День 5, понедельник. Доброе утро, велосипедисты! После завтрака мы прогуляемся по замку, а затем направимся в другую «самую красивую деревню Франции» – Эус. По дороге мы полюбуемся очаровательными деревушками и потрясающими пейзажами. Весь путь займет 32 километра – в милях это 19,88.

* * *

Утром мы с певчими птицами просыпаемся до рассвета. На цыпочках спускаюсь на первый этаж и делаю кофе в божественной машинке от «Мистера Кофе» и отправляюсь на улицу с двумя горячими кружками в руках и сливками и пакетиками сахара в кармане.

Может ли зеленый быть запахом? Или ощущением? Вчера поздно вечером собрались тучи, одарив долину дождем. Теперь вся она накрыта туманом, словно одеялом. Верхушки холмов выглядывают, словно острова в море. Прогулочным шагом направляюсь к воротам, размышляя, не так ли это ощущалось в средневековые времена. Много мелких городков на холмах, отделенных друг от друга, опасающихся мародеров.

А еще вандалов, убийц и воров.

Я спала спокойнее, зная, что нас охраняют жандармы. Настолько благодарна им, что несу горячий кофе офицерам, прежде чем самой выпить чашечку.

Подхожу к фургону и вижу, что охраняющие нас офицеры спят. Прижавшись щеками к стеклу и открыв рот. Замираю и думаю, что делать дальше. Стоит ли стучать в окошко, рискуя напугать спящих людей с оружием? С другой стороны, я ведь принесла кофе. Мне хотелось бы выпить кофе после бессонной ночи в фургоне.

Мои размышления прерывает жуткий крик, разрывающий утренний воздух.

Вздрагиваю так сильно, что проливаю половину содержимого кружек себе на руки, колени и ноги в шлепанцах.

Но это не страшно. Теперь жандармам не нужен кофеин. Они моментально просыпаются и выпрыгивают из фургона, хватаясь за пистолеты, но не поднимая их. Жандармы переводят на меня подозрительные взгляды.

Приподнимаю полупустые кружки.

– Мадам! – восклицает жандарм повыше. – Почему вы кричите? Вы ранены? – Он оглядывает мои руки и ноги, залитые кофе, и делает шаг назад.

Другой жандарм – пониже, коренастый, с лицом нервного мопса – оглядывает окрестности.

Я тоже оглядываюсь. Кто это был?

– Кричала не я, – говорю я и указываю в сторону, отчего проливаю еще больше кофе. – Звук был оттуда, кажется. Где-то у бассейна.

Они уже бегут туда. Надо бы погнаться за ними. Но они все-таки профессионалы. Они вооружены. А меня тормозят полупустые (даже больше) кружки. Заглатываю кофе из каждой по очереди, как выпивоха со стажем. Но я считаю, что это вполне оправдано. Раз уж день начался с крика, мне понадобится много кофеина.

С другой стороны живой изгороди из олеандра, окружающей бассейн, доносится смех. Спешу туда и обнаруживаю Лекси, которая оборачивает легкий и тонкий кусок полупрозрачной ткани поверх своего ярко-розового спортивного лифчика. Она накрашена, но таким образом, чтобы казалось, словно на ней нет ни грамма косметики. Став тур-гидом, я тоже в совершенстве освоила эту технику – просто перестала краситься.

Жандармы останавливаются, вероятно, пораженные возникшим перед ними светловолосым ангелом. Лекси распускает волосы, расправляет их пальцами, потягивается и заново собирает хвостик.

Лэнс же лежит на воде в глубине бассейна. В принципе, ничего странного в этом нет, только вот он в халате. В качественном, пушистом халате, который явно не предназначался мадам Одетт для купания.

Лэнс смотрит на меня и немного виновато улыбается.

– Прошу прощения, – говорит он. – Офицеры! Простите! Извини, Сэйди! Я просто шутил с моей красавицей.

Лекси затягивает хвостик, упирает руки в боки и… отчитывает его? Ага, как же! Нет, она грозит ему пальцем (с идеальным маникюром) и улыбается ему, как улыбаются очаровательным мальчишкам-хулиганам.

– Лэнс, ты напугал меня! Не надо так подкрадываться! – Она надувает губы. – Ты испортил мне приветствие солнца.

– Да не, теперь твое видео точно завирусится, – говорит Лэнс. – То, как ты ударила меня локтем – да ты, наверное, выбила мне аппендикс.

– Ой! – взвизгивает Лекси. – Мое видео!

