Фолле оглядел стол. — Мы ограничимся розыгрышем в покер, господа, — здесь не будет ваших причудливых диких рук; это серьезная игра для серьезных игроков. Давай сыграем в покер».

Раки раздал карты, по пять каждой, и сказал тихим голосом: «Валеты или лучше открыты».

Уоррен посмотрел на свои карты. Он не был хорошим игроком в покер, хотя и знал правила. Это не имеет значения, — сказал Фолле. — В любом случае, ты не хочешь побеждать. Но он все равно обучил Уоррена паре интенсивных уроков.

К концу первого часа он терял около четырех тысяч риалов, скажем, двадцать два фунта. Тозиер тоже немного потерял, но не так много. Фолле немного выиграл, а Раки лидировал, выиграв около пяти тысяч риалов.

Фолле перебрал карты. 'Что я тебе сказал? Этот мальчик умеет играть в покер, — весело сказал он.

— Слушай, какие у тебя хорошие часы, Джавид. Не возражаете, если я взгляну на это?

Раки был воодушевлен успехом и уже не был таким застенчивым и нервным, как вначале. — Конечно, — легко сказал он и снял его с запястья.

Когда Фолле это услышал, Уоррен сказал: «Вы очень хорошо говорите по-английски, Джавид. Где ты этому научился?

— Я учился в школе, Ник; затем я пошел на вечерние занятия». Он улыбнулся. Вот где я практикуюсь в этом — за покерным столом».

— У тебя все хорошо.

Тозиер пересчитал свои деньги. «Играйте в покер», — сказал он. — Я проигрываю.* Фоллет ухмыльнулся. — Я предупреждал тебя, что Джавид заберет твою пачку. Он протянул часы на указательном пальце, но они каким-то образом соскользнули и упали на пол. Фолле отодвинул стул, и послышался хруст. 'О черт!' — воскликнул он с отвращением и взял часы. — Я сломал циферблат. Он поднес его к уху. — Однако оно все еще продолжается.

Раки протянул руку: «Это не имеет значения, Джонни».

— Для меня это важно, — сказал Фолле. — Я починю это для тебя. Он положил его в карман рубашки. «Нет, я настаиваю», — сказал он, несмотря на уговоры Раки. — Я причинил ущерб — я заплачу за ремонт. Чья это сделка? Раки утихла.

Они продолжали играть, и Раки продолжал побеждать. Насколько Уоррен мог судить, он был прирожденным хорошим игроком в покер, и он не думал, что Фолле незаметно помогает ему, хотя у него не было специальных знаний, чтобы понять, правильно ли это. Он знал, что сам стабильно проигрывает, хотя и играл, как мог. Тозиер отыграл свои прежние потери и остался примерно в равном положении, но Фолле оказался на стороне проигравших.

Заволокло сигаретным дымом в комнате стало гуще, и у Уоррена началась легкая головная боль. Это не было его представлением о приятном субботнем дневном развлечении. Он взглянул на часы и увидел, что они показывают половину второго. Бен Брайан из соседней комнаты, должно быть, занят записью телевизионной программы.

Без четверти три Тозиер с отвращением вскинул руку. 'Привет!' - сказал он в тревоге. — Тебе лучше позвонить.

Фолле посмотрел на часы. — Господи, я чуть не забыл. Уже без четверти три. Он встал и подошел к телефону.

«Я думал, что это будет позже», — сказал Раки с легким удивлением.

Уоррен открыл свои часы, повернув циферблат в сторону Раки. — Нет, вот и все. Хотя для нас, возможно, уже немного поздно.

Фолле уже держал руку на телефоне, когда Тозиер коротко сказал: — Не тот, Джонни. Позвони из вестибюля. Он многозначительно кивнул головой в сторону Раки.

— С Джавидом все в порядке, — легко сказал Фолле.

— Я сказал, сделай это из вестибюля.

— Не будь таким упрямым, Энди. Вот вам парень, который был достаточно честен, чтобы вернуть вам ваш бумажник, хотя он не знал, кто вы, черт возьми, такой. Зачем его вырезать?

