"Хорошо?" - сказал Китс.

«Они собираются его застрелить утром. Мой сын."

— Это не так, Глэдис.

«Он собирается его застрелить. Наш друг генерал.

"Никогда не случится. Никогда."

— Ты подставил его, моего сына?

"Мне? Господи, у меня там моя маленькая девочка. Я даже послал сюда двух своих французских негров, просто чтобы убедиться, что с ней или с ним ничего не случилось. Это, должно быть, какая-то лажа, Глэдис. Вот что должно быть».

«Я знаю, что ты его подставил, чушь», — сказала она, вынула из сумочки автоматический «Кольт» 32-го калибра и трижды выстрелила в него под столом. Китс схватился за живот, сказал что-то, чего она не могла понять, наклонился вперед через стол и опрокинул свою кока-колу. Глэдис Ситрон поднялась и выстрелила ему в голову, затем повернулась и вышла из ресторана. В ресторане Bob's Big Boy было еще три посетителя плюс персонал. Никто из них не пытался остановить ее.

Она сдала арендованную машину в аэропорту и проверила ближайший рейс. Это был рейс 138 компании American, следовавший без пересадок в Канзас-Сити. Она заплатила наличными за билет первого класса в один конец и назвалась миссис Гордон Перси.

Сидя в салоне первого класса самолета DC-9 и выпивая второй за пять лет мартини, Глэдис Ситрон пришла к разумному выводу, что, возможно, она совсем сошла с ума. Затем ее мысли обратились к утешительной мысли о самоубийстве. Когда она приезжала в Канзас-Сити, она останавливалась в хорошей гостинице, возможно, «Мюльбахе», если она еще работала, заказывала ужин и хорошее вино в номер, долго принимала ванну и еще раз думала о самоубийстве. Это может помочь ей пережить ночь. Эта мысль действительно привела ее в Канзас-Сити, где она была арестована двумя детективами по расследованию убийств, когда она выходила из самолета.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 34

Дрейпер Хэйр и Велвита Китс вернулись в «Интерконтиненталь» из посольства США. Они пошли пешком, потому что все такси, казалось, исчезли, и потому что Хэре сказал, что хочет. Улицы были почти пусты, если не считать джипов и армейских грузовиков, заполненных солдатами, большинству из которых, казалось, было по шестнадцать лет. Иногда Велвита Китс фотографировала их со вспышкой своей камерой Polaroid. Ни одна фотография не получилась очень удачной. Вельвита Китс, похоже, не возражала. После того, как она изучила каждую картинку и показала ее Хэре, она выбросила ее.

«Зачем их брать?» он сказал.

«Мне нравится проверять, совпадает ли то, что я вижу, с тем, что видят другие люди». «И это так?»

«Я так не думаю. Я думаю, что другие люди видят больше, чем я. Когда я смотрю на фотографии, я вижу много вещей, которые я упустил. Вот почему я использую Polaroid. Я не люблю ждать. Ни за что. Она остановилась, повернулась и навела камеру на Хээре. Он посмотрел в объектив, не улыбаясь. Она нажала красную кнопку. Камера зажужжала, и изображение покатилось. Они продолжили идти, а Велвита Китс наблюдала за развитием картины.

Она остановилась и перевела взгляд с фотографии на Хээре и обратно. «Тебе правда грустно, не так ли? Я имею в виду, глубоко внутри.

Хээре улыбнулась, взяла у нее фотографию и посмотрела на нее. «Это то, что ты видишь?»

Она кивнула. «Я думал, что твое лицо выросло, ну, как бы случайно. Но тебе действительно грустно. Не депрессивный. Просто сказал."

Хэре не знала, что сказать, поэтому вернула ей фотографию. Она сказала: «Думаю, я оставлю это себе» и положила его в сумочку. Они шли молча, прислушиваясь к отдаленной стрельбе.

— Как далеко они? она спросила.

«Может быть, миля. Могло быть и меньше».

«Интересно, что делает Морган?»

"Я не знаю."

Она снова остановилась и посмотрела на Хэре. «Мы не собираемся позволить им застрелить его, не так ли? Я имею в виду, мы собираемся вытащить его. Как-то."

«Конечно», — солгал Хаэре. "Как-то."

Вестибюль «Интерконтиненталя» был забит репортерами печатных и тележурналистских компаний и их съемочной группой. Большинство из них были американцами, но было и немного европейцев. Все они столпились вокруг стойки регистрации, выкрикивая свои требования, отталкивая друг друга локтями, проклиная руководство отеля и заявляя о своей индивидуальной и корпоративной важности.

«Господи», — сказала Велвита Китс. — Откуда они все взялись?

«Думаю, они хотят участвовать в убийстве», — сказал Хэре. Он оглядел вестибюль и заметил высокого, скорбного мужчину почти средних лет, который стоял, прислонившись к стене, и задумчиво потягивал пинту водки Smirnoff. Хээре повернулась к Велвите Китс. «Почему бы тебе не пойти в свою комнату, а я попытаюсь узнать, знают ли эти ребята что-нибудь».

