День 4, воскресенье. Сегодня мы отправляемся гулять по прекрасным холмам, но ехать туда придется в гору. Наслаждайтесь видами на виноградники по дороге из Коллиура.

* * *

После завтрака все расходятся в разные стороны. Конни и Филли сообщают мне свой подробный план на день, чему я очень радуюсь, пока они не говорят, по какой причине это делают.

– Это в случае, если убийца нас поймает – тогда ты будешь знать, где искать наши тела.

План Филли совершенно не помог бы в такой ситуации, потому что они собираются обойти примерно весь город. В их планах – часовня Святого Викентия, летняя резиденция королей Майорки и Пти-Монмартр – череда каменных коттеджей, выкрашенных в синий, где живут художники.

«Мы будем много фотографировать, – усмехнулась Конни. – Так что, если найдется наш фотоаппарат, сразу будет видно, где мы были».

Лекси и Джудит решили прогуляться пешком. Лекси собирается помочь Джудит шопинг-терапией – они будут любоваться (и закупаться) всякими милыми французскими штучками в милых французских магазинчиках.

Манфред тоже собирается набивать сумки – только анчоусами. Он заявляет об этом с игривой, но немного виноватой улыбкой, и добавляет, что рад нашему решению продолжить поездку.

– Жить означает смеяться в лицо смерти и ее косы.

Найджел отправился на велосипеде – понятия не имею куда. Надеюсь, не прямиком к Кастельну. Хотя это значительно облегчило бы этот день для всех нас.

Остается один Лэнс. Он сидит на той же лавочке, где недавно сидели мы с Надей. Он держит локти на коленях и наблюдает, как мужчины в берете играют в петанк. Металлические шарики громко стукаются друг о друга. Мужчины серьезно и тщательно продумывают каждый свой шаг, словно играют не в петанк, а в шахматы.

– Ку-ку, – говорю я, опускаясь рядом с ним.

В руках у Лэнса – батончик гранолы. Голуби обратили на это внимание и принялись расхаживать перед ним, как участницы конкурса красоты, выпячивая грудь и красуясь переливающимися на солнце перышками. Они и правда хороши собой.

– Ку-ку, – отвечает он и кидает голубям кусок батончика.

Наклоняю голову, чтобы прочесть, что написано на упаковке. Что-то на английском, с содержанием огромного количества протеина, клетчатки и бодрости. Наверное, что-то из дома, что для него положила Лекси. А бедные голуби даже не догадываются…

– Как ты? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами. Лэнс – не из тех, кто с легкостью делится своими чувствами.

Пока мы наблюдаем за птицами, я обдумываю, как лучше всего задать ему мучающий меня вопрос. Наконец я сдаюсь и просто говорю:

– «Чего хотел бы Дом»?

Лэнс фыркает.

– Зато все посмеялись, да?

Да, смех – лучшее лекарство. Хотя в глубине души я в восторге – и в ужасе – от того, что все хотят продолжить тур.

Лэнс говорит:

– Папе было плевать и на велосипеды, и на Францию. Прости, Сэйди. Но он пошел на это ради мамы и ради тебя, так что почему бы и нет? Может, он и правда хотел бы, чтобы мы продолжали.

– Он был здесь ради своей семьи, – говорю я. – Ради тебя.

Лэнс снова фыркает, затем внезапно улыбается.

– Нужно, наверное, что-то устроить, да? Поминки? Можем заехать в паб и поднять по стаканчику за моего старика? Как тут называются пабы?

– Пабы, – говорю я. – Бары, бистро, брассери, винные бары, клубы…

Лэнс достает из кармана расписание на сегодня и изучает мятый листок.

Меня трогает, что он держал его при себе. Он тыкает пальцем в остановку в середине дня.

– Кайф! Еще одна винодельня. Молодец, Сэйди. Теперь понятно, почему ты так хотела этим заниматься. Это намного приятнее работы в офисе. А вот некоторые трудятся каждый день с девяти до пяти.

Это была попытка пошутить?

Насколько я помню, рабочий день Лэнса начинается примерно, когда люди собираются на бранч. Затем он устраивает кофе-брейк, после чего объявляет, что уходит на обед пораньше, обедает невероятно долго и размеренно, как настоящий француз, и уходит из офиса до пяти.