Уоррен тихо сказал: — Энди, ты всегда был трудным человеком.

Раки переводил взгляд с лица на лицо, не понимая, что происходит. Тозиер недобро пожал плечами. — Никакой кожи с моего носа, но я думал, ты хочешь сохранить это в тайне.

— Это не имеет значения, — равнодушно сказал Уоррен. — С Джавидом все в порядке, мы это знаем. Позвони, Джонни; становится поздно. Если мы будем спорить по этому поводу еще, мы пропустим время публикации.

— Хорошо, — сказал Фолле и начал набирать номер. Его тело закрывало телефон от глаз. Наступила пауза. — Это ты, Джамшид? . . . Да, знаю; дела везде плохи. . . на этот раз я выиграю, я тебе обещаю. . . Я еще успею к трехчасовому забегу — пусть на Аль-Фахкри будет двадцать тысяч риалов». Он повернулся и ухмыльнулся Раки. — Да, на носу… и, скажем, поставь еще две тысячи за моего друга.

Он положил трубку. «Ставка сделана, мальчики; шансы восемь к одному. И для тебя есть две тысячи, Джавид.

— Но, Джонни, я не ставлю лошадей, — возразил Раки. Две тысячи риалов — это большие деньги.

— Возьми это на дом, — великодушно сказал Фолле. — Энди ставит кол в качестве покаяния. Не так ли, Энди?

— Идите к черту, — угрюмо сказал Тозиер.

— Перестань беспокоиться, Джавид, — сказал Фолле. — Я заколю тебя. Он повернулся к Уоррену. Ребенок может остаться и посмотреть. Никто из нас не знает этого жаргона, поэтому он может сказать нам, какая лошадь победит, как будто мы этого не знаем».

— Почему бы тебе не держать свой большой рот на замке? — раздраженно сказал Тозиер.

— Все в порядке, Энди, — сказал Уоррен. «Джонни прав; ты подлый, неблагодарный ублюдок. Сколько денег было у тебя в бумажнике, когда ты его уронил?

— Около ста тысяч риалов, — неохотно сказал Тозиер.

Фолле был возмущен. «И вы упрямы в том, чтобы дать ребенку награду», - кричал он. «Черт возьми, тебе даже не придется платить самому. Джамшид заплатит». Он повернулся к Раки. — Ты знаешь Джамшида, малыш?

Раки слегка улыбнулась. Он был смущен, потому что по необъяснимым причинам оказался в центре спора. «Кто этого не делает в Тегеране?» Любой, кто делает ставку на лошадей, отправляется в Джамшид».

— Да, у него неплохая репутация, — согласился Фолле. «Он выплачивает деньги быстро, когда вы выигрываете, но да поможет вам Бог, если вы не будете платить ему так же быстро, когда проиграете». Очень крепкий ребенок.

— А как насчет того, чтобы посмотреть, как мы выиграем деньги? предложил Уорр н. Он кивнул в сторону телевизора. — Гонка должна скоро начаться.

— Да, — сказал Фолле и подошел к съемочной площадке. Уоррен скрестил пальцы, надеясь, что Бен выполнил свою работу. Он уже получил имя победителя трехчасового забега и передал его Фолле во время фальшивого телефонного звонка Джамшиду, но если он нащупал запись, то вся схема обречена на провал.

Голос стал громче, говоря по-персидски, а затем на экране появилось изображение толпы на ипподроме. Фолле оценивающе посмотрел на экран и сказал: — Осталось около пяти минут. Уоррен тихо выдохнул сдерживаемое дыхание.

— Что он говорит? — спросил Тозиер.

— Я просто говорю о лошадях, — сказал Раки. Он слушал некоторое время. — Это Аль Фахкри, твоя лошадь, номер пять.

— Наша лошадь, Джавид, — весело сказал Фоллет. — Ты в этом замешан. Он встал и пошел к импровизированной стойке у буфета. — Я сейчас налью напитки для праздника. Эта гонка будет быстрой».

