На фоне обычных засушливых холмов на другой стороне долины виднелся клочок зеленой возделанной земли, переплетенной в поля, а посередине — скопление зданий, низких и плоских верхушек — то ли маленькая деревня или большая ферма. Это было поселение шейха Фахрваза, человека, который заказал огромное количество несельскохозяйственных химикатов, и именно здесь Уоррен надеялся найти Спиринга.

Он услышал позади себя стук камней и повернул голову, чтобы увидеть приближающегося Тозиера, а за ним и Фолле. Он махнул им рукой, и они подошли более осторожно и присоединились к нему, глядя на долину. — Вот оно, — сказал Тозиер через некоторое время. 'Что теперь?'

Фолле внезапно сказал: — Эти люди попали в большую беду.

Уоррен посмотрел вниз. — Как ты это понимаешь?

— Разве у тебя нет глаз? — спросил Фолле. «Посмотрите на эти воронки от бомб. Их шеренга стоит прямо через долину — одна бомба просто не попала в это большое здание. Кто-то напал на этих ребят с воздуха.

Похоже, Фолле был прав. Линия кратеров тянулась через долину, начиная чуть ниже и устремляясь прямо к поселению и дальше. Тозиер потянулся за биноклем. «Кто захочет их бомбить, кроме иранских ВВС?» Он жонглировал фокусировкой. — Однако это была неудачная попытка. Это здание не тронули; На стене возле кратера нет никаких следов ремонтных работ».

— Вы уверены, что это воронки от бомб? — спросил Уоррен. Что-то мелькнуло в глубине его сознания.

«Я видел множество таких в Корее», — сказал Фолле.

«Да, это воронки от бомб», подтвердил Тозиер. — Не очень большие бомбы.

Это был новый элемент ситуации и еще один повод для беспокойства Уоррена. Он отложил его в сторону и сказал: «И что нам делать?»

Брайан присоединился к ним. «Мы просто поедем туда», — сказал он и мотнул головой в сторону машин. — Наше прикрытие достаточно хорошее, чтобы его осуществить. Даже эти люди слышали о кино».

Тозиер кивнул. — Половина из нас погибнет, — поправил он. «Одна машина. Другой остается здесь, вне поля зрения, и слушает радио.

— Какова общая процедура? — спросил Уоррен. У него не было иллюзий по поводу себя, и он знал, что Тозиер, профессионал, знал больше, чем он, об операциях такого рода. Он был вполне готов выполнять приказы.

Тозиер покосился на долину. «В свое время я обыскал множество невинно выглядящих деревень, в основном в поисках тайников с оружием. Но затем мы начали открытую операцию, ощетинившуюся оружием. Мы не можем сделать это здесь. Если люди там невиновны, они будут гостеприимны; если они виноваты, то покажутся гостеприимными. Нам нужно заглянуть в каждое здание, и каждое здание, в которое нам не пускают, — это для них черная метка. После этого мы играем так, как есть. Пойдем.'

«Итак, будем ты и я», — сказал Уоррен. — А Бен и Джонни останутся здесь.

Дорога вела к плодородному оазису долины, где зеленая растительность выглядела невероятно освежающе. Некоторые поля были голыми и имели неглубокие линии примитивной вспашки, но большинство из них было под посевами. Тозиер, который был за рулем, сказал: «Узнали бы вы опиумный мак, если бы увидели его?» Вы можете найти их здесь.

«Я ничего не вижу», — сказал Уоррен. — Подожди, ты можешь пройти туда? Он указал.

— Не понимаю, почему бы и нет. Тозиер вывернул руль, и «лендровер» съехал с дороги и покатился по открытой местности. Никакой заметной разницы в тряске и толчке это не имело — дорога была чисто символической. 'Куда мы идем?'

«Я хочу взглянуть на эти кратеры», — сказал Уоррен. «Идея бомбардировки меня беспокоит — она не имеет смысла».

Тозиер доехал до ближайшей воронки и оставил двигатель работать на холостом ходу. Они вышли и посмотрели через долину в сторону поселения. Линия воронок тянулась к зданиям, равномерно расположенным с интервалом в пятьдесят ярдов. Тозиер посмотрел на ближайшего и сказал: «Если это не воронка от бомбы, то я утконос с утконосом». Вы можете видеть, как земля взметнулась с края».

«Давайте посмотрим поближе», — сказал Уоррен и пошел дальше. Он перелез через мягкую землю на краю кратера, заглянул внутрь и начал смеяться. — Ты утконос, Энди. Смотри сюда.'

— Ну, я проклят! - сказал Тозиер. «Это просто дыра». Он вошел в кратер, взял камешек и бросил его в яму. Последовала долгая пауза, а затем очень слабый всплеск. Он выпрямился и озадаченно посмотрел на линию кратеров и дыр. «Это еще безумнее. Кому захочется рыть чертовски много глубоких колодцев с интервалом в пятьдесят ярдов и по абсолютно прямой линии?

Уоррен щелкнул пальцами. 'Я понял! Я почти понял это, когда Фолле указал на них, но не смог точно определить. Это канал».

— Кто-что?

