Я приложил палец к открытому атласу и провел вертикальную линию недалеко от побережья американского континента, от Чили до Аляски. «Было показано, что при среднем весе пяти килограммов на квадратный метр на площади в три миллиона квадратных километров находится двадцать шесть миллиардов тонн марганцевых конкреций».

Я ткнул пальцем в Гавайи. «Это риф Центрального Южного моря. Шесть миллионов квадратных километров, пятьдесят семь миллиардов тонн клубней.

— Черт, — сказал Джорди. — Действительно, кошек нет.

Я двинул пальцем дальше на юг, на Таити. — Двадцать миллионов квадратных километров в центральной и юго-восточной части Тихого океана. Двести миллиардов тонн клубней. Как пылинки в пустыне».

«Почему я слышу об этом только сейчас? Мне кажется, это очень важно.

— Вы могли бы прочитать об этом давно, но не в газете. Так

это не интересно. В профессиональных журналах из этого не делают секрета; они известны с 1870 года, по экспедиции Челленджера».

«Должно быть, с этим что-то не так, иначе кто-то давно бы что-нибудь с этим сделал».

Я рассмеялся. — Конечно, в этом что-то есть. Во-первых, глубина. Средняя глубина, где находят эти вещи, составляет более двух с половиной миль. Это долгое плавание, и давление там чрезвычайно высокое. Но это выполнимо. Американский инженер Джон Меро написал об этом диссертацию. Он предложил опустить своего рода гигантский пылесос и всасывать клубни. Конечно, установка чего-то подобного будет стоить миллионы, а прибыль также будет почти ничтожной — десять фунтов на квадратный метр. Если бы ее нашли на суше, ее бы назвали тощей жилой».

«Но у тебя есть козырь в рукаве», — лукаво заметил Джорди.

«Позвольте мне сказать так: информация, которую я вам только что дал, основана на исследованиях IGJ, а десять фунтов на квадратный метр — это лишь приблизительная оценка…»

Я ткнул пальцем в восточную часть Тихого океана. — Зенкевич из Советского геологического института — русские, кстати, этим очень интересуются — подсчитал в этом месте почти сорок фунтов на квадратный метр. Знаете, в некоторых местах это встречается чаще, чем в других. Здесь нашли пятьдесят фунтов, там восемьдесят, там семьдесят.

Джорди слушал с интересом. «В конце концов, похоже, что это может быть экономически интересно».

Мне пришлось его разочаровать. 'Нет это не правда. Нет недостатка ни в марганце, ни в железе. Если вы будете добывать эти клубни в больших количествах, вы получите лишь насыщение рынка, что приведет к резкому падению цен, а затем вы вернетесь к исходной точке, с очень небольшой прибылью. Или хуже. Крупные сталелитейные предприятия и доменные печи – единственные, у кого достаточно капитала, чтобы начать это дело – ни в чем не заинтересованы. У них уже достаточно марганцевых рудников на материке. Если бы они тоже отправились в море, они бы только себе в пальцы стреляли».

«Вы болтаете в космосе», — ледяным тоном заметил Джорди. — Куда ты на самом деле хочешь пойти?

'Просто будьте терпеливы. Я пытаюсь внести ясность. Поэтому я сказал, что в этих конкрециях есть следы и других металлов – меди, никеля и кобальта. Можешь забыть об этой меди, мне все равно. Но здесь, в юго-восточной части Тихого океана, конкреции содержат до 1,6 процента никеля и 0,3 процента кобальта. На центральном рифе Южного моря даже образуются конкреции с 2-процентным содержанием кобальта. Просто имейте это в виду.

«Господи, Майк, не держи меня в напряжении, чувак».

Я знал, что дразню его, и мне это нравилось. «Все эти цифры основаны на исследованиях IGJ». Я наклонился к нему. «Угадай, сколько мест они учились».

'Без понятия.'

Я сделал глоток виски. «Они выкопали грунт в шестидесяти местах и сфотографировали. Шестьдесят уколов на почти ста миллионах квадратных километров Тихого океана.

Джорди посмотрел на меня. 'Больше не надо? Этим вы ничего не сможете доказать, не так ли?

«Ортодоксальный океанограф говорит: «Дно океана мало чем отличается. Поэтому то, что вы находите и проверяете в месте X, вы также можете с достаточной степенью уверенности найти в месте Y, которое вы не проверяли». '

Я постучал по атласу. «Я всегда был против такого образа мышления. Конечно, дно океана довольно однородно, но я не думаю, что вам следует делать выводы, не видя их. И Марк тоже так думал об этом».

— Он работал с тобой над этим?