— Кажется, ты уверен, что выиграешь, — сказал Раки.

Фолле повернулся и широко подмигнул. — «Конечно» — не то слово. Его голубая фишка — надежная ценная бумага. Он не торопился, разливая напитки.

Тозиер сказал: «Они приближаются к посту, Джонни».

'Ладно ладно; это не имеет большого значения, не так ли?

Голос комментатора повысился, когда начались скачки, и Уоррен подумал, что не имеет значения, понимаете вы язык или нет, вы никогда не сможете спутать скачки ни с чем другим. Раки был напряжен, когда Аль Фахкри шел впереди стаи по пятам за ведущей лошадью. — У него есть шанс.

— Более того, — бесстрастно сказал Фолле. «Он победит».

Аль Фахкри вырвался вперед и выиграл с преимуществом в два раза.

Уоррен встал и выключил телевизор. Вот и все, — спокойно сказал он.

«Вот, малыш; выпей Джамшида, — сказал Фолле, сунув стакан в руку Раки. Честный букмекер, который никогда не ругается. Ты немного богаче, чем был этим утром.

Раки по очереди посмотрела на них троих. Уоррен достал блокнот и методично записывал цифры; Тозиер собирал карты, разбросанные по столу; Фолле сиял в хорошем настроении. - сказал он нерешительно. Гонка была. . . согласованный?'

— Это слово фиксированное, малыш. Мы купили пару хороших жокеев. Я же говорил вам, что это была блестящая инвестиция.

«Больше всего было бы с чувством вины», — подумал Уоррен.

Фолле достал из куртки, висевшей на спинке стула, бумажник и пересчитал банкноты. «Вам не нужно ждать, чтобы получить деньги от Джамшида», — сказал он. — Я сделаю это, когда заберу наши. Он бросил пачку денег на стол перед Раки. — Восемь к одному — вот ваши шестнадцать тысяч. Он ухмыльнулся. «Вы не получите обратно свою долю, потому что она не была вашей. Хорошо, малыш?

Раки взял деньги в руки и с удивлением посмотрел на них. — Продолжайте, — сказал Фолле. Возьми это — оно твое.

Спасибо, — сказал Раки и быстро отложил деньги.

Тозиер коротко сказал: «Давайте сыграем в покер».

Это идея», — сказал Фолле. — Может быть, нам удастся выиграть эти шестнадцать тысяч у Джавида. Он сел, а Уоррен убрал блокнот. — Какой на данный момент счет, Ник?

«Чуть менее двух миллионов», — сказал Уоррен. — Я думаю, нам следует дать этому некоторое время отдохнуть.

«Когда мы добьемся большого успеха?» Ты, должно быть, сумасшедший.* — Джамшид будет волноваться, — сказал Уоррен. «Я знаю, что мы поступили умно — он не знает, что мы трое — синдикат, — но он нападет на это, если мы не посмотрим это. Зная Джамшида, мне бы не хотелось, чтобы такое произошло. Я хотел бы остаться в целости и сохранности еще какое-то время».

— Хорошо, — смиренно сказал Фолле. — Следующая суббота будет последней — на какое-то время. Но почему бы на этот раз не сделать его действительно большим хитом».

'Нет!' — резко сказал Тозиер.

'Почему нет? Предположим, мы поставим сто тысяч из расчета десять к одному. Это еще один быстрый миллион. Фолле распределил свои ранды. — И арифметику упрощает — по миллиону за каждого.

«Это слишком рискованно», — настаивал Уоррен.

— Слушай, у меня есть идея, — взволнованно сказал Фолле. — Джамшид не знает здесь Джавида. Почему Джавид не может сделать ставку за нас? Это хорошо для нас и это хорошо для него. Он может добавить свое тесто и заработать себе убийство. Как насчет этого, Джавид?

— Ну, я не знаю, — неуверенно сказал Раки.

Тозиер выглядел заинтересованным. — Это может сработать, — задумчиво сказал он.