С другой стороны, Лэнс занимается тем, чем я ни за что не хотела бы заниматься. Дружеское общение. Деловые вечеринки. Беседы на поле для гольфа. Не удивительно, что он приходит поздно и уходит рано.

Мысли об офисе заставляют меня вспомнить бывшего. Милый, скучный Ал Вестон. Интересно, нашел ли он новую девушку? Интересно, знает ли он о Доме? Тут до меня доходит.

– Дебора! – восклицаю я. – Ей кто-нибудь сказал?

Собираюсь встать и позвонить ассистентке Дома. Затем вспоминаю о времени и соображаю, что она, наверное, сейчас спит или же сидит у ноутбука в ожидании нового письма от Дома.

Лэнс усмехается.

– Папиной офисной жене? Она и так знает. Наверняка почувствовала, что во вселенной что-то изменилось, или у нее стояло на это оповещение.

– Веди себя хорошо, – говорю я.

– Есть, – говорит он, рисуя в воздухе очередную галочку для списка «Лэнс, веди себя хорошо». – Да нет, мама наверняка написала ей письмо. Мы с Лекси вчера помогли ей залезть в папин ноут. Дебора в порядке. В любом случае, это не моя работа.

Как бы не так…

– Кто-то же управляет «Эпплтон Файнэншал», – мягко говорю я. – Старший сын? Единственный ребенок. Похоже, это ты. Ну или твоя мама.

– Как будто она когда-либо там работала.

Лэнс выпрямляет спину. Неподалеку от нас, где играют в петанк, мяч, который должен был принести победу, выбивают с поля.

Рассказываю ему о вчерашнем письме.

– От Ванессы Ортис. Она что-то сказала о странностях. Тебе нужно с этим разобраться.

Он швыряет остатки своего батончика с клетчаткой птицам.

– Тот факт, что ты знаешь о Ванессе Ортис, а я нет, только подтверждает, что тебе папа доверял больше, чем мне. – Он горько усмехается. – Он наверняка оставил компанию тебе.

– Нет!

Нет, она мне не нужна!

Но Лэнс продолжает говорить.

– Помнишь, я говорил, что это мама сказала: все, мы едем сюда, и точка? Да, это было так, но папа хотел, чтобы ты вернулась на работу к нему. Он не отставал от меня с этим с самого твоего отъезда. «Меня должен заменить кто-то ответственный, серьезный, на кого можно положиться». Ты уволилась и уехала в другую страну, Сэйди. А я остался, старался, и все равно не смог соответствовать его ожиданиям.

Отворачиваюсь, боясь, как бы он не прочел мои мысли. Вспоминаю, как Дом предлагает мне кабинет Лэнса.

– Лэнс… – начинаю я, не зная, что сказать дальше. Ложь, которая его успокоит?

– Это уже не важно, – говорит он и поднимается так резко, что птицы пугаются. – Мне придется взять все в свои руки, правда же? Папа получил, что хотел.

* * *

Возможно, моим гостям не кажется, что выехать на час или три позже – это плохо. В самом деле, какая разница? Мы ведь на каникулах!

Да, они – на каникулах.

Для меня изменить хотя бы один пункт в заранее спланированном расписании – то же самое, что тянуться за маленькой коробочкой, которую убрал в самый конец трясущегося фургона. Все нужно убрать, поменять местами, а потом поставить обратно.

Для начала звоню Жорди. Остаток маршрута он будет следовать за нами в нашем фургончике. Мы будем достаточно далеко от дома, так что возвращаться каждую ночь в Сан-Суси ему будет неудобно. К тому же, фургон технически является фургоном с оборудованием, и он нужен, чтобы подвезти нас, если у нас устанут ноги, или починить шину, если кто-то снова посыплет дорогу кнопками.

Жорди берет трубку с осторожным «allô».

– Привет, Жорди! – нарочито радостно говорю я. – Мы с опозданием выезжаем из отеля в Коллиуре. Так что в Кастельну приедем, наверное, на два-три часа позже.

Молчание, затем, кажется, вздох облегчения.

– Хорошо, – говорит он. – Да, хорошо. Надя сказала, что вы решили ехать дальше. Я рад, что ты не передумала.

