День 5, понедельник, измененное расписание второй половины дня. Воспользуемся тем, что дождь нас задержал, и изучим новые кулинарные территории!

* * *

– Йогурт? – переспрашивает Джудит с очевидным скептицизмом.

Да, йогурт. Даю ей некоторое время, чтобы это осознать.

– О-о-о, – протягивает она, осознавая масштабы. – Это все – отдел только йогурта?

«Супер У», как ясно из названия, магазин не маленький. Ряды просто огромные, и этот ряд почти полностью выделен под кисломолочные продукты. Я могу сколько угодно сходить с ума по круассанам и багетам, вину и сыру, но на самом деле йогурт – еще более серьезный претендент на звание национальной еды Франции.

– Не совсем, но почти, – я, как и подобает тур-гиду, открытой ладонью провожу вдоль стенда с муссами и пудингами, которые располагаются рядом с пробиотиками и поэтому (в моей голове) также являются полезными. – Йогурт часто подают во Франции в качестве легкого десерта. Его едят почти со всем.

– С ума сойти, – говорит Джудит. – И когда это началось?

Как же я ее обожаю! Она буквально протягивает мне любимое лакомство любого тур-гида, а именно – возможность заваливать ее всяческими увлекательными фактами.

– В тысяча пятьсот сорок втором году, – говорю я и наслаждаюсь реакцией Джудит. Что написано на ее лице? Восторг от того, что я сообщила ей конкретную дату? Да, пусть будет так. Продолжаю: – У короля Франциска Первого были проблемы с пищеварением, и доктор никак не мог ему помочь. Кто-то предложил ему попробовать йогурт. Его тогда завезли из Османской империи, и так вся страна влюбилась в этот продукт.

– Кто бы мог подумать! – говорит Джудит.

Экскурсоводы и фанаты истории кисломолочных продуктов могли бы.

Джудит с интересом изучает каштановый мусс.

– Он очень вкусный, – говорю я, подбадривая ее. – У нас столик в ресторане на половину девятого. Думаю, перекусить будет не вредно.

Джудит ставит мусс в свою корзинку, после чего украдкой оглядывается, и мне становится не по себе. За нами кто-то следит? Вандал?

Оглядываю освещенное белыми лампами огромное пространство. Пожилая дама с полной корзиной сгребает себе все запасы абрикосового йогурта. Не думаю, что она могла бы расписать краской мой сарай или устроить торнадо из анчоусов. Кажется, она понимает, что я ее разглядываю. Она бросает взгляд в нашу сторону, прищуривается и хватает последний абрикосовый йогурт. Никаких сожалений. Напротив, она явно довольна собой.

Да уж. Лоран подозревает всех – похоже, я тоже должна.

Джудит заносит руку над муссом, но не берет его, словно ее терзают сомнения.

– Лекси столько всего изучила перед нашей поездкой, чтобы мы не чувствовали себя не в своей тарелке, – говорит Джудит. – Она читала журналы и блоги, смотрела видео, учила язык – так много информации!

Ее и правда много. Пока не понимаю, какое отношение это имеет к муссу. Тем более в каштановому. Каштан – орех, орехи полезные.

Джудит наклоняется и шепчет:

– Лекси говорит, что перекусы – это плохо.

Думаю, так и есть во вселенной Лекси – если, конечно, речь не идет о ее зеленом напитке.

– Каштановый мусс плохим быть не может. – И я говорю это с полной уверенностью, потому что, во-первых, это правда, а во-вторых, на мой взгляд, еду вроде мусса можно есть спокойно, не переживая о последствиях.

Но исследования Лекси заслуживают похвалы. Я прекрасно понимаю это рвение «вписаться». Я – лучшая добыча для кликбейтных заметок в интернете. Ну, списков вроде:

750 вещей, которые точно не стоит делать в Париже!

Два миллиона способов выдать в себе туриста!

Ужасные Faux Pas[43], которые необходимо исправить Tout de Suite[44] (Или, как сказал бы Лэнс, «туда слит».)

Ладно, мне не хочется это признавать, но Лекси права насчет перекусов.

– Есть одна лазейка, – говорю я Джудит. – L’apéro.

Объясняю, что apéro – что-то вроде счастливого часа. Легкие напитки, закуски, дружеские беседы. Что-то, чтобы разыгрался аппетит.

