День 5, понедельник. Отправляемся в Эус, одну из самых солнечных и красивых деревушек Франции! Наш путь лежит через прекрасные сады по проселочным дорогам, под присмотром горы Канигу, священной горы каталонцев.

* * *

– Солнечная деревушка, как же, – хмыкает Найджел.

Он загнал меня в угол замка. Точнее, того, что осталось от замка. От постройки тринадцатого века остались лишь каменные стены. И, конечно, вид. Перед нами раскидывается панорамное лоскутное покрывало из виноградников и цветочных и фруктовых садов. Знаменитая гора на заднем плане выглядит очень драматично под темными, как синяки, облаками.

Капля дождя падает на землю с тихоньким «шлеп».

– Помойка, – говорит Найджел, переводя хмурый взгляд с туч на меня.

Силой воли заставляю себя не вздыхать и не огрызаться в ответ. Если бы я могла контролировать погоду, я была бы самым знаменитым и востребованным гидом велотуров во Франции. Деревенские жители каждый раз приветствовали бы меня радостными криками. Но нет, я возглавляю тур, где все идет не так.

Изображаю оптимизм.

– Надеюсь, туча пройдет мимо нас. Если дождь пройдет над долиной, то в нашем последнем заезде все будет свежее и приятное. Чувствуете ионы?

Делаю глубокий вдох. В воздухе стоит островатый, опасный запах.

Когда мы сегодня обедали на площади в окружении каменных домов, украшенных цветочными горшками, наша официантка подняла глаза на небо и радостно улыбнулась. По ее словам, у них очень давно не было хорошего, сильного дождя. Только то, что вчера покапало.

– Местные жители будут счастливы, – продолжаю я.

Найджел морщит нос.

– Дождь после засухи – это скользкие дороги.

Как меня бесит, что он прав. Во время долгих периодов жары и засухи жир скапливается на дорогах. Если добавить воды, велосипед будет скользить как нож по маслу.

– У нас отличные шины, подходящие на любую погоду, и новые тормоза, – говорю я так, будто мы завязаны в словесном теннисном матче.

Найджел улыбается.

– Жирные лужи – самая безопасная часть этого тура. Я не собираюсь стоять здесь и ждать следующей катастрофы.

На секунду я чувствую неподдельный оптимизм. Не собирается ждать? Так он уезжает? Навсегда? Конечно, это будет означать плохой отзыв, но что уж там, этот вопрос уже давно был решен. Зато с нами больше не будет вечно ворчащего критика.

Я подавляю улыбку, что не очень сложно благодаря следующим словам Найджела:

– Я буду в одиночестве наслаждаться горячими источниками, пока с группой будете прорываться через шторм.

Ну конечно. Он на всех парах помчится в наш следующий отель. Как вы предсказуемы, Найджел.

– Отлично! – вру я. – Я позвоню в отель и сообщу, что вы приедете раньше. Мы все скоро выезжаем, если вы хотели подождать несколько минут.

Я сказала всем собраться у замка, когда они будут готовы. Если будут просто подниматься – не потеряются. Проверяю часы.

– Встречаемся у замка через тринадцать минут.

– Через тринадцать минут я буду уже на полпути к целительным водам, – говорит Найджел.

Вот не надо! Расстояние, конечно, небольшое, всего десять с половиной миль, но почти все – в гору.

Хотя ездит он быстро. Даже очень быстро.

Подозрительно быстро?

– У вас большой опыт велоезды, – говорю я.

Он снова улыбается.

– Предположу, что больше вашего. Вот я мог бы организовать достойный тур. Мы не болтались бы в городишках, которые уже давно пережили свое. Мы бы крутили педали!

На этом он фыркает и удаляется, оставляя меня одну у проема (бывшего окна) в стене.

– Какой неприятный человек.

Лекси все это время смотрела в следующее «окно». Она подходит, сочувственно покачивая головой. В ее руках – вечная зеленая бутылка и телефон на штативе.

