День 4, воскресенье. Красота Коллиура вдохновляла фовистов – «диких», «хищников». Но не переживайте, нам ничего не угрожает. Фовизм – авангардное течение живописи, полное ярких красок и нескрываемых мазков. Один из его основателей, Анри Матисс, гулял по этим улицам в 1905 году.

* * *

Газета шуршит в мягком утреннем шуме лобби отеля. Надя выглядывает из-за разворота газеты L’Indépendant, когда закрывается дверь за уходящим детективом Лораном.

Если Надя считала, что газета делает ее невидимой, она глубоко ошибалась. Я заметила ее раньше, когда оставила Лорана в кладовке и вышла за нашим кофе. Ее сразу выдали велосипедки и яркие волосы. А еще – юноша за стойкой, постоянно стреляющий в нее глазами совсем не так незаметно, как ему хотелось бы.

Надя встает с красного бархатного кресла, спрятанного за папоротником.

– Что спрашивал полицейский? – требовательно начинает она. – Тебя очень долго не было.

Солнечные лучи проникают в зал через высокие окна. На ресепшене британские туристы с пристрастием допрашивают клерка о расписании поездов. Молодая семья изучает стойку туристической литературы. Женщина что-то читает в своем телефоне. Кажется, словно все чем-то заняты, но я не хочу, чтобы нас кто-то подслушал. Отели, деревушки, велотуры – все они всегда кишат сплетнями.

Киваю в сторону дверей. Надя следом за мной выходит на улицу. Выбираем себе лавочку под пальмами, смахиваем с нее пыльцу и крошки от какой-то выпечки. Устраиваемся, и я рассказываю Наде загадочную историю о навигаторе Дома.

– Быть такого не может! – восклицает Надя так громко, что от нас с недовольным курлыканием улетает голубь.

Может.

– Я сама видела, – говорю я. – Детектив сфотографировал карту на свой телефон.

Земля под нашей скамейкой вся изрыта. Надя проводит по ней кроссовкой.

– А вдруг этот полицейский сам сделал эту карту? Чтобы тебя обмануть.

Представляю добрые глаза Лорана. И тут же напоминаю себе, что он – сын мадам Лоран и что он только сейчас рассказал мне, что на самом деле достаточно хорошо знаком с моим бизнесом. Должен быть знаком, он ведь пытался его купить. Это я подала заявку вслепую с другого материка.

Надя говорит, что в сериале «Закон и порядок»[30] полиция все время врет.

– Такое во всех странах. Полиция обманывает.

– «Закон и порядок» – это не реальность, – говорю я. И позволяю себе улыбнуться воспоминанию. – Я учила французский по этому сериалу. Мы с подругой год работали в Провансе. Настоящие французские сериалы были слишком сложные, так что мы смотрели «Закон и порядок», дублированный на французский.

Детектив Стейблер, говорящий на французском, – это просто восьмое чудо света. Еще мы смотрели много «Спасателей Малибу». Так что, по идее, я должна быть готова к спасению утопающего и следствию на французском.

А вот наша реальность… Умер член группы. Другого спасли из моря, только вот спасла его не я.

Надя улыбается.

– Я тоже так учила английский. Мы смотрели сериалы в университете. – Она напевает заставку сериала: дам-дааааам-дам-дам-дам-даааам-даааам. – А еще «Инспектора Морса» смотрели.

– Значит, мы ко всему готовы, – говорю я.

Она усмехается.

– Готовы раскрывать преступления.

Теперь моя очередь усмехаться, хотя втайне мне кажется, что мы реально могли бы этим заняться. Позволяю себе вообразить, как команда «ПеДАлей» героически ловит виновного. Мы связываем его велосипедными цепями? На велосипедах везем в жандармерию?

Если бы… Возвращаюсь к реальности нашего – увы – реального преступления.

– Не думаю, что Лоран врет. По крайней мере, насчет навигатора. Дом поехал по этой дороге. Других логических объяснений не существует. Лоран проверил другие навигаторы, показывали ли они правильный маршрут. Мы с ним сейчас этим и занимались.

