он рискнул вспышкой фонаря и увидел опорный столб, поэтому размотал веревку, надежно привязал один конец к столбу, а остальные бросил в шахту.

Следующим подошел Уоррен со своим пистолетом, который Тозиер взял и с металлическим щелчком взвел курок. Затем пришел Брайан, а вскоре и Фоллет, и все четверо столпились на узком выступе. Тозиер включил фонарик, и они увидели дверь. Он осторожно толкнул ее, и она бесшумно распахнулась, так что он вошел внутрь — пистолет вперед.

Следующим пошел Фолле, потому что у него тоже был пистолет, а Уоррен и Брайан следовали за ним. Тозиер включил свет, и луч бродил вокруг, ярко отражаясь от стеклянной посуды, установленной на скамейках. Свет переместился дальше и остановился на кровати, на которой спал мужчина. Он беспокойно двигался под ярким светом, и Тозиер прошептал: «Возьми его, Джонни».

Фолле двинулся вперед, на свет. Он пересек комнату в три шага, поднял руку, держа что-то черное, а когда оно опустилось, послышался глухой стук и приглушенный вздох.

Тозиер обшарил комнату своим фонарем в поисках других спящих, но никого не нашел. — Закрой дверь, Бен, — сказал он. — Джонни, зажги лампу Коулмана.

Яркого света лампы было достаточно, чтобы показать Уоррену, что они нашли нужное место. Там была только одна комната, высеченная из аллювиальной глины, с крышей, поддерживаемой грубым деревом. Это очень напоминало ему блиндажи окопов Первой мировой войны, которые он видел на экране. Помещение было тесным, потому что почти половина его была заставлена ящиками, а остальная часть — скамейками с оборудованием.

Тозиер сказал: «Посмотри, Ник. Это то, что вы ищете?

Уоррен профессионально рассмотрел расстановку скамейки запасных. — Ей-богу, это так! Он понюхал несколько открытых бутылочек, затем нашел немного белого порошка и осторожно поднес кончик языка к паре гранул, которые держал на кончике пальца. Он поморщился. Вот оно, все в порядке.

Брайан выпрямился с кровати. — Он потерял сознание. Чем ты его ударил, Джонни?

Фоллет ухмыльнулся и поднял короткую, обтянутую кожей сумку.

— Хорошо, это Спиринг, — сказал Брайан. «Он отрастил бороду, но я его узнаю».

«Он не мог работать один», — сказал Тозиер.

Уоррен рылся среди скамеек. «Ему понадобится несколько помощников, но как только он сделает все это, он сможет обойтись неквалифицированной рабочей силой, пока будет осуществлять надзор. Полагаю, кто-то из наших гостеприимных курдов наверху. Он оглядел комнату: кофейник, грязные тарелки и пустые бутылки из-под виски. — Я вижу, Ахмед не дает ему Чивас Ригал. Я думаю, он жил здесь все время. Они не могли позволить ему выдать игру, разрешив ему гулять по поселку».

Его взгляд остановился на коробках, и он исследовал одну, которая была открыта. «Христос Вседержитель!»

Тозиер посмотрел через плечо на цилиндрические предметы. — Что это такое — сыры?

— Это опиум, — сказал Уоррен. — И это турецкий опиум, ей-богу! Совсем не иранский».

— Откуда ты знаешь, что это турецкое?

Форма — только турки так упаковывают.* Он отступил назад и посмотрел на стопку коробок. — Если они все заполнены, то здесь должно быть десять тонн этого материала.

Тозиер наугад проверил вес пары коробок. Они полны, это нормально.

Уоррен в конце концов начал думать, что цифры, предоставленные Раки, верны. Он нашел угол комнаты, где хранились химикаты, и начал сверять оставшиеся химикаты со списком Раки. Через некоторое время он сказал: «Насколько я понимаю, он употребил около половины, но где морфин?»