Я посмотрел на Кэмпбелла. Его глаза были открыты, но, казалось, ничего не видели. Насколько возможно нейтральным тоном я сказал: «Начальник сильно пострадал. В винном шкафу есть бутылка воды, Лан.

Я оглянулся в поисках Клэр и увидел, как она быстро приближается ко мне. Хэдли наконец отпустил ее. Она была смертельно бледна, но в остальном совершенно спокойна. Наши пальцы на мгновение переплелись, но потом она с ужасом увидела кровь на моих пальцах. «Майк, ты ранен!»

— Всего лишь царапина, не о чем беспокоиться. Сначала пойди и проведай своего отца.

Она быстро начала вытирать ему голову тканью, смоченной в кувшине с водой, который она держала перед собой, ее лицо напряглось от страха и беспокойства.

Теперь Паулу тоже затолкали в каюту. Она споткнулась и чуть не упала, когда охранник в последний раз жестоко толкнул ее, прежде чем занять свой пост у двери с винтовкой наготове. Я схватил ее за руку, чтобы поддержать. «Паула! Ты в порядке?'

— Да, — сказала она, задыхаясь. «Я еще цел». Оглянувшись на мгновение, она тихо сказала мне: «Я видела, как они заперли некоторых мальчиков в кабельной».

— Господи Иисусе, — сказал Джорди, вытирая рот рукой и спокойно рассматривая кровь на руке. Он быстро подсчитал и сказал: «То есть только двое, Шорти и Дэви Блейк. Остальные...'

Он молчал. «И Ник Дуган и Мартин», — закончила Паула.

«Я ничего не знаю об остальных».

Это были двое, которые были в моторной лодке. Это значит-*

знал, что Рамирес их видел и привел на борт. Но еще были Джим и Рекс Ларкины в маленькой шлюпке, а также Билл Хантер. На мгновение я почувствовал надежду; может быть, Рамирес их не видел? И если да, то смогут ли они остаться незамеченными в этом туманном, неспокойном море? Мы с Джорди обменялись понимающими взглядами, а затем быстро отвели взгляд. Я подошел к Тэффи, который помогал Клэр, и сделал вид, что протягиваю ему руку. — Похоже, это офицерское собрание, Таффи. Просто молчи, если только не хочешь пойти к своим товарищам – в кабельную».

Он кивнул. «Вырвали», — сказал он, как-то странно массируя шею рукой, как будто его туда ударили. Один из вооруженных людей сказал по-испански: «Не разговаривай!

Все молчат. Я сделал вид, что не услышал его, и начал говорить, но на этот раз жест, сопровождающий команду, был достаточно четким, поэтому я промолчал. По крайней мере, теперь у меня было время осознать ситуацию.

Ни Рамирес, ни Хэдли не вошли с нами в каюту; только двое вооруженных охранников стояли у двери. Нас было семеро, и в кабельной было еще четыре человека. Дэнни лежал мертвый на палубе — все, о чем я мог думать в ужасе, — а трое мальчиков, если повезет, все еще были где-то рядом с кораблем.

Я решил рискнуть.

— Мы можем поговорить, — сказал я на своем лучшем испанском. «Сеньора Рамиреса это устраивает».

Они посмотрели друг на друга. Один из двоих пожал плечами. Я угадал: они настолько привыкли к приказам, что даже приняли это от меня просто потому, что я так уверенно это сказал. Я рассказал Джорди то, что сказал по-испански, украдкой взглянув на оружие, но, к моему огромному облегчению, охранники больше не вмешались.

'Что теперь?' — спросил Джорди.

«Мы не можем это контролировать. У Рамиреса инициатива, и мне не терпится подумать о том, что он собирается делать. Мы ничего не можем сделать с этой парой». Я почти незаметно кивнул двум охранникам.

— Семь здесь, четверо в трюме, — пробормотал Джорди. Он сделал то же самое, что и я. «А три — где-то там».

Я посмотрел на Кэмпбелла, который, казалось, немного поправился. — Убийственная банда, да?

«Хотел бы я позволить Джиму добиться своего, когда он хотел взорвать Сирену » , — сердечно вздохнул Джорди.

— Это все разговоры потом. Больше всего меня беспокоит то, что я думаю, что именно это они и собираются с нами сделать».

Он раздраженно покачал головой. Мы помолчали какое-то время. Клэр подошла, расстегнула мою рубашку и начала перевязывать рану. К счастью, это оказалась всего лишь сильная ссадина, хотя боль была сильнее, чем можно было ожидать от такой поверхностной раны. На голых коленях я поблагодарил Бога за то, что нам хватило ума держать аптечки по всему кораблю. Я почувствовал, как дрожат ее пальцы, и на мгновение схватил их в успокаивающем жесте, но сам заметил, насколько это было плохо. На палубе мы вдруг услышали топот и дикие крики. Лан бросил быстрый взгляд вверх. — Я думаю, у них проблемы, шкипер. На хребте большой беспорядок.

Хороший. Чем больше времени им потребовалось, чтобы освободить два корабля, тем больше времени у нас было, чтобы придумать, как выбраться отсюда. Беглый взгляд на охранников разбил все мои надежды. Они выглядели так, будто за две песеты убили бы свою бабушку, не говоря уже о нас, если бы мы задумали какую-нибудь глупость.