Позволяю себе улыбку и прозрачный эвфемизм.

– Да, он сложный гость.

Лекси кивает со знанием дела.

– Это точно. Некоторые просто отказываются настраивать себя на позитив.

Да. Если бы только люди больше настраивались на позитив. Тогда, возможно, в мире было бы меньше крепостей и замков, а я была бы совершенно не против.

– У тебя бывают такие на твоих занятиях? – спрашиваю я. – Или там все спокойные?

Лекси вздрагивает.

– Если бы. Даже на йоге и медитации кто-то хочет соревноваться. Кто примет наиболее умиротворенный вид, кто дольше всех продержится в позе силы. Это еще и конкурс красоты. – Она закатывает глаза.

Внезапно осознаю, что велошорты врезаются мне между ягодиц. Борюсь с желанием их одернуть.

– В прошлом месяце, – рассказывает Лекси, – у меня на занятии были две женщины, которые обсуждали свои уколы ботокса и никак не замолкали во время безмолвной медитации. Я не люблю бывать злодейкой, но была вынуждена попросить их наслаждаться тишиной. А они, недовольные, просто встали и ушли с занятия, как будто я попросила их о чем-то запредельном.

– Да, я тебя понимаю, – говорю я. Как же это приятно – просто жаловаться подруге.

Продолжаем обсуждать сложных клиентов.

– Но у тебя такая классная работа! – говорит Лекси. – Я так рада за тебя, Сэйди. Ты воплотила свою мечту в жизнь. Ты така-а-ая храбрая!

Мои щеки розовеют, несмотря на резкое похолодание перед грозой.

– Не знаю, храбрая ли я, но да, это моя мечта, – признаю я.

«Надеюсь, она не развалится» – хочу добавить я, но сдерживаюсь. Вдруг, если я произнесу вслух свой страх, он сбудется?

– Ты тоже получила свою мечту, – говорю я.

– Да. Это точно, – говорит Лекси. Теперь она смотрит не на вид, а на что-то у меня над плечом. Оборачиваюсь и вижу Лэнса. Он что-то строчит в телефоне у одной из внутренних стен.

– Отличный парень, правда? – говорит она. – Вы ведь с самого детства дружите?

– Да, он мне как старший брат, – говорю я. – Из вас вышла отличная пара. Ты хорошо на него влияешь.

– Ох, Сэйди, ты такая милая! – Лекси сжимает меня в объятиях. – Не позволяй этому противному мужчине тебя принижать. То, что произошло с бедным Домом, совершенно не твоя вина.

Ее глаза тут же застилает пелена. Она поднимает взгляд, чтобы не дать слезам потечь.

– Извини! Не хочу испортить тушь, когда это и так скоро сделает дождь. Когда мы должны выезжать? Я хочу сделать еще несколько фотографий.

– Через пять минут, – отвечаю я. И добавляю: – Но у нас есть люфт в пятнадцать минут. Только никому не говори, ладно?

– Это останется между нами.

Лекси уходит, берет Лэнса под руку и тащит его за собой.

Оглядываюсь. Вижу, что вернулась Надя. Она встает рядом со мной у «окна».

– Красиво, но для нашей поездки плохо, – говорит она. Истинный реалист.

– Знаю. Как ты считаешь? Стоит просто рвануть сейчас?

Под «рвануть» я подразумеваю «поехать так быстро, как только можем». Манфред, Лэнс и Лекси рвануть могут. Джудит – на электровелосипеде с подзарядом. А Конни и Филли вроде любят плохую погоду, так что я могла бы держаться их и замыкать процессию.

Надя хмурится.

– Буря надвигается.

Все мои приложения с прогнозом погоды настаивают, что вероятность осадков с сильной грозой составляет 50 %. То есть 50 % вероятности отсутствия смертельной опасности.

В очередной раз обдумываю наши варианты.