«Канат — подземный канал». Он повернулся и посмотрел на холмы. — Он берет воду из водоносного горизонта на склонах и доставляет воду в деревню. Я изучал Иран до того, как мы сюда приехали, и читал о них. Иран довольно хорошо пропитан этими вещами — в стране имеется в общей сложности почти двести тысяч миль канатов».

Тозиер почесал голову. «Почему они не могут строить свои каналы на поверхности, как другие люди?»

«Это для водоснабжения», — сказал Уоррен. «Они теряют меньше от испарения, если канал находится под землей. Это очень старая система — персы строили эти штуки последние три тысячи лет». Он ухмыльнулся с облегчением. Это не воронки от бомб — это вентиляционные шахты; они нужны им, чтобы рабочие не задохнулись во время ремонта».

— Проблема решена, — сказал Тозиер. 'Пойдем.'

Они снова отправились в путь и поехали обратно к дороге, а затем в сторону поселка. Здания были обычными, какие они видели повсюду: стены из утрамбованной земли, плоские крыши, и все они были одноэтажными, что облегчало поиск. Подойдя ближе, они увидели коз, пасущихся под бдительным оком маленького мальчика, который махал им рукой, а также тощих цыплят, которые разбегались, когда они приближались ко двору самого большого здания.

Тозиер вошел внутрь. — Если ты хочешь мне что-нибудь сказать, пусть подождет, пока мы не останемся наедине. У этих людей может быть больше английского, чем они признают. Но я должен сказать, что все выглядит мирно.

Уоррену так не казалось, потому что толпа маленьких мальчиков бросилась навстречу неожиданным гостям и прыгала в пыли, возвысив свои пронзительные голоса. Женщины, которые были поблизости, исчезли, как призраки, накинув на лица платки и поспешно скрывшись из виду через дюжину дверей. Он сказал: «Там чертовски много комнат, которые стоит осмотреть; и если у Фарваза есть гарем, это усложнит ситуацию.

Они спустились на землю, и маленькие мальчики поглотили их. Тозиер повысил голос. — Лучше запирайтесь, иначе мы потеряем много снаряжения.

Другой голос подал суровую команду, и мальчики разбежались по двору, как будто дьявол преследовал их по пятам. Вперед вышел высокий мужчина, богато одетый и с прямой спиной, хотя и пожилой. Рукоять изогнутого ножа за поясом блестела драгоценностями, камень блестел в тюрбане, а другие - в кольцах на пальцах. Лицо у него было тонкое и строгое, а борода седая.

Он повернулся и тихим голосом обратился к своему спутнику, который сказал — на удивление по-английски: — Шейх Фахрваз приветствует вас. Его дом — твой. Он сделал паузу, затем сардонически добавил: «Я бы не воспринимал это слишком буквально — это всего лишь фигура речи».

Уоррен достаточно оправился, чтобы сказать: «Спасибо». Меня зовут Николас Уоррен, а это Эндрю Тозиер. Мы ищем места для съемок фильма». Он указал на надпись на борту «Лендровера». «Мы работаем в лондонской компании Regent Films».

«Вы сбились с проторенной дороги. Я Ахмед, это мой отец». Он заговорил со стариком, и шейх серьезно кивнул головой и пробормотал ответ. Ахмед сказал: «По-прежнему пожалуйста, хотя мой отец этого не одобряет. Он хороший мусульманин, а создание изображений противоречит закону». Он слегка улыбнулся. «Что касается меня, то мне было наплевать. Вам не нужно запирать свой грузовик — ничего не украдут».

Уоррен улыбнулся. — Это… э-э… неожиданно обнаружить, что в этом отдаленном месте говорят по-английски.

Ахмед слегка насмешливо улыбнулся. — Как вы думаете, мне стоит повесить на Джебель-Рамади большую вывеску — «Здесь говорят по-английски»? Он сделал жест. — Мой отец желает, чтобы ты вошел в его дом.

— Спасибо, — сказал Уоррен. 'Большое спасибо.' Он взглянул на Тозиера. — Давай, Энди.

Комната, в которую их привели, была большой. На полу были разбросаны ковры из овчины, а стены были скрыты гобеленами. Несколько низких диванов окружали центральное открытое пространство, покрытое прекрасным персидским ковром, и на медных подносах уже приносили кофе.

— Садитесь, — сказал Ахмед и изящно опустился на один из диванов. Уоррен тактично подождал, пока шейх Фахрваз устроится, а затем сел, изо всех сил стараясь имитировать явно неловкую позу Ахмеда, которую Ахмед, похоже, совсем не находил неловкой. Тозиер последовал его примеру, и Уоррен услышал, как хрустнули его суставы.

«У нас уже были визиты в Европу», — сказал Ахмед. «Мой отец принадлежит к старой школе, и я обычно обучаю посетителей нашим обычаям. Моему отцу приятно, когда они делают то, что правильно в его глазах, и никому не причиняют вреда». Он обаятельно улыбнулся. — После этого мы пойдем ко мне и выпьем много виски.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал Уоррен. — Не так ли, Энди?

— Мне не помешало бы чего-нибудь покрепче, — признал Тозиер.