Хотелось бы поделиться своими сомнениями и переживаниями, но я ведь начальница. Так что я изображаю энтузиазм и спрашиваю, в порядке ли все дома в Сан-Суси.

– Все нормально. Все хорошо. Беспокоиться не о чем.

Что-то в его уверениях заставляет меня в этом усомниться.

– Полиция уже приезжала?

Жорди вздыхает.

– Да, вчера. Хотели смутить меня после тренировки, намекали, что я сменил маршрут в навигаторе мистера Эпплтона. Что это за бред?

Сочувственно вздыхаю.

– Детектив Лоран сегодня и со мной говорил, – сообщаю я, чтобы он не чувствовал, что полиция обращает на него особое внимание. – Спрашивал про вечеринку с трубадурами. Ты знал, что он тоже там был?

Жорди фыркает.

– Полиция всегда пытается что-то разнюхать. Я танцевал и наслаждался вечером, как и полагается.

Он танцевал с Надей. Это только все подтверждает. Он не стал бы жертвовать танцем с Надей ради каких-то махинаций с навигатором Дома.

Слышу шепот чертика, сидящего на моем плече. Если он, конечно, не думал, что защищает Надю, мстит Дому, разыгрывает его – как его киберпранки, которые зашли слишком далеко, после чего его арестовали.

Отгоняю эти мысли.

– Ты не видел, чтобы кто-то крутился возле сарая с велосипедами?

Жорди с гордостью повторяет, что он танцевал. Пауза, мечтательный вздох, затем:

– Да, многие осматривали сарай и велосипеды. Я проверил, что все в порядке, когда вечеринка кончилась, и все запер. Так что пусть этот Лоран ни на что не намекает.

Бормочу: да-да, конечно.

Жорди рассказывает, что есть свидетели, которые подтвердят его историю.

– Я как раз все запер, когда шотландские дамы попросили их пропустить. Они потеряли кардиган и подумали, что он может быть в их корзинках. Я, конечно же, их пропустил. Такие милые дамы. И шотландцы отлично играют в регби.

Одна из сестер изучила их корзинки, рассказывает Жорди, а другая ждала ее на улице и расспрашивала Жорди о растениях в саду.

– «А это что за растение? А это что за цветок? А это что?» – пересказывает Жорди. – Я знаю только герань и горечавку. И все. Растения – это не мое.

– Ну, всего знать нельзя, – говорю я, скорее себе, чем Жорди. Ни один гид не располагает всей информацией на свете, и всегда найдется хотя бы один гость, который спросит что-то, в чем ты вообще не разбираешься. В прошлой группе был гость, который обнажил мои постыдно скромные познания в сфере футбола. Другого интересовала непереводимая информация о потрохах и акведуках.

После разговора с Жорди я звоню детективу Лорану. Номер на его карточке – телефон офиса, и трубку берет диспетчер. Лорана нет на месте, и я вынуждена объяснить, какое послание нужно ему передать. Да, я связываюсь с отделом особо важных преступлений, чтобы сообщить их детективу, что собираюсь прокатиться на велосипеде.

Затем я звоню Би. Попадаю на автоответчик, приветствующий меня ее приятным голосом. Оставляю другое сообщение, которое, надеюсь, звучит не слишком шокированно или легкомысленно.

Мысленно готовлюсь к увлекательной карусели переносов и перепланирования. Я отменяю нашу бронь в ресторане, принося тысячу извинений, после чего заказываю сэндвичи и другую еду, подходящую для пикника. Если будем есть по дороге – сможем вернуть немного потерянного времени. Переношу наш тур по винодельне на попозже – с миллионом извинений – и сообщаю хозяйке коттеджа, что мы приедем позднее.

– У нас произошел неприятный случай, – расплывчато объясняю я.

Она уверяет, что будет ждать нас с холодными напитками, теплым джакузи и бассейном.

Ох, как же мне сейчас помогло бы это джакузи…

К тому моменту, как я забрала наш обед и перегрузила и мой велосипед, и Надин, мне хочется просто растянуться на пляже и поспать часок-другой. Я уже как выжатый лимон, а день только-только начался. Меня ждут сорок семь километров пути, пикник, несколько деревень и винный магазин – и только потом мы приедем в Кастельну.