– А еще, – добавляю я, – мы сейчас ехали в гору под проливным дождем. Так что таким спортсменам, как мы, перекус не навредит.

Не говоря уже о том, что Джудит совсем недавно потеряла мужа. Но напоминать об этом я не буду – ни к чему сыпать соль на рану. Пусть Джудит делает, что хочет.

Она улыбается, оставляет мусс в корзинке и направляется к стенду с маслом.

– Франция – такая чудесная страна. Ее так приятно навещать.

Я слишком увлечена маслом, чтобы заметить ее акцент на последнем слове.

– Надеюсь, ты еще сюда приедешь, – говорю я. Мне хотелось бы показать Джудит и другие регионы. Представляю, как мы лениво передвигаемся на наших велосипедах, проезжаем через Южный канал… или проезжаем через сказочные деревянные деревушки Эльзаса и Лотарингии. О, или в Страну Басков. Мы можем попробовать там баскский пирог – знаменитый сливочный десерт с вишней.

– Обязательно, – говорит Джудит и кладет руку мне на плечо. – Мы могли бы приехать сюда вместе, Сэйди. Вместе навестим Францию. Будем отдыхать, никакого стресса, никакой работы.

Это вырывает меня из размышлений о туре по тортам.

– Что?

Джудит заглядывает мне в глаза.

– Я хожу вокруг да около. Сэйди, я хочу, чтобы ты вернулась домой и работала на меня – нет, вместе со мной, в «Эпплтон Файнэншал». – Она кивает, словно я уже с ней согласилась.

– Я, э-э… – Как тур-гид, я терпеть не могу не знать ответ на какой бы то ни было вопрос. Точнее, я знаю ответ – «ни за что», – но мне не хочется его произносить. Мысли роятся и скользят в голове.

Скользят! Точно. Могу отвлечь ее фактами о масле. «Джудит, а ты знала, что по французскому закону в масляном креме должно быть 82 процента – на два больше, чем в США. Разница маленькая, но решающая – вкус тому доказательство!»

Улыбка Джудит становится более натянутой.

Масло тут не поможет. Надо что-то сказать. Беру себя в руки и вежливо говорю:

– Это мило с твоей стороны, Джудит.

Ведь так и есть. Или нет? Она ведь только что перечеркнула мою работу – работу моей мечты, – мой бизнес, главное решение моей жизни.

Град бьет по крыше, словно кто-то забивает в нее миллион гвоздей. Лампы мигают.

– Ты нужна нашей компании, – говорит Джудит. – Дом всегда говорил, что ты – его протеже. У него были большие планы на тебя, Сэйди. Он собирался попросить тебя вернуться. Отчасти он поэтому и согласился сюда приехать. Теперь во главе компании я, и мне ты нужна еще больше, чем ему.

Его протеже. Чувствую новый болезненный укол в сердце. Он приехал ради меня. Это из-за меня он был на том велосипеде. Из-за меня он упал с обрыва.

Тут до меня доходит, что Джудит сказала кое-что еще. Моргаю, глядя на нее в упор.

– Ты возглавляешь компанию?

«Она? – сказал Лэнс, когда говорил с Деборой по телефону, с неверием и отвращением. – Радоваться она не будет».

Джудит расправляет плечи.

– Будет странно, если нет. Компания была основана на наследство, доставшееся мне от бабушки. Все эти годы я поддерживала Дома. Можешь сама выбрать себе титул, Сэйди. Старший актуарий? Финансовый директор? Мне нужен человек с твоей страстью к цифрам.

Цифры я люблю. С ними всегда ясно, что к чему. Но я уже выбрала свой титул: Собственница и Старший Гид «ПеДАлей».

– Это большая честь для меня, – говорю я после небольшой паузы. Мимо нас проходят покупатели с корзинами ничем не примечательных продуктов. Эти люди даже не подозревают, какую эмоциональную бомбу Джудит только что мне вручила. Решаю, что эту бомбу нужно обезвредить честностью.

– Год назад я согласилась бы не раздумывая, – говорю я ей. – Но я обожаю мою новую жизнь. Мы с Джем мечтали о своей компании велотуров. Я делаю это ради нас обеих.