«Мы никогда не работали вместе», — просто ответил я. 'Хорошо, давайте двигаться дальше. В 1955 году экспедиция Скриппса обнаружила примерно здесь клубень шириной более полуметра, толщиной пятьдесят сантиметров и весом тринадцать килограммов. В том же году здесь, в Филиппинском проливе, британский кабельный корабль вылавливал обрывок кабеля. Этот кабель им удалось откопать с глубины более пяти километров. В петле кабеля они обнаружили комок шириной четыре фута и диаметром один фут. Он весил восемьсот пятьдесят килограммов».

«Теперь я начинаю понимать, куда ты идешь».

— Я попытаюсь выразить это проще. Ортодоксы исследовали шестьдесят мест на ста миллионах квадратных километров и до сих пор имеют наглость утверждать, что знают о них все. Наверняка есть места с марганцевыми конкрециями весом двести пятьдесят килограммов на квадратный метр. И Марк знал где, если я правильно понимаю его записи.

— Я думал, ты хочешь сказать что-нибудь о кобальте. За нить с ним.

Я больше не мог скрывать своего волнения. «Вот и все. Самое большое содержание кобальта в марганцевых конкрециях составляло чуть более двух процентов». Я провел пальцем по столу половину клубня. «Я проанализировал это сегодня. В нем содержится десять процентов кобальта, а кобальт, Джорди, стоит больше, чем все остальные вместе взятые. Ракетчики убили бы за это!»

II

Мы ели тушеное мясо Джорди вдоволь. К полуночи мы проговорили эту тему до конца, пока не осталось ничего нового, что можно было бы сказать. Подняв больной вопрос, я сказал:

«Хотел бы я, чтобы у меня остались эти тетради. Это были всего лишь черновые записи, и Марк также исследовал множество тупиков — некоторые из его выводов были действительно абсурдными — но мне все равно хотелось бы, чтобы их не украли».

Джорди посасывал трубку, булькая. «Я бы предпочел знать, почему они были украдены и кем».

«Значит, ты тоже думаешь, что они имеют какое-то отношение к смерти Марка?»

— Это я знаю наверняка. Он задумал что-то, на чем можно было бы заработать много денег...»

«...и за что кто-то его убил», - закончил я предложение. 'Но кто? Кейн? Мне это кажется маловероятным. Ни один праведный убийца не объедет полмира, чтобы сообщить об этом ближайшим родственникам.

К этому мало что можно было добавить. Некоторое время мы молчали. Тогда я осторожно сказал: «Если бы мы только могли заполучить этих схоутов».

«Это на другом конце земного шара».

«Думаю, Марк шел по следу огромного количества конкреций с высоким содержанием кобальта», — тихо сказал я. «Он не был плохим ученым, но, зная его, он, вероятно, больше всего интересовался финансовой ценностью своего открытия. «Я нахожу его теории тревожными, но, честно говоря, и очень увлекательными».

'Так?'

«Поэтому я хочу начать с этого».

— Вы имеете в виду организацию экспедиции?

'Именно так.' Теперь, когда я произнес это вслух, все мои дикие идеи внезапно начали обретать форму.

Джорди выбил трубку. — Скажи честно, Майк: тебя интересует это научное или… личное? Вы не были хорошими друзьями с Марком. Вы делаете это потому, что считаете, что Тревельяны смогут заниматься своим делом и не разориться, или это что-то еще?

«Это и многое другое. Во-первых, кто-то издевается надо мной, и мне это не нравится. Я не люблю грабителей и вытаскивателей ножей, и мне не нравится, когда в моих друзей стреляют. И уж точно не то, что моего брата убили – если это действительно так – что бы я лично о нем ни думал. Но, конечно, здесь присутствует и доля профессионального интереса; эта находка меня очаровывает. Это может означать для океанографии то же, что теория эволюции имела для биологии. И еще есть финансовый аспект».

— Да, — сказал Джорди. «Думаю, на этом можно заработать».

'Рассчитывай на это. Если мыслить миллионами, то можно сразу остановиться из-за крайней скупости. Это касается миллиардов».

Джорди еще не сдавался. 'Вы действительно так думаете?'

— Правда, — твердо сказал я. «Конечно, достаточно для нескольких убийств».

«Сколько будет стоить такая экспедиция?»

Я уже думал об этом. «Корабль плюс пятьдесят тысяч фунтов на специальное оборудование, плюс провиант и текущие расходы».

— Как долго продолжаются обвинения?

Я поморщился. «Это один из больших вопросительных знаков. Кто мог такое сказать в ходе такой операции?

— Много денег, знаешь ли. И речь идет о площади в сто миллионов квадратных километров, вы сказали?

«Я не совсем сумасшедший», — сказал я. «Я уже знаю немало мест, где можно найти конкреции с высоким содержанием кобальта. А еще я помню кое-что из расчетов Марка, которые, возможно, если подумать, не такие уж безумные. А потом у нас есть вот что: я уверен, что мы сможем дойти до конца». Я ненадолго поднял дневник Маркфа, который носил в нагрудном кармане. Одним ударом Джорди сцепил руки вместе. 'Тогда все в порядке. Если вы сможете обеспечить капитальные и текущие расходы – и бог знает где – я предоставлю корабль. Моя старая Эсмеральда тебе пригодится

«Господи, это идеально для малобюджетной экспедиции!» Я внимательно посмотрел на него, пытаясь сдержать часть своего энтузиазма.