Велвита Китс направилась к лифту. Хэре подошел к высокому мужчине и сказал: «Вы далеко от Сент-Луиса, Несси».

Высокий мужчина повернулся и со своего роста шесть футов пять дюймов посмотрел на Хэре. Удивление сменило его скорбный взгляд. Он даже улыбнулся. Этим человеком был Нестор Лид, и почти все время, пока Хэре себя помнил, Лид освещал политику Среднего Запада в газете St. Louis Post-Dispatch .

— Дрейпер, — сказал он. "Боже мой. Вот вы и докатились до этого — разжигания революций в банановых республиках».

«Не я», — сказал Хэре. "Я турист. Что, черт возьми, ты знаешь о Центральной Америке?»

"Ничего. Абсолютно ничего. Это полезный опыт. Я присоединюсь к руководству в следующем месяце, и они подумали, что мне не помешает немного иностранной приправы. Я предложил Лондон, но когда ситуация разгорелась, меня отправили сюда — по дешевке.

— Ты прилетаешь вместе с остальными?

"Едва. Мы все арендовали самолет из Майами. Сначала нам не разрешили приземлиться. Потом повстанцы захватили аэропорт, и вот мы здесь».

— Когда они его взяли? Аэропорт?

Лид посмотрел на часы. «Около двух часов назад. После того, как мы приземлились, они провели пресс-конференцию — «Комитет тысячи лет». Они утверждают, что к утру захватят весь город. Самое позднее в полдень. Для такой разношерстной компании они выглядели ужасно самоуверенными». Он предложил Хэре пинту водки. Хээре отпил глоток, вернул его и сказал: «Это должна быть чертовски интересная история».

Лид покачал головой, и мрачность вернулась к его лицу. «Знаешь, что самое ужасное, Дрейпер? Мне даже плевать, кто победит. Мне плевать. Это действительно ужасно, не так ли?»

«Может быть, в Лондоне было бы лучше», — сказал Хэре.

Лид кивнул. "Ага. Возможно, так и было бы.

Хэра постучала в дверь Велвиты Китс, и ее открыл Жак, приложив палец к губам. «Шшш», — сказал он. «Есть печаль. Смерть.

"Чей?" Сказал Хэре, войдя в комнату.

Велвита Китс отвернулась от окна. В ее руке был лист бумага. Сесилио стоял рядом с ней. Велвита Китс показала лист бумаги. «Посольство только что прислало это с посыльным».

"Который умер?" - сказал Хээре.

"Папа. Он умер. Кто-то застрелил его из «Большого мальчика Боба». Адвокат мамы позвонил в Госдепартамент, и они телеграфировали мистеру Ринку в посольство, и, поскольку телефоны все еще отключены, он отправил это через курьера».

«Мне очень жаль», сказал Хэре.

— Не надо, — сказала она. «В «Большом мальчике Боба». Разве ты не знаешь об этом?»

Жак откашлялся. «Это меняет дело».

"Как?" - сказал Хээре.

«После смерти месье Китса мы должны уйти».

«Ваш английский становится все лучше и лучше», — сказал Хэре. «От чего отказаться?»

— Из завтрашнего дела, — сказал Сесилио. «Какое дело?»

Жак выглядел удивленным. — Разумеется, спасение нашего хорошего друга месье Ситрона. Это все устроено. Разве мы не говорили, что устроим это?»

— Может быть, друг, — осторожно сказал Хэре, — может, тебе лучше рассказать мне об этом.

«Вы должны понимать, что мы выделили все девять тысяч долларов», — сказал Сесилио.

Хээре улыбнулась. "Расскажи мне об этом."

— Да, конечно, — сказал Жак. «Мы даже нарисуем вам карту».

Морган Ситрон закончил читать то, что написал в спиральной тетрадке, в одиннадцать вечера. Он поднялся с каменного ложа, подошел к двери и позвал стражу. Когда появился охранник, Цитрон просунул блокнот сквозь решетку.

«Вот», — сказал он. «Отдайте это своей сестре и ее кузену, и они станут на две тысячи долларов богаче, когда доставят это мужчине в Лос-Анджелес».

Охранник пролистал блокнот. «Это не по-испански», — сказал он.

"Нет."

«Это тоже не английский. Я могу прочитать несколько слов по-английски».

«Это французское», — сказал Цитрон.

«Я не читаю по-французски».

«Это красивый язык».

— Так я слышал. Охранник спрятал блокнот в карман. — Вам нужен священник?

«Я не верующий».

«С ним будет, с кем поговорить».

— Спасибо, но я бы предпочел не делать этого.

Охранник кивнул. — Ну, в любом случае он обычно уже пьян, но если ты передумаешь, я могу пригласить его сюда утром. «Когда это произойдет?»

"В шесть. Я разбужу вас в пять, если вы не против.

— Я, наверное, к тому времени уже проснусь.

"Да. Это правда. Ну, а если ты передумаешь насчет священника…

"Думаю, нет."