– Фургон еще не вернули? – спрашиваю я. – Может, он мог бы отвезти гостей в отель, а потом вернуться за нами и велосипедами.

Мы могли бы укрыться в кафе или в древнем каменном тоннеле, ведущем из замка в город. Это даже может быть уютно.

Или темно и страшно. Как в ловушке.

Надя качает головой.

– Жорди только что им звонил. Анчоусы – это очень сильно. Очень много времени уходит, с багажом тоже. Намного дольше, чем они думали.

Значит, и выйдет дороже ожидаемого. И без моего верного фургончика.

В этом одна из главных и очевидных проблем велотуров. Можно вдруг оказаться вдалеке от своей цели в погодных условиях, к которым ты, мягко говоря, не готов.

– Можем и подождать, – размышляю я.

– Все кафе закроются, – говорит Надя. – Вообще все закроется. Сегодня понедельник. Уже больше полудня. – Она стучит пальцем по воображаемым часам на запястье.

Она права. Эус славится своей красотой. Мощеные дорожки, змейкой поднимающиеся вверх по холму. Деревня возвышается, как многоярусный торт. Правда, тут не так много магазинов, где могла бы укрыться целая группа. Лучшие прикрытия от дождя здесь – тоннель и небольшая автобусная остановка у общественного туалета. Мы можем провести здесь весь день.

С другой стороны, если мы рискнем, то можем добраться до Верне-ле-Бена и его успокаивающих горячих источников примерно через полтора часа.

Обдумываю расстояние, время и риски. Учитываю и личные причины. Или вернее будет сказать сомнительные личные причины?

Я согласилась встретиться с Лораном сегодня днем, чтобы позвонить в Америку, а именно – Ванессе Ортис, чтобы спросить о ее письме Дому. Вчера Лоран без особых усилий убедил меня в разумности этого действия. Просто дружеский звонок, ничего официального.

Теперь от этой идеи мне так же не по себе, как от погоды.

Во-первых, я могу опоздать. Ненавижу опаздывать. Во-вторых, мне неприятно из-за ощущения, что я делаю что-то такое без ведома Лэнса и Джудит.

«Сообщать Эпплтонам нет необходимости», – сказал Лоран. Затем просто сказал, чтобы я им не говорила.

Пытаюсь успокоить себя. Звонок только докажет, что ее письмо ничего не значило. Ванесса иногда может быть резкой, но там наверняка просто была какая-то ошибка в данных, скучный вопрос о переходящих запасах. Я проясню этот вопрос и направлю Лорана в нужную сторону, ближе к истине.

Поднимаю хмурый взгляд на небо. Если спрячемся – с неба не упадет ни капли. Моя группа заскучает, устанет, возможно, начнет ворчать. А если рискнем?

Каждый шаг – это риск.

Вздыхаю. Есть вещи – и в жизни, и в велотурах, – которые можно контролировать. И есть огромное количество вещей, которые контролировать нельзя.

– Ладно. Давай попытаемся добраться до Верне. Будем надеяться, что успеем и не попадем под дождь.

– Попытаемся и будем надеяться, – повторяет Надя. – Больше в жизни ничего и не сделаешь.

Философия как по заклинанию призывает Манфреда. Он прогуливается у каменной стены в черных лайкровых шортах, достойных ночного клуба. На такой же черной джерси поблескивает молния – на плече, – а глаза его закрывают темные очки. Он поднимает голову и смотрит на облака.

– Возможно, нам придется столкнуться с плохой погодой, – говорю я совершенно очевидную вещь.

– Плохой погоды не бывает, – отвечает Манфред. – Погода есть погода. Плохим может быть только настроение. Или выбор одежды.

В теории я с ним согласна. «Хорошее» и «плохое» – конструкции, придуманные человеком.

Мне на нос падает капля дождя величиной с виноградину. Так что на практике я прекрасно знаю, что такое «плохая погода».