Прошел почти час, прежде чем что-то произошло. Мы хорошо использовали этот перерыв. Мы снова взяли себя под контроль, и Клэр даже удалось снова сделать своего отца доступным. У него явно было сотрясение мозга; его речь была затрудненной и неясной, но его мыслительные способности, по-видимому, не пострадали.

— Грязные ублюдки, — невнятно пробормотал он. — Почему ты сдался, Майк?

«У Хэдли была Клэр», - коротко ответил я.

— Ааа, — вздохнул он, снова погружаясь в подушки. «Никогда не надо было брать ее с собой», — пробормотал он. «Никогда не слушай женщину, Майк». Он закрыл глаза и отвернулся. Мы с Клэр обменялись обеспокоенными взглядами.

— Это моя вина, — выпалил Джорди. — Мне следовало позволить мальчикам дежурить. Нам никогда не следовало позволять себе так удивляться».

— Заткнись, Джорди, — сказал я. «Мы не можем идти дальше таким образом. Никто не виноват – никто из нас. Мы ничего не замышляли.

— Да, — сказал Лан тихо, но угрожающе. «У этого Рамиреса очень много на совести».

Через мгновение послышался стук в дверь. Дверь открыл один из охранников. Краем глаза я увидел, как Таффи скользнула в угол, спрятавшись за диваном. Рамирес вошел, как всегда элегантный. - Надеюсь, у тебя нет недостатка?

«Держи эту чушь при себе», — ответил я прямо. «Каков твой следующий шаг, Рамирес?»

Он улыбнулся, как будто ему было очень весело.

«Ну, я просто хотел познакомить тебя с кем-нибудь», — сказал он. Он высунулся и указал на кого-то в коридоре. Снова посмотрев на меня, он сказал: «Я уже говорил тебе, что не следует говорить клеветнические вещи, если ты не можешь их подкрепить».

Мужчина, вошедший в каюту, был примерно моего роста, темноволосый и с черной бородой. В руке у него были мои лабораторные записи.

— Твой старый друг. Я полагаю, вы все знаете г-на Марка Тревельяна», — сказал Рамирес.

II

Я посмотрел Марку в глаза. Мое сердце пропустило несколько ударов, и волосы на затылке встали дыбом. Нечасто встретишь мертвого человека, а тем более мертвого брата. Послышался звук, похожий на долгожданный выдох, а затем наступила гробовая тишина. Лан ответил первым.

«Это был тот маленький парень, которого я...»

Его голос затих, когда Марк перевел на него взгляд. «Ах, Ян Льюис. Так это ты продал мне эту пощечину? - сказал он весело. Затем его голос стал холодным и жестким. «Тебе следовало остаться в своей хижине на пустоши, ты, шотландец».

Вся картина недавних событий внезапно изменилась, как цвета в калейдоскопе, создав совершенно новую картину. Неудивительно, что Лан не узнал бородатого мужчину на «Сирене» . Последний раз он видел Марка маленьким мальчиком. Возможно, я и узнал его, но просто не удосужился посмотреть. Той ночью на Нукуалофе мы не искали мертвеца. Я взглянул на остальных. На лицах менялось то удивление, то медленно проступающее осознание. Клэр посмотрела на Марка спокойно, оценивающе, затем презрительно хмыкнула и повернулась к отцу. Кэмпбелл защитным жестом схватил ее за запястье, не сводя глаз с Марка. Он ничего не сказал.

Рлан не скрывал своего гнева, а Джорди просто продолжал смотреть на Марка исподлобья. Паула сделала импульсивное движение, словно собираясь подойти к нему, но затем вздрогнула и скрылась за спиной Джорди. Тэффи, конечно, не показалась.

Марк посмотрел прямо на меня. — Привет, Майк, — сказал он как ни в чем не бывало.

— Марк, ради бога… Я…

Марк встретил мое молчание со спокойной вежливостью. Он на мгновение подержал мои записи.

— Я рылся в вашей лаборатории. Как заботливо с вашей стороны провести для меня предварительное исследование. Наверное, я не смог бы сделать лучше».

Он бросил бумаги на стол,

Лан посмотрел на него черными гневными глазами. «Жаль, что я не ударил тебя немного сильнее», — прорычал он.

Марк улыбнулся, но ничего не сказал. Он снова схватил мои записи и начал листать их одной рукой. — Думаю, прямое попадание, Майк. Там миллиарды, вам не кажется? Жаль, что вы так потратили свое время. Но эй, ты сэкономил мне много работы».

Я выдавила слова из пересохшего горла. «Какой ты ублюдок».

«Эй, давай, Майк. Это мило по отношению к нашей матери?

Он осмотрелся. — А кто еще у нас здесь? Ну что ж, Уилкинс, не так ли? Как сейчас дела на севере, Джорди?

Джорди дал волю своему отвращению. — Гораздо чище, чем здесь, в этой каюте.

«Мы все знаем что-нибудь интересное», — ответил Марк, позабавившись. — И мой дорогой бывший босс, мистер Кэмпбелл, чувак.