– И? – говорит Надя. – Они все правильные? Жорди не мог это не проверить. Он человек честный. С этим никто спорить не будет.

Лоран поспорил бы, но тут я на стороне Нади. Я доверяю Жорди.

– Да, маршруты были верные, – подтверждаю я.

– Вуаля, – говорит Надя голосом, полным уверенности. – Значит, мистер Эпплтон сам изменил свой маршрут. Если он раздражался и много тыкал в экран, он мог сделать это случайно.

– Я тоже сначала так подумала, – соглашаюсь я. – Или что он искал другой маршрут.

Снова вспоминаю вопрос, который Лоран задал Джудит. «Ваш муж когда-нибудь выражал желание причинить себе вред?» Я знаю, что люди скрывают боль, страдают в тишине. И я знаю Дома. Не могу представить, чтобы Дом оставил непонятную карту как свое последнее послание этому миру. Дом любил поразглагольствовать.

– Ну так? – говорит Надя. – Полицейский что-то подозревает. Что это значит для нас? Мы должны остановиться?

Отчасти мне хочется, чтобы Лоран действительно отдал нам такой приказ. «Никуда не уезжайте, мадам. Вы должны оставаться в Коллиуре и отдыхать на море».

– Он сказал быть осторожнее. И что он сам занимается расследованием.

Своим «пф-ф!» Надя отпугивает очередного голубя.

– Так говорят копы по телевизору. Он сам наверняка смотрит «Закон и порядок». Повторяет их слова. Но хорошо. Мы же всегда осторожны. Если будем еще осторожнее – можем продолжить тур?

Перевожу взгляд на море, такое мирное, словно дразнящее своим покоем.

– Скорее всего, у детектива появятся новые вопросы. Он хочет, чтобы все оставались доступными – во Франции и, в идеале, в этом департаменте.

Надя хлопает в ладоши.

– Прекрасно. Наш тур не выходит за пределы департаменты Восточных Пиренеев, самого красивого департамента Франции. Видишь? Хоть в чем-то нам повезло. – Она ерзает на лавочке, будто собираясь встать. – Давай позавтракаем с группой. Как раз скажешь им. Им захочется продолжить путь, чтобы избавиться от плохих мыслей.

– Надя, – говорю я мягко, но уверенно. – Утром я никак не могла решить. Подумала, может, стоит отправить часть группы дальше, с тобой, а мне – остаться здесь с моими американскими друзьями. Но когда я увидела эту карту, я поняла, что продолжать тур нельзя. Ни в коем случае, если моим гостям или сотрудникам может грозить опасность.

Она смотрит на меня с каменным лицом. Я продолжаю тараторить:

– Прости меня. Мне правда очень жаль. Мы за завтраком всем скажем. Мы обязательно найдем отели, мы возместим все затраты, и…

– Это то, что ты хочешь, Сэйди? – перебивает меня Надя. Она трясет ногой. Наша скамейка вибрирует – хотя, возможно, мне так кажется из-за нервов. – Сдаться? И прятаться где – в отелях? В Сан-Суси с вандалом?

Я хочу узнать, что произошло с Домом. Хочу поймать того, кто это сделал. Если это был вандал – я хочу продолжить путь, чтобы показать ему, что он не победил, что мы его не боимся.

Только вот я боюсь. Я боюсь за группу и за сотрудников. Я боюсь за весь бизнес.

– Это совсем не то, чего я хочу, – признаю я. – Но другого варианта у нас нет.

* * *

Мы с Надей идем обратно в отель в гробовой тишине. Нас перехватывает менеджер.

– Я усадила вашу группу на веранде, – говорит она.

У нее волосы цвета радиоактивной морковки и манера поведения нервного воробушка. На волосы я давно обратила внимание. А вот нервы – это, кажется, что-то новенькое.

– Чудесная погода, – добавляет она. – Идеальная, чтобы вы могли продолжить путь.

Точнее, чтобы мы собрали наши грустные лица и трагическую ауру и поскорее свалили из ее отеля? Что ж, я могу ее понять.