Она подбегает к шезлонгу рядом, на который установила телефон с видеозаписью. Она прекращает запись и открывает получившееся видео. Из телефона тихонько раздается ее крик. Она бормочет себе под нос что-то о монтаже.

Лэнс переворачивается и лениво плывет на спине.

Высокий жандарм откашливается.

– Э-э, – говорит он. – Я не говорю, э-э… хорошо на… anglais?[41]

О! Нужно им объяснить! Пытаюсь сделать это по-французски так хорошо, как только могу, с очень виноватым видом. Не уверена, за что именно прошу прощения.

– Это недопонимание, – объясняю я. Похоже, этого достаточно.

– Он, эм, напал на нее? – уточняет офицер, уже меньше стесняясь своего английского.

– Да, он на меня напал! – говорит Лекси. – Хулиган! О, Сэйди, это у тебя кофе! Готова сейчас убить за чашечку!

– Я почти весь выпила, – признаюсь я. И пролила.

Лекси поднимает одну бровь, переводя взгляд с одной кружки на другую.

– Я принесу еще кофе, – говорю я. – Я сделала целый чайник, он на кухне. Расскажешь мне, что тут произошло.

Лэнс подплывает к нам.

– Да нечего рассказывать. Я просто подкрался, чтобы ее поцеловать, вот и все. Проснулся рано, перевернулся, а в кровати пусто.

Он притворно надувает губы.

Лекси издает умиленное «о-о-о», словно при виде раненой птички.

Боже, мне срочно нужен еще кофе. Поворачиваюсь к офицерам, которые явно тоже в нем нуждаются.

– Bisous, – говорит жандарм пониже. – Поцелуи. Да, да. Мы поняли.

Лекси озаряет их своей самой лучезарной улыбкой.

– Спасибо, офицеры. Спасибо, что поспешили на помощь. Мои герои. – Она поворачивается ко мне. – Сэйди, можешь им перевести?

Судя по их розовым щекам, они все поняли и без меня.

* * *

Оказалось, что крик – отличный способ собрать всю группу вместе. До выселения еще два часа, у нас много времени, чтобы посетить замок, вернуться и привести себя в порядок перед первым забегом.

Мадам Одетт явно рассчитывала на наше раннее отбытие.

– Лучше вам выехать пораньше, – говорит она, когда мы вместе накрываем на стол перед завтраком. Свежие круассаны и багет, джем, который хозяйка сделала из фруктов собственного сада, и эспрессо, настолько густой, что напоминает пудинг. – Кажется, будет плохая погода, – продолжает она, переводя хмурый, но полный надежды взгляд на запад, куда мы направляемся.

Не понимаю, откуда она берет эту информацию. Туман все еще окружает самые большие возвышенности. Прогноз погоды, который я проверяю постоянно, как одержимая, утверждает, что сегодня вероятность ливней и грозы составляет пятьдесят процентов.

Стакан наполовину пуст или наполовину полон?

Решаю, что наполовину полон. Избегать плохой погоды – часть моей работы, как, вообще-то, и экскурсия по замку, а уж этому замку историй не занимать.

Через час мы уже стоим у подножия замка.

– Вот это гора, – усмехается Лэнс, глядя на парапеты. – Могучая кучка.

Похоже, для Лэнса начинается эра папкиных шуток. Лекси и Джудит вежливо хихикают.

Быстренько пересказываю многовековую историю замка, начиная с виконта, который построил его в X веке. Перебираю битвы – история без них не обходится. Отмечаю смену владельцев, как замка, так и региона. Немного задерживаюсь на всяких масштабных бытовых катастрофах и ремонтных работах. Об этом замке можно было бы снять целый сезон реалити-шоу о ремонте и перепродаже. Затем я перехожу к моей любимой резидентке.

– Здесь жила знаменитая американка, причем уроженка Среднего Запада, – объявляю я и слышу заинтересованные перешептывания Лекси и Джудит.

Найджел фыркает:

– Американцы. Думают, что все можно купить.

И это говорит сын Британской империи? Продолжаю улыбаться.

Конни озвучивает мое недовольство:

– Тихо, Фокси. Сэйди рассказывает историю.

Улыбаюсь еще шире и продолжаю свой рассказ:

– Эми Элизабет «Бетти» Торп родилась в Миннесоте в тысяча девятьсот десятом году. Рождена мятежной – так она впоследствии о себе говорила. Она с юных лет жаждала приключений, путешествий, страха – чего угодно!

Прекрасно ее понимаю. Ну, за исключением страха. Мне и без него неплохо. Но желание посмотреть мир за пределами Миннеаполиса или Элм-Парка – о да, это я понимаю.

– Кого-то мне это напоминает, – говорит Лэнс, улыбаясь мне.

Джудит вздыхает.

– А вот для меня это стало неожиданностью.

Если она имеет в виду мой год за границей перед колледжем – это стало неожиданностью и для всех остальных. Все думали, что я так старательно откладывала деньги с летней подработки на колледж. Хорошая, практичная Сэйди.

Но у Бетти приключений было больше.

– Она скрыла беременность вне брака, выйдя замуж за сотрудника британского посольства, – рассказываю я группе. Бетти явно ожидала, что теперь в ее жизни будут поездки в другие страны, модные вечеринки, интриги. Но на самом деле ее муж, Артур, оказался весьма скучным человеком. Даже в поездках он не «сиял».

Тут я мысленно лишний раз утверждаюсь в том, что совершила правильный выбор, расставшись с Алом Вестоном. У нас ничего не получилось бы. Один из нас (я) оставался бы несчастным.

– Но с началом Второй мировой войны жизнь Бетти заиграла новыми красками, – продолжаю я. – Она стала тайным агентом, работала на секретную службу Великобритании, МИ-6. Ее кодовым именем было Синтия, и она стала одной из ключевых фигур в разведке. У нее был особый талант – соблазнение.

Бетти/Синтия, конечно, была не первой «медовой ловушкой», но она такой ролью явно наслаждалась. И не стеснялась делиться этой информацией.

– Неплохо! – усмехается Филли. – Вот в чем секрет: занимайся любимым делом, кто бы что тебе ни говорил.

Конни поворачивается ко мне.

– И не позволяй всяким кретинам сбить тебя с курса.

Они с сестрой кивают, сложно в ожидании кивка и от меня. Я с ними соглашаюсь.

– Тоже мне, – бормочет Найджел. – Надо быть лучшим. Вот это достижение. Если не готов побеждать любой ценой, ты – лузер.

Сестры оглядываются по сторонам, словно в поисках возвышения, с которого можно было бы сбросить Найджела.

– Насчет победы Бетти согласилась бы с вами, – говорю я. От моих слов Найджел хмурится. – Она была одной из лучших шпионок военных лет.

Бетти, разумеется, в моей защите не нуждается. Кого-то вроде Найджела она преспокойно стерла бы в порошок. Улыбаюсь, представляя эту картину, и рассказываю, как она соблазнила французского газетчика и привлекла его к работе в Сопротивлении.

– Но все было не так радужно, – добавляю я, потому что стараюсь не избегать неприятных историй во время экскурсий. – Ее новый возлюбленный был женат. Его жена, которая впоследствии стала бывшей женой, уничтожила прикрытие Бетти. Ей пришлось уйти в отставку. Они с бывшим газетчиком переехали сюда. – Я окидываю рукой замок.

Замок на юге Франции. Война кончилась. Больше никаких шпионов-нацистов. Я была бы просто в восторге. Бетти в восторге не была.

– Вот в этот самый замок? – спрашивает Джудит. Похоже, она поражена. И ее можно понять. Трудно сопоставить себя с дворянами и генералами, жившими тут много веков назад. Но девчонка со Среднего Запада, переехавшая во дворец? Вот это история!

– О-о, ее счастливый финал! – говорит Лекси, кладя руку на сердце.

– Да, – осторожно говорю я. – Они с мужем провели здесь много прекрасных лет.

Но Бетти не хватало накала страстей. Ей было скучно.

Продолжаю:

– На самом деле, она все еще здесь. Она похоронена на территории замка, под ее любимым кедровым деревом.

Снова умиленное «о-о-о» от Лекси.

Подробности я решаю опустить. Ведь главное – это то, как человек жил, а не как умер, разве нет? Великую шпионку сразил рак горла. Ее муж тоже умер здесь, и крайне печальным образом. Его электрическое одеяло загорелось; мужчина сгорел, как и почти весь замок (последнее – уже не в первый раз).

Никогда не знаешь, что тебя настигнет.

Но это хороший жизненный урок – нельзя переживать из-за всего на свете.

Мы продолжаем гулять по замку, а с неба раздается угрожающий предупредительный раскат грома.

Если подумать – у замков и дворцов вообще редко бывают счастливые финалы.

И еще – мне следовало послушаться мадам Одетт и поскорее отправиться в путь.