Охранник пытался придумать, что еще сказать, но не смог и в конце концов решил пожелать спокойной ночи. После его ухода Цитрон снова сел на каменную кровать. Некоторое время он думал о смерти и умирании, но обнаружил, что может думать об этом только в абстрактных терминах. Почему-то это казалось крайне безличным. Он задавался вопросом, когда придет страх. Наверное, около трех часов ночи, сказал он себе, когда начинаешь молиться и звать священника. Он внезапно понял, что они действительно собираются его убить. Его охватило чувство почти благополучия, поскольку он также понял, что абсолютно ничего не может с этим поделать.

Он наклонился, полез в пластиковое ведро для мусора, достал часы «Ролекс», вытер их о штанину и сунул в карман рубашки. Если они нацелены в сердце, подумал он, то попадут в часы. По крайней мере, они этого не получат. Он усмехнулся, ложась на каменная кровать, его голова теперь покрыта сложенной курткой. Мысль о часах заставила его улыбнуться, когда он посмотрел на высокий каменный потолок. Он все еще слегка улыбался, когда заснул.

Они втроем обедали с подносов в огромном зале Президентского дворца, когда вошел молодой капитан. Генерал-полковник Карраско-Кортес поднял глаза от подноса и спросил: «Ну что?»

Молодой капитан выглядел неуютно. «Доклад по радио от полковника Веласко. Будет небольшая задержка. Механическая проблема. С ротором, сказал полковник.

— Насколько незначительно? – сказал Карраско-Кортес.

Молодой капитан выглядел еще более неловко. "Час. Возможно, меньше».

«Это очень здорово», — сказал Тайге.

Генерал пристально посмотрел на него. "Какие-либо предложения?"

"Лодка?" - сказал Тайге.

— Эта твоя яхта? — спросил Йрин.

Молодой капитан прочистил горло. Генерал поднял вилку, положил кусок мяса в рот, посмотрел на молодого капитана, прожевал и кивнул, предлагая капитану говорить. «Яхту час назад сдал адмирал Беччио», — сообщил капитан.

— Беччио, — сказал генерал. «Эта анютиная свинья».

«Тогда мы ждем вертолет», — сказал Ярн.

— Сколько у нас есть времени, мой мальчик, а? — спросил генерал.

— Самое большее три часа, сэр.

— Ты пойдешь со мной, ты понимаешь.

— Я понимаю, сэр.

"Держите нас в курсе."

"Да сэр."

Молодой капитан повернулся и прошел через огромную комнату к двойным дверям. Он повернулся, оглянулся на троих мужчин, затем открыл одну из дверей и прошел в вестибюль. комнате, где стояли шестеро мужчин и смотрели на него. Трое мужчин были одеты в армейскую форму. Двое были майорами; другой был молодой лейтенант. Все офицеры были вооружены М-16. Остальные трое мужчин, гражданские лица, были одеты в темные футболки и брюки цвета хаки. На шеях у них были ярко-зеленые шарфы. Гражданские были вооружены пистолетами: двумя автоматами 45-го калибра и одним длинноствольным револьвером Кольт 38-го калибра. Пистолеты были заткнуты за пояса. Всем гражданским было под сорок. Ни одному из армейских офицеров не было больше двадцати девяти лет.

"Хорошо?" — спросил самый старый гражданский.

«Они думают, что вертолет все еще летит», — сказал капитан. «Я сказал им, что оно прибудет в течение часа».

— И они тебе поверили? — спросил старший из двух майоров.

Капитан кивнул. «Они продолжали есть».

«Они ему поверили», — сказал другой майор.

— Они вооружены? — спросил самый старый гражданский.

«У двух гринго есть личное оружие», — сказал капитан.

— А генерал?

«Пистолет в ящике стола».

Самый старый гражданский кивнул и повернулся к старшему из двух майоров. «Мы хотим, чтобы они не пострадали», — сказал он.

Майор кивнул. "Я понимаю."

Самый старый гражданский кивнул молодому капитану. Он повернулся, схватился за ручки огромных дверей и распахнул их. Два майора и молодой лейтенант выбежали из дверей в комнату, нацелив свои М-16 на сидящих мужчин в дальнем конце комнаты. Карраско-Кортес только что засунул в рот еще один кусок мяса. Он поднял голову, явно удивлённый, даже шокированный. Он пожевал мясо, затем наклонился вперед и выплюнул его на тарелку.

Самый старый гражданский прошел мимо длинного библиотечного стола. «Вы все арестованы», — сказал он. Теперь в его руке был автомат 45-го калибра. Рука заметно дрожала.

"Под арестом?" - сказал генерал.

«По приказу Комитета Тысячи Лет», — сказал гражданский, несколько застенчиво произнося имя.

Пряжа крутился на стуле, глядя на офицеров и штатских. Он посмотрел на Тайге. — Вот черт, партнер, — сказал Тай.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 35

Перед рассветом толстый главный надзиратель федеральной тюрьмы майор Торрес прогуливался по каменному коридору к спящему охраннику. В правой руке у него была зубочистка, которой он выщипывал из коренного зуба кусочек бекона. На сгибе его левой руки находился обрез двуствольного ружья.