– Так приятно начинать день на свежем воздухе, – продолжает она. – Я подумала, что вам понравится уединенность этого места. – Она подводит нас с Надей к стеклянным дверям, ведущим на веранду, и оставляет нас. Я замолкаю, пытаясь понять, в каком настроении моя группа. Меня отвлекает красота веранды. Почему мы раньше ее не видели?

Оштукатуренные стены украшены плиточной мозаикой. Чугунные столики цвета морской синевы, как в бистро, поблескивают на солнце. Зонтиками служат раскидистые пальмовые деревья.

Найджел сидит один с чашечкой эспрессо. Его стул повернут так, чтобы открывался вид на дверь и остальных членов группы. Завидев меня, он опускает чашку и принимается стремительно что-то записывать в блокнот – наверное, чтобы я видела, как он меня критикует.

Манфред, Филли и Конни втроем сидят за столиком под банановым деревом. Они уплетают французскую версию английского завтрака. Колбаски, очень темные, практически черные. Омлеты-роллы. Тарелка с ягодами. Несколько корзинок с круассанами, баночек варенья и два cafetières, которые я про себя все еще называю френч-прессами.

Сестры желают мне хорошего дня. Манфред от всей души желает мне «гутен моргена».

Отвечаю им тем же и продвигаюсь к столу Эпплтонов. Лэнс, слишком высокий для этого маленького стульчика кафе, листает ленту телефона, не отводя взгляда от экрана, словно он его защищает. Лекси ковыряется в тарелке фруктов. Рядом с ней сидит Джудит с идеально ровной спиной – и нетронутым круассаном на тарелке. Она приглашает меня присоединиться к ним.

– Ты, наверное, голодная, – говорит Джудит, пододвигая ко мне тарелку булочек.

– Я уже съела круассан, – говорю я.

Джудит, сама того не осознавая, озвучивает ровно ту самую причину, по которой я всегда поддаюсь их соблазну:

– Но они же такие легкие и воздушные. Съешь еще один. Ты тоже, Надя. Ты такая худенькая, дорогуша. – Джудит поднимается и подставляет к столу два стула.

Надя послушно садится.

В отличие от меня. Сначала я должна сказать – потом утешаться круассанами.

– Мне нужно кое-что вам сказать, – говорю я и с усилием сглатываю.

– Да, нам тоже, – заявляет Джудит. Остальные члены группы начинают тихо переговариваться между собой. – Мы проголосовали!

– Проголосовали? – переспрашиваю я.

– Два голоса, – говорит Джудит. – Один. – Она поднимает указательный палец. Прямая спина, поднятый подбородок. Я знаю эту позу. Это Джудит, Руководитель комитета, которой никакие преграды не страшны. Опускаюсь на стул рядом с Надей. Пусть Джудит выскажется. Уж это она заслужила.

– Нам нужно еще время, – говорит Джудит. – Нам сейчас нельзя уезжать из Коллиура.

С важным видом киваю. Она сейчас сильно упростит мне задачу. Если здесь вообще уместны такие слова.

– Я чувствую свою ответственность, – говорит Джудит.

Резко возвращаюсь в реальность.

– Что? Ответственность за что?

Она протягивает руку через стол и нежно сжимает мою ладонь.

– Никто не смог погулять по этому очаровательному городу, потому что, ну…

Вся группа тут же хором протестует. Все – кроме Найджела – соглашаются, что Джудит совершенно ни в чем не виновата. Он бормочет что-то о своем падении в море. Конни и Филли шикают на него.

Джудит поднимает руку, показывая остальным, что теперь ее очередь говорить.

– Но вам хотелось бы погулять по городу, верно? Вы ведь говорили. Мне тоже хотелось бы.

– Мы тебя поддерживаем, дорогуша! – восклицает Конни. – Если ты хочешь остаться, то и мы хотим.

Я уже мысленно репетирую, как буду убеждать менеджера отеля дать нам провести здесь еще ночь. Она, конечно, будет не в восторге, но я доплачу. Вдвое больше. И пообещаю есть не в отеле. Может, получится забронировать номера онлайн? Система же не узнает, что это я.

– Вот и славно, – говорит Джудит. – Вопрос решен. Будем тут до одиннадцати. Может, до полудня, но не позже.

До полудня? Полиция до полудня даже не придумает, что будут заказывать на обед, не говоря уже о закрытии дела.

– Джудит… – начинаю я.

Она поднимает палец и повышает голос.

– И второе… – говорит она. – Мы продолжаем путь.

Сестры постукивают ложками по кофейным чашкам. Лекси похлопывает себя по сердцу, затем тянется к руке Джудит и сжимает ее.

– Путь куда? – Возможно, дело в том, что я слишком поздно выпила кофе, не спала всю ночь, пережила шок, заработала ПТСР – но я не понимаю ни цифр, ни слов, что она произносит. Потом до меня доходит. Джудит работает быстро. Она наверняка уже взяла билеты на самолет. Я помогу им добраться до аэропорта или до поезда, и…

– В Кастель… как там его? – Джудит нетерпеливо машет кистью руки.

– Кастельну, – подсказывает Лекси с идеальным произношением. – Правильно, Сэйди?

– Да, – говорю я. – Но…

– Вот и славно, – говорит Джудит. – Вопрос решен.

Так, я позволила всему зайти слишком далеко. Встаю, делаю глубокий вдох и принимаюсь от всего сердца просить прощения.

– Ну что ты, – говорит Филли. – Нам всем очень жаль. Это настоящее горе.

Все кивают. Усы Найджела слегка подергиваются. Что-то мне подсказывает, что ему не очень-то жаль. Возможно, он даже доволен этой ситуацией.

Я продолжаю:

– Учитывая вчерашнюю трагедию, я решила, что экскурсию нужно прервать. Мы все возместим. Полиция просит всех оставаться доступными, но я могу забронировать для вас отель где угодно в пределах департамента. Разумеется, это будет бесплатно, и…

Мои слова тонут в возмущении и разнообразии акцентов.

Колоритные шотландские возгласы от сестер. Немецкое бормотание от Манфреда. «Нет-нет-нет» от Лекси, а от Найджела – единственного, кто не платил за экскурсию, – «мы заплатили за эту экскурсию немалые деньги».

Мне не хотелось этого делать, но, видимо, придется.

– Детектив Лоран сказал, что они рассматривают все возможные варианты, включая убийство. Для вашей же безопасности…

Снова фыркание. Готовлюсь уклоняться на случай, если в меня полетят булочки.

– Сэйди, – говорит Джудит. – Ты пытаешься нас защитить. Это прекрасно, но мы с Лэнсом не покинем эту страну, пока не сможем забрать Дома с собой.

Она поворачивается к Лэнсу.

Лекси легонько толкает его в плечо. Он поджимает губы и пожимает плечами, что я интерпретирую как: «Я здесь бессилен».

Джудит говорит.

– Мы должны продолжить наш тур. Мне стало намного лучше после того, как мы с Лекси проехались сегодня утром. Это всяко лучше, чем сидеть и грустить в баре или в своем номере. В одиночестве. Мы обсудили это всей группой, и все согласны.

Снова кивки со всех сторон. Лекси похлопывает себя по сердцу. Джудит продолжает:

– Мы не знаем, какие жуткие обстоятельства привели к несчастному случаю с Домом. Остается только надеяться, что полиция сможет найти ответ на этот вопрос.

Да уж, надеяться. Возможно, ждать придется очень и очень долго.

– Одно я знаю точно, – говорит Джудит. Ее глаза застилает прозрачная пелена.

– Ох, Джудит… – говорю я, уверенная, что сейчас она наконец даст волю слезам.

Ее голос дрожит.

– Я знаю, чего хотел бы Дом, – говорит она. – Он хотел бы, чтобы мы продолжали. Мы должны продолжить. За Дома!

На столешницы обрушивается град кулаков. Звенят стаканы. Дрожат банановые листы. Раздается практически боевой клич: «За Дома!» Найджел, щелкая фотоаппаратом, запечатлевает меня с открытым от шока ртом.