— Ты мог бы стать богатым человеком, Джавид, — сказал Фолле. — Возьмите те шестнадцать тысяч, которые вы только что выиграли, и превратите их в сто шестьдесят тысяч — это ровно столько, сколько «мы втроем заработали сегодня». И ты не можешь промахнуться — в этом вся прелесть».

Раки поймал приманку, как форель ловит мушку. — Хорошо, — сказал он внезапно. 'Я сделаю это.'

— Очень хорошо, — сказал Уоррен, капитулируя. «Но это последний раз в этом году. Это понятно?

Фолле кивнул, и Тозиер сказал: «Давай сыграем в покер».

— До шести часов, — сказал Уоррен. «Сегодня вечером у меня свидание. Выиграем или проиграем, но мы остановимся на шести.

В оставшуюся часть дня он отыграл большую часть своих потерь. Частично это было сделано благодаря большому банку, выигранному на возмутительном блефе, но, похоже, у него были гораздо лучшие руки. В шесть часов он потерял всего лишь тысячу риалов. Он также незаметно перевел часы.

Вот и все, — сказал Фолле. — Увидимся на следующей неделе, Джавид. Он подмигнул. Тогда ты добьешься успеха.

Когда Раки ушла, Уоррен встал и потянулся. «Какой способ провести день», — сказал он.

«Наш мальчик очень счастлив», сказал Фолле. «Он добился большого успеха, и это не стоило ему ни цента. Давайте разберемся, насколько он нам интересен. Что ты потерял, Уоррен?

— Почти тысяча, черт возьми.

'Энди?'

— Около трех тысяч. Он умеет играть в покер».

Что он может, — сказал Фолле. «Мне пришлось вмешаться в него после скачек – я не хотел, чтобы он думал, что играя в покер, он может заработать больше, чем играя на лошадях». Он посмотрел на Уоррена. «Ты не игрок в покер. Теперь посмотрим: у меня нет тысячи, так что он взял в общей сложности двадцать одну тысячу, включая те деньги, которые я дал ему на скачку. Он вернется на следующей неделе.

«Жажда большего», — сказал Тозиер. — Я думал, ты сказал, что он честен.

В каждом из нас есть доля воровства, — сказал Фолле. «Многие честные граждане считают мошенничество букмекера почетным — это все равно, что провезти контрабандой бутылку виски через таможню». Он взял колоду карт и перелистал их. «У аферистов есть старая поговорка: честного человека не обманешь. Если бы Джавид был по-настоящему честен, это бы не сработало. Но он такой же честный, как и большинство других.

«Можете ли вы действительно отобрать у него деньги в покере?» — спросил Уоррен. — От этого зависит многое.

— Я делал это сегодня днем, не так ли? - потребовал Фолле. — Вы должны знать это лучше, чем кто-либо другой. Вы не думаете, что начали побеждать благодаря своей хорошей игре». Он протянул пакет Уоррену. Возьмите верхнюю карту.

Уоррен взял его. Это была бубновая девятка.

Фолле все еще держал рюкзак. 'Положил его обратно. Теперь я собираюсь разложить верхнюю карту на стол. Следи за мной внимательно. Он взял верхнюю карту и плавно бросил ее на стол перед Уорреном. — Теперь переверни.

Уоррен перевернул туз треф.

Фолле рассмеялся. «Я довольно хороший второй дилер. Я сдал вторую карту, а не верхнюю, но ты ее не заметил». Он поднял руку. «Если вы увидите парня с такой колодой карт, не играйте с ним. Это хватка механика, и он тебя сдаст вторым, сдаст снизу и обнимет твои карманы. Хорошо, я возьму Джавида Раки».

IV. Это была долгая неделя. Уоррен понимал необходимость бездействия, но это все равно его раздражало. Тозье и Фолле бесконечно играли в свою игру с сопоставлением монет, и Тозиер, к своему большому раздражению, постоянно проигрывал. «Я разберусь с этим, даже если это будет последнее, что я сделаю», — сказал он, и Фоллет удовлетворенно усмехнулся.