Падение воина - и Клэр. Жаль, что ты здесь, Клэр.

Она отказывалась смотреть на него и молчала. Это раздражало Марка. Он сердито пожал плечами и повернулся, чтобы заглянуть за спину Джорди. «А кто эта прекрасная девушка в тени?»

он спросил. «Я не знал, что ты такой любитель женщин, Джорди».

Он обошел стол и вдруг остановился как вкопанный. Лицо его стало смертельно бледным. «Паула!» он прошептал. Он быстро повернулся к Рамиресу. «Вы не сказали мне, что она была на борту».

Рамирес пожал плечами. «Что делает женщину более или менее важной?» - сказал он небрежно. Они коротко обменялись гневными взглядами, что многое говорило об их отношениях. Паула поднялась на ноги. 'Отметка! О, Марк! Я думал, ты умер. Почему ты не пришел ко мне? Ты мне не доверяешь, Марк?

Рамирес тихо усмехнулся.

Марк выглядел явно обеспокоенным. «Мне очень жаль», — сказал он. «Мне жаль, что тебе придется пройти через это». Он сделал странный жест, словно отталкивая ее. Дрожь пробежала по моей спине. Одним этим внезапным жестом он отверг нас всех, как бы вытер нас всех из своей жизни. Паула сделала шаг вперед. — Но Марк, я…

Рамирес щелкнул что-то по-испански, и один из охранников наставил пистолет. Намерение было безошибочным.

Паула стояла неподвижно и смотрела на Марка со смесью ужаса и непонимания. Его глаза сверкнули, и он отвернулся. Паула медленно опустилась в кресло, закрыв лицо руками. Я услышал ее визг и увидел, как Клэр подошла и обняла ее. Мне пришлось сдержаться, чтобы говорить спокойно. «Мы все думали, что ты мертв. Зачем ты это сделал?'

«Я должен был умереть», — ответил он. Эта тема явно приободрила его; теперь он мог на мгновение отстранить Паулу. «Полиция преследовала меня по пятам, и земля стала слишком горячей под ногами. Поэтому я покончил с собой».

Внезапно я осознал еще одну ужасную вещь. «Ты убил Свена Норгаарда, не так ли?» Я сказал это максимально нейтрально. Он посмотрел на меня. — Что еще я мог сделать? - сказал он оборонительно. — Этот глупый идиот хотел предать это гласности со своей чертовой научной честностью. Он просто хотел отдать все это, все те миллиарды долларов, которые были моими, моими , слышишь? Я обнаружил это, не так ли?

Его голос на мгновение затих, затем он тихо продолжил: «Мне пришлось убить его».

В гробовой тишине, последовавшей за его словами, мы все смотрели на эгоистичного монстра, которым был мой брат. Выпрямившись, он сказал: «А потом я покончил с собой. Полиция никогда не будет искать мертвого убийцу. Умно с моей стороны, да, Майк?

— Очень глупо, — категорически ответил я. «Но ты никогда не был очень умным».

Его рука ударилась о стол. Мы были поражены его внезапной энергией. Только Рамирес продолжал смотреть на него невозмутимо. «Это было не глупо!» - крикнул Марк. — Это была чертовски хорошая идея! К сожалению, меня окружают глупые идиоты!»

«Как Кейн и Хэдли», — сказал я.

— Именно, — сказал он, уже немного спокойнее. «Эта кучка головорезов должна была заразить меня аппендицитом. Я мог бы свернуть этому дураку, этому Хэдли, шею. В таких подробностях вообще не было необходимости».

— Мне нравится в это верить, — сказал я, — но ты самый большой недотепа из всех. Ты должен был точно сказать им, что делать».

Впервые он продемонстрировал отсутствие доминирования. «Я не имею к этому никакого отношения», — грубо сказал он. «Эрнесто организовал это».

Я покосился на Рамиреса. — Так это тоже кувшин?

Рамирес сардонически улыбнулся, а Марк промолчал. Я продолжил:

— Ты по-настоящему облажался только тогда, когда Хэдли позволил твоим бумагам и камням ускользнуть сквозь пальцы. Тебе следовало их взять — ты знаешь, это плохое планирование.

«Но они получили их обратно».

— Не все, Марк. У меня остался один клубень — и твой дневник.

Он отреагировал на мои слова яростью, взял себя в руки и задумчиво кивнул. «Повезло. Ты это читал?

— Да, ладно, — ответил я небрежно. — На самом деле это не сложный код.

И я наблюдал, как он снова проглотил свой горький гнев, делая все возможное, чтобы шаг за шагом подорвать его уверенность в себе. Потом он вдруг рассмеялся.

— Этот придурок Хэдли. В любом случае, вы все думали, что я умер. И во всем обвинили бедного Эрнесто. Мне это понравилось.'

Рамирес, который небрежно прислонился к корпусу корабля, внезапно выпрямился, в его глазах появился холодный взгляд. — Какой бессмысленный разговор, — коротко сказал он. Марк сказал: «Развлекайся, старина. Не так уж часто труп может навести справки. Я хорошо провожу время.'