Ахмед поговорил со своим отцом, а затем сказал: «Сейчас мы выпьем кофе. Это немного церемониально, но это не займет много времени. Мой отец желает знать, как долго вы находитесь в Курдистане».

— Не очень долго, — сказал Уоррен. — Мы приехали из Гилана два дня назад.

Ахмед перевел это своему отцу, а затем сказал: «Возьми медную кофейную чашку в правую руку. Кофе очень горячий и уже подслащенный — возможно, слишком сладкий для вашего вкуса. Вы впервые в Курдистане?'

Уоррен счел, что лучше сказать правду; ненужная ложь может быть опасной. Он взял чашку и положил ее на ладонь. «Мы были здесь несколько недель назад», — сказал он. «Мы не нашли того, что хотели, поэтому вернулись в Тегеран, чтобы немного отдохнуть».

— Нет, — сказал Ахмед. «Курдистан – неспокойное место». Он повернулся к шейху Фарвазу и очень быстро оторвал пару предложений, а затем сказал: «Выпейте кофе весь сразу, затем поставьте чашку на поднос – перевернутой». Получится липкий беспорядок, но это не имеет значения. Что это за фильм вы собираетесь снять, мистер Уоррен?

«Я не собираюсь снимать этот фильм», — сказал Уоррен. «Я всего лишь передовой человек, разведывающий локации, как того требует сценарий». Он выпил кофе; оно было горячим и приторно-сладким, а чашка была наполовину полна гущи, которую он отталкивал языком. Он опустил чашку и перевернул ее на подносе. Старый шейх Фарваз доброжелательно улыбнулся.

— Понятно, — сказал Ахмед. — Еще две чашки, и все. Вы очень радуете моего отца, когда понимаете наше курдское гостеприимство». Он пил кофе, видимо, с удовольствием. — Вы... э-э... главный человек, мистер Уоррен?

'Да.' Уоррен последовал примеру Ахмеда и взял вторую чашку. — Энди — здесь мистер Тозиер — скорее техник. Его интересуют ракурсы камеры и тому подобное». Уоррен не знал, как должно работать такое подразделение, и надеялся, что не сбрасывает слишком много лязгов.

— И вас только двое?

— О нет, — вежливо сказал Уоррен. — Нас четверо в двух машинах. У остальных был прокол, и они остановились, чтобы поменять колесо».

«Ах, тогда мы должны оказать гостеприимство вашим друзьям. Наступает ночь.

Уоррен покачал головой. 'Это не обязательно. Они полностью оборудованы для кемпинга».

— Как скажешь, — сказал Ахмед и повернулся к отцу.

Они выпили третью и последнюю чашку кофейной церемонии, и шейх Фахрваз встал и произнес звучную и длинную речь. Ахмед коротко сказал: «Мой отец предоставляет вам право пользования своим домом на ночь».

Уоррен искоса взглянул на Тозиера, и тот почти незаметно кивнул. «Мы будем рады. Я просто хотел бы получить кое-что из «Ленд-Ровера» — набор для бритья и так далее».

— Я получу это, — быстро сказал Тозиер.

— Да, мистер Тозиер, — упрекнул Ахмед, — я уже начал думать, что кошка завладела вашим языком. Он триумфально продемонстрировал английскую идиому.

Тозиер ухмыльнулся. — Я оставляю разговор боссу.

«Конечно, вы можете уйти», — сказал Ахмед. — Но после моего отца — таков обычай.

Шейх Фахрваз поклонился и исчез за дверью в задней части комнаты, а Тозиер вышел во двор. Он залез в кабину, отцепил микрофон и небрежно швырнул его на заднее сиденье. К счастью, у него было долгое преимущество. Он забрался на заднее сиденье и, расстегивая свой чемодан, нажал кнопку и сказал тихим голосом: — Вызов Регента Два; звоню Регенту Два. Заходите, заходите. Приходите.

Голос Фолле из динамика впереди был слишком громким, чтобы его можно было успокоить. — Джонни здесь. Ты в порядке? Над.'

— Все будет в порядке, если ты будешь говорить потише. Мы остаемся на ночь. Продолжайте слушать, если что-нибудь случится. Над.'

— Я не могу поддерживать съемочную площадку в рабочем состоянии всю ночь, не двигаясь, — сказал Фолле уже тише. — Это разрядит аккумуляторы. Над.'

— Тогда держи подслушивающее наблюдение каждый час в течение десяти минут. Понял? Над.'

'Понятно. Удачи. Вне.'

Тозиер распаковал все, что понадобится ему и Уоррену, а затем спрятал микрофон подальше от глаз. Вернувшись в дом, он обнаружил, что Уоррен и Ахмед болтают. «Ахмед только что рассказал мне, как он пришел к своему английскому», — сказал Уоррен. — Он прожил в Англии семнадцать лет.

- О, - сказал Тозиер. Это интересно. Почему?'

Ахмед изящно помахал рукой. — Давай поговорим об этом за выпивкой. Пойдем, друзья мои. Он провел их из комнаты через двор в свою, несомненно, собственную квартиру, обставленную совершенно в европейском стиле. Он открыл шкаф. 'Виски?'