«Вы уверены, что хотите участвовать?» Знаете, это довольно рискованно.

Джорди рассмеялся. «О, вы только что упомянули несколько миллиардов. К тому же один из этих ублюдков кончиком пальца помог обывателям. Он меня не особо интересует, но мне бы хотелось заполучить его клиента. И, кстати, меня начинают раздражать эти американские туристы. Полагаю, у вас уже есть некоторые идеи по поводу финансов? Я имею в виду, что без покровителя об этом можно сразу забыть».

Я думал об этом последние несколько часов между разговорами. Пока что весь мой план складывался, как пазл.

Я задумчиво сказал: «На этой неделе я встретил Клэр Кэмпбелл. Она здесь со своим отцом на какой-то конференции. Я должен получить его.

«Кто этот Кэмпбелл?»

'Джонатан Кэмпбелл - всегда по полной. Шотландско-канадский горнодобывающий босс. Марк какое-то время работал на него после IGJ - что-то связанное с новым проектом в Южной Америке... Мой голос затих, и Джорди вопросительно посмотрел на меня. То, что я только что сказал, почему-то мне что-то напомнило, но я не смог понять и покачал головой.

— У него есть деньги?

— Горы, — сказал я, снова сосредоточившись. — У него репутация настоящего искателя приключений, поэтому наш план может ему понравиться. На этом предприятии в Южной Америке он потерял много денег; Я думаю, потому что все его рудники внезапно были национализированы, но у него, вероятно, осталось достаточно денег, чтобы рискнуть еще раз».

— Откуда ты знаешь все это о Кэмпбелле, Майк? Я не знал, что вы следите за отчетами фондового рынка.

«После IGJ я ненадолго подумывал попрощаться с чисто научными исследованиями. Зарплата довольно низкая по сравнению с корпоративным миром, поэтому я подумал о том, чтобы устроиться на работу, которая больше соответствовала бы моим дорогим вкусам».

Я коротко указал на свой скромный интерьер. «Многие коллеги сделали то же самое, в том числе Марк, поэтому я тоже прислушался. Вот как я получил Кэмпбелла.

«Ты не ходил к нему на работу».

'Нет. Видите ли, он уже взял Марка, а мне не хотелось иметь Марка в качестве коллеги. Примерно в это же время мне поступило предложение работать в институте – денег меньше, но работа гораздо приятнее. Марк оставил IGJ и занялся чисто научными исследованиями. Самого Кэмпбелла я никогда не встречал, но встретил его дочь в Ванкувере. Марк взял ее на буксир. Судя по всему, это было большое дело… так и должно быть, дочь босса и все такое.

Голос Джорди был таким же холодным, как и мой. «Бедная, глупая тварь».

Я думал, что это последнее, о чем она мне напоминает, и задавался вопросом, как быстро она раскрыла бы истинный характер Марка. В то время она не показалась мне человеком, который позволил бы себя долго дурачить. И все же я надеялся, что между ними ничего не произошло, потому что это могло повлиять на отношение Кэмпбелла ко мне.

«Как долго Марк работает на Кэмпбелла?»

— Недолго — года полтора или около того. Затем он направился в северную часть Тихого океана, чтобы работать с Норгаардом. Это последнее, что я о нем слышал. Я не знаю точно, что они сделали. Насколько мне известно, ни у кого из них не было ни подходящей лодки, ни инструментов для полноценного исследования.

«Но если этот Кэмпбелл — босс горнодобывающей промышленности, почему вы думаете, что он захочет финансировать такое глубоководное приключение?»

«Это не так уж и странно», — ответил я. «Он добывает металлы. Не золото и серебро и не другая крайность — молотые металлы. Он торгует оловом и медью, а также добывает немного платины. Сейчас он, похоже, сосредоточился в основном на сплавах – титане, кобальте, ванадии и тому подобных. Теперь, когда космические путешествия сделали такой большой шаг, интерес к этим металлам возрос».

«Как он на самом деле это делает?» — с любопытством спросил Джорди. — Я имею в виду инвестиции.

«Он так же оскорбляет ученых, как и мы. Он нанимает несколько хороших специалистов, например Марка, в постоянно меняющемся количестве, но в основном, конечно, геологов. Потом он организует полевые экспедиции в отдаленные районы, находит зерно руды, вкладывает миллион в ее исследование и разработку, а потом изымает и продает ребятам с большими деньгами. Я слышал, что он вложил два миллиона долларов и год своего времени в одно из своих последних предприятий, а затем продал его с чистой прибылью в один с четвертью миллиона. Неплохо для годовой работы, правда?