– Милая, – говорит Джудит, снова оглядываясь. – Я знаю, что ты любишь велосипеды, и я знаю, почему ты чувствуешь, что в долгу перед Джем. Сейчас я понимаю это как никогда. – Она переводит взгляд на ряды продуктов, которые теперь кажутся мне безумно яркими из-за индустриального освещения. – Мне хотелось бы сбежать куда-то на пляж. Или, скорее, на озеро. Мне всегда хотелось иметь коттедж у озера где-нибудь в лесу.

Собираюсь сказать, что она может организовать это для себя, но она качает головой и продолжает:

– Вечно прятаться не получится. Потом придется вернуться в настоящий мир, к настоящей работе. Сэйди, я прошу тебя быть с собой честной. Подозреваю, что у тебя и так низкая маржинальность. Еще и эти проблемы, эти ужасные преступления – твой бизнес сможет это пережить? Сможешь ли ты?

Делаю шаг назад. Джудит наносит мне сразу два удара – материнская забота и денежная логика. Она загнала меня в угол – я упираюсь спиной в ящик мороженого. Кладу руки на его холодный край. Отступаю от морозильника, но все еще чувствую липкость и холод.

– В твоем возрасте, – говорит Джудит, – нужно иметь сбережения, остепеняться, заводить семью. Я недавно видела Ала. Он спрашивал, как ты. Такой славный юноша.

Тут чары развеиваются.

В моем возрасте?! Я уже потеряла счет количеству людей, которые сказали мне эти слова за прошедший год. Друзья, родственники, коллеги, знакомые, незнакомцы.

Ты переезжаешь во Францию? Как смело – в твоем возрасте!

Велотуры – в твоем возрасте?

Расстаешься с парнем, на которого можно положиться – в твоем-то возрасте? Некоторые еще начинали приговаривать, мол, часики-то тикают, словно я какая-то печальная старая дева в романе Джейн Остен, приговоренная к бездетной жизни на велосипеде.

Мне тридцать. Срок годности еще не вышел.

От фразы, о которой я впоследствии пожалела бы, меня спасает восторженный возглас. Из-за угла появляется Лекси; одна ее рука переплетена с рукой Лэнса, на другой висит корзина для продуктов. Она замирает, оглядывая этот йогуртовый рай.

– Боже мо-о-ой! – радостно пищит она, отпускает руку Лэнса и тянется за своим телефоном. – Все, я никогда отсюда не уйду.

– Отлично, теперь Франция и тебя отнимает, – усмехается Лэнс. – Сначала Сэйди, теперь моя девушка.

– Ну уж нет, – сухо говорит Джудит. – Я хотела бы посмотреть отдел выпечки. Сэйди, пойдешь со мной?

Она хочет не просто пройтись до отдела выпечки.

– Он прямо здесь, – говорю я с излишним энтузиазмом. – Следующий отдел за нами. Печенье там тоже есть!

Джудит кивает.

– Подумай об этом. – Она снова берет каштановый мусс и изучает упаковку. – Срок годности скоро истечет.

После того как она заворачивает за угол, Лэнс переводит на меня удивленный взгляд:

– Что это было? О чем тебе надо подумать?

О его матери, которая берет на себя управление их компанией и просит меня сказать, какую должность я хочу в ней занимать. И сообщает, что вечно она ждать не будет. Но я не могу сказать все это Лэнсу. Пусть сначала они с Джудит все обсудят.

Меня снова спасает Лекси. Она снимает на видео все йогуртовое богатство, от угла до угла, и озвучивает его из-за кадра. Офигеть, ребята, только посмотрите, где я! Кому после этого нужна Эйфелева башня? Вы только посмотрите на это! А-а-а!

– Я показывала твоей маме йогурт, – шепчу я и подношу палец к губам.

Лэнс закатывает глаза.

Успокаиваю себя тем, что я ведь все-таки не обманываю Лэнса, когда ничего не говорю. Я просто показывала ей йогурт. Остальной разговор на него совершенно никак не влияет, потому что я знаю, что отвечу Джудит. Нет, нет, non, merci!

Мы еще немного гуляем по магазину, запасаясь закусками. Дождь вскоре прекращается, но сомнения в моей голове стучат громче любого града. Вдруг Джудит права? Дела «ПеДАлей» плохи. Если брошу вызов судьбе – могу в конце концов